Search found 139 matches

Author Message

Nik_dk

Post 11-Jul-2018 07:37

[Quote] 

Рассказ понравился

van6606

Post 25-Oct-2012 17:17

[Quote] 

кул

parabellum

Post 30-Jul-2017 00:39

[Quote] 

Часть первая. Животные инстинкты.
То утро ничем не отличалось от обычного летнего утра в нашем поместье на южном побережье Сицилии. Проснулась я, по обыкновению, поздно, около десяти утра. Понежилась в постели, лениво прикидывая планы на день. Потом потянулась к прикроватному столику, на котором уже стояла чашечка свежесваренного эспрессо и круассан. Хм, новая горничная быстро схватывает науку, надо бы намекнуть отцу, чтобы поднял ей жалованье. Но ненамного – сегодняшняя молодежь принимает доброту за слабость, и быстро наглеет. Наскоро покончив с мини-завтраком, отправилась в душ – солнце жарило немилосердно, открытые на ночь окна уже впустили дневную жару в комнату, и мне хотелось освежиться.
Вода струилась по моему телу, пробегая от макушки, по лицу; образуя ручеек между грудей, стекала к пупку, а затем сквозь кучерявый треугольничек на лобке – приятно стекала по интимным губкам, и далее вниз, к ногам. Я начала поглаживать руками грудь, сосочки мгновенно ответили взаимностью, заторчали, по телу пробежала волна предвкушения. Низ живота обволокла приятная истома. Я села на пол, и продолжая гладить одной рукой грудь и живот, в другую взяла душ, и принялась поливать свою киску, слегка раздвинув ножки. Вскоре вода завела меня настолько, что пришлось ускорить оргазм, помогая себе пальчиками. Я теребила набухший горячий клитор, вводила пальцы во влагалище, жадно чмокавшее смазкой, поглаживала анус, даже похлопывала себе по срамным губкам. Все эти манипуляции очень скоро привели к ожидаемому результату – меня выгнуло дугой на полу душа, тело пронизало разрядом наслаждения, я застонала, перекрикивая негромко шумящую воду. Киска запульсировала, пальцы все еще машинально поглаживали ее изнутри, продлевая оргазм, из киски захлюпало еще больше.
Сильно сжимая и массируя грудь, я просидела так еще пару минут, дожидаясь, пока пройдет дрожь в ногах. Затем подмылась, и, не вытираясь, завернулась в белоснежный халат. Прошлепала босиком со второго этажа виллы на первый, на кухню. Апельсиновый сок после такого «бодрого утра» - самое оно. Сок нашелся в холодильнике, стакан – в шкафчике. Зашла к себе в комнату, забрала с прикроватного столика планшет, и со стаканом апельсинового сока прошла на террасу. На террасе стоял столик, пара плетеных стульев, и большой зонтик от солнца. Я заняла один из стульев, сев так, чтобы хорошо было видно сад, конюшню, гараж – в общем, все то, что находилось на заднем дворе нашего поместья.
Ох, я же не представилась. Исправлю это упущение – меня зовут Эвелин Милфорд, я дочь Артура Милфорда, владельца сети супермаркетов «M-Market». Мне 29 лет, благодаря папиным деньгам я нигде не работаю, хоть и имею высшее экономическое образование.
Родители уехали в круиз по Средиземному морю на три недели, оставив меня присматривать за домом в их отсутствие. Хоть это особо и не требовалось – дворецкому папа доверяет как себе, водитель отправился в отпуск, горничная свое дело знает, хоть и устроилась незадолго перед отъездом родителей. Садовник, тот приходит утром и вечером, поухаживать за лошадьми, и полить пышные заросли роз. В общем – скукотища невыносимая. Многочисленные друзья из соцсетей, на самом деле хотят дружить с моими финансовыми возможностями, вечеринки и клубы уже надоели, все одно и то же. Из развлечений разве что поездки по магазинам в город, да занятия верховой ездой, которой я обучаюсь прямо у нас на подворье. Кстати, сегодня после обеда должен прийти инструктор, молодой парень, лет 30-35. Папе очень пришлось по душе его резюме, он был каким-то там чемпионом по скачкам, хотя мне он нравился не очень – слишком просто выглядел, был немногословен, местами проскакивала нецензурная речь. В общем, с лошадьми он ладил больше, чем со мной, и я почти не общалась с ним на отвлеченные темы.
Увлекшись интернетом, я не заметила, как пролетело три часа. В халате стало жарко, и я давно сменила его на легкие белые шорты (без трусиков под ними) и белый же спортивный лифчик, с трудом налезший на мою грудь 4-го размера, и придавший ей очень привлекательную форму.
Сзади послышались шаги, и негромкое покашливание.
- Добрый день, мисс Милфорд.
Я обернулась. На входе на террасу стоял Мануэль – инстуктор верховой езды. На нем была клетчатая светлая рубашка навыпуск, темные длинные шорты, и черная бейсболка. Ростом он был немного выше меня, поэтому когда я повернулась к нему, ему открылся вид на мое декольте, груди слегка качнулись, и он стыдливо отвел взгляд.
- Добрый день, Ману. Хочешь чего-нибудь выпить?
- Спасибо, мисс Милфорд, может быть немного позже. Вы готовы к занятиям?
Я оглядела себя, и решила, что переодеваться не стоит.
- Да, давай приступим.
Мы спустились с террасы к конюшне, Мануэль зашел внутрь, и через несколько секунд послышалось цоканье копыт нашего Зевса – черного, как смола, породистого жеребца трех лет от роду. Помню, папа купил его за какие-то бешеные деньги, за которые можно было купить новый Порше.
Мануэль отдал мне поводья, и собрался вернуться за седлом, но я его остановила.
- Ману, давай сегодня попробуем без седла.
Он, секунду поколебавшись, согласился.
- Хорошо, давайте попробуем что-то новое.
Он помог мне взобраться на коня, подставив сложенные в замок руки перед собой. Я еще никогда не ездила без седла, поэтому, как только оказалась на Зевсе, оценила свои ощущения. Жеребец переминался с ноги на ногу, поигрывая мышцами, и я чувствовала это своими ногами, попой, и промежностью. Меня начало заводить это поигрывание, но тем временем мы вышли на тропинку и Мануэль, слегка хлопнул Зевса по крупу.
- Не позволяйте ему слишком разгоняться, мисс Милфорд, без седла немного сложнее удержаться на лошади.
- Хорошо, Ману, я буду осторожна – соврала я. Мне нравилась скорость, в любых ее проявлениях, будь то мотоцикл, машина, самолет, или же молодой резвый жеребец, скачущий под тобой. Мои ноги крепче обняли бока Зевса, и мы небыстрым шагом потрусили по мощеной дорожке вглубь сада. Мне почему-то пришел в голову образ амазонки, девы-воительницы, полуобнаженной, скачущей по лесу на диком мустанге.
Я чуть приободрила пятками Зевса и он перешел на галоп. Я подпрыгивала на его спине, хлопая попой по его мышцам. И стоило мне на долю секунды представить мускулистое мужское тело, на котором я вот так же прыгала бы, насаживаясь жаркой киской на багровый мужской ствол, как я мгновенно взмокла. Вместо жеребца я представила одного моего сокурсника по университету – подтянутого, симпатичного, и чертовски сексуального. Образ был настолько яркий, что я даже приостановила моего жеребца, развернула его, и поскакала назад, с одной только мыслью – сейчас же в душ! Не дать образу и ощущениям исчезнуть, я хочу кончить как можно скорее! Мои груди подпрыгивали в такт скачкам молодого животного, шортики промокли от лошадиного пота и моих соков. Подъезжая к конюшне я уже едва сдерживала стон, закусила губу. Не дай бог еще этот мужлан Мануэль заметит мое состояние, будет потом обсуждать в баре с друзьями как молодая богатая шлюшка возбудилась от езды верхом.
- Мануэль, я вдруг вспомнила, что мне нужно проверить состояние дел в одном из папиных магазинов, давай перенесем занятие на завтра.
Мануэль пожал плечами:
- Как скажете, мисс. Вы даже не дали Зевсу как следует размяться.
- Ничего, завтра я дам ему волю, наскачемся на всю катушку. – быстрее же проваливай, недоумок, пронеслось у меня в голове. Я уже подрагивала от желания.
- Хорошо, дружок, пойдем в стойло – Мануэль, поглаживая Зевса по шее, повел его в конюшню.
Я же, скрестив ноги, сжала промежность, закатывая глаза от удовольствия, стояла у ворот. Я не услышала, как Мануэль вернулся от стойла, и подойдя вплотную ко мне, прижал мне к лицу какую-то тряпку. Я не успела даже испугаться – накатывающее желание, изумление, гнев – вот что успело пронестись у меня в сознании. На испуг времени не хватило – я провалилась в небытие.
Не знаю, сколько времени я была в отключке, но за это время меня успели переместить внутрь конюшни, раздеть, привязать к какому-то деревянному ящику, завязать глаза моим лифчиком, заткнуть рот (больной ублюдок!!) моими же шортами (я почувствовала запах своей киски – это однозначно были шорты). Я попробовала пошевелиться, но очень быстро поняла, что вырваться не удастся. Я лежала животом вниз на чем-то твердом, но не холодном – возможно, это был ящик из-под зерна, которым кормили Зевса. Руки были связаны внизу, я как бы обнимала этот ящик, ноги были согнуты и тоже подвязаны немного вверху. Получилась этакая поза всадницы на коне, только на деревянном.
«Вот это покатались!», подумала я.
- Надо же, кто это у нас тут? – послышался сзади голос Мануэля – Девочка оседлала не того жеребца! – он хохотнул.
- Отпусти меня, мразь! – крикнула я. Ну, вернее, план был именно такой. На деле же получилось жалкое мычание.
- Я вас не расслышал, мисс, уж простите.
- Я тебя убью, скотина! Отпусти меня немедленно! – продолжала мычать я, но его это, похоже, только еще больше развеселило.
- Ты думала, ты хозяйка всего мира, сучка? – теперь он, видимо, сидел на корточках передо мной, потому что он выкрикнул это мне в лицо, - Теперь ты моя лошадка. И у меня есть кое-что для тебя!
Он отошел, а у меня начали подниматься дыбом волосы. Нас никто не слышит, в усадьбе практически никого нет – горничная уехала за покупками к ужину, дворецкий в это время обычно дремлет, или смотрит телевизор у себя в каморке. То есть, как минимум пару часов меня никто не хватится.
Мои размышления прервал свист кнута, и поперек моей попки вспухла красная полоса. Я взревела! Слезы сами брызнули из моих глаз, даром что глаза были закрыты. Снова удар! Я сжала ягодицы, но это ничего не дало. Удары сыпались один за другим, этот изверг после каждого удара осыпал меня неприличными ругательствами, из которых «Шлюха» и «Похотливая сучка» были еще более менее пристойными. Я уже не вскрикивала, а подвывала, насколько позволял кляп во рту! В голове красной, кровавой надписью вспыхивало слово «Убить!». Наконец удары стихли. Попка пульсировала в такт сердцебиению, ноги мелко дрожали.
- Теперь перейдем к более приятным процедурам. – снова послышался голос моего палача.
Вжикнула молния на его шортах, и в мою исхлестанную киску вонзился его член. Он крепко сжал меня за талию, и принялся методично вгонять в меня свой ствол. Господи, это не член, а какая-то дубинка! Она разрывала меня, с каждым ударом помимо боли принося чуточку наслаждения. Бугорки вен на его орудии выжимали из моей киски все новые и новые соки, и вот уже через минуту вся моя пещерка хлюпала смазкой в такт его усилиям. Он хлопал своим лобком по моей истерзанной попке, но постепенно боль утихала, заменяясь вновь разгорающимся желанием.
«Черт возьми, Эвелин, ты что – хочешь его?» - возмутился внутренний голос!
«Хочу оргазма, хоть от него, хоть от кого угодно, неважно. Если я сейчас не кончу, то сойду с ума. Да хоть от коня!». На последней мысли меня передернуло. Такого я не ожидала от себя. Нет-нет-нет, прочь такие образы, фу!
Мануэль, несколько раз засадив мне так, что я вскрикнула, вдруг выдернул свой член из моей уже вхлам раздолбанной киски. Я застонала, требуя продолжения. Он вдруг похлопал меня по попке, провел пальцами по опухшим половым губкам и сказал:
- Никуда не уходи, шлюшка, у меня есть одна идея!
Я услышала щелчок щеколды. Это мог быть только один вариант - открылась дверь стойла Зевса. Он что, хочет украсть коня? Да и хрен с ним, с конем, только пусть меня дотрахает до оргазма. Боже, это было невыносимо, боль и наслаждение смешались в одно обволакивающее чувство, разгоряченное тело требовало члена внутрь, и побольше, и порезче!
Послышалось негромкое цоканье копыт, но, к моему ужасу (или радости), звук не удалялся в сторону ворот. Звук приближался. Зевс фыркнул, и на мою попку упали капельки его слюны.
«Нет, не может быть! Это кошмар, Эва, проснись, проснись немедленно!» разрывался внутренний голос.
Потом к моей киске прикоснулось нечто. Нечто горячее, даже в эту июньскую жару. Твердое. И очень большое. Мануэль направил конский хуй прямо в мою несчастную дырочку. Зевс снова фыркнул, и буквально насадил меня на свой нечеловеческих размеров фаллос. Я почувствовала, что у меня перехватывает дыхание. Он был больше, чем все члены, когда либо бывавшие в моем лоне, вместе взятые. Головка раздвигала мои чавкающие губки, пропуская этого монстра внутрь. Я сама не ожидала, что туда может поместиться такой гигант. Сама ситуация была аб сурдной до предела, и в моем мозгу что-то переключилось. Чтобы не сойти с ума, я начала воспринимать это как бы со стороны.
Вот молодую красивую девушку насилует здоровый конь. Он поставил передние ноги на два более мелких ящика, чтобы не ложиться на нее всем весом. Его пятидесятисантиметровый орган не может проникнуть в лоно девушки полностью, поэтому ей больно и приятно, когда толстая головка упирается в стенку киски, пытаясь разорвать ее. Зевс не останавливаясь, долбит эту сексуальную, истекающую смазкой и слезами девушку. Ей очень приятно и немного больно от таких размеров и такого животного напора. Она пытается подмахивать, насколько позволяют крепкие кожаные ремни, приковавшие ее к импровизированному стойлу. Уже не осталось стыда и страха, есть только похоть, животная похоть, желание быть взятой сильным самцом. Она хотела бы раздвинуть ноги еще шире, чтобы конские яйца били ее по клитору, по ногам. Ногтями она скребет ящик, к которому прикована, одновременно желая достичь оргазма, и в то же время – чтобы эта сладкая пытка не прекращалась. Рядом стоит мужчина, и одной рукой держит девушку за волосы, а другой крепко сжимает свой торчащий мощный хуй, надрачивает багрово-красную, блестящую от смазки, головку.
В реальность меня вернул всепоглощающий, мощный оргазм. Я задергалась, ноги инстинктивно попытались сомкнуться, все мои мышцы свело судорогами, как будто разрядом электрического тока. Зевс, сделав еще несколько сильных толчков, излился в меня горячим мощным потоком, доведя меня до верха наслаждения. Никогда ранее я так не кончала. Я попыталась насадить себя еще сильнее на этот фонтан спермы. Меня мелко трясло, я царапала ногтями ящик, слезы наслаждения текли из моих глаз, ни за что на свете я не хотела бы чтобы этот, воистину конских размеров, член, выходил из меня. Киска жадно обнимала его своими губками, пульсировала, выжимала последние капли спермы, наслаждаясь каждой секундой оргазма, каждой жилкой этого превосходного, звериного органа.
На мою левую щеку брызнула теплая липкая струя – это Ману тоже достиг пика, и теперь орошал мое лицо своим семенем, проводя горячей надроченной головкой по моему носу, щекам, по шее. Его рука, все еще держащая меня за волосы, тоже заметно вздрагивала. Я услышала глухой полу-стон, полу-рычание, сорвавшееся с его губ.
Тем временем, опавший, но все еще толстый член жеребца выпал из моего лона, и оттуда по ногам потекла теплая, терпко пахнущая сперма моего дикого насильника.
- Вот теперь, я думаю, урок окончен, мисс Милфорд. – прошептал мне прямо в ухо мой палач. – Уверен, вы захотите отомстить мне за поруганную честь, и все такое. Так вот – не пытайтесь меня искать. Уже сегодня вечером меня не будет не только в городе, но и вообще в Европе. И, как вы уже наверное догадались, зовут меня совсем не Мануэль.
Он напоследок снова протянул меня кнутом по попке, но на волне оргазма, это было даже не больно, а скорее, добавило некоторую остроту в общую картину блаженства. Не помню, сколько я так пролежала, содрогаясь в экстазе. После прихода всех чувств в норму, я обнаружила, что узлы на руках немного расслаблены, и смогла освободить сначала руки, затем глаза и рот. Чтобы развязать ноги, пришлось немного повозиться.
На дрожащих подкашивающихся ногах я доковыляла до террасы. Капая на пол конской и человеческой спермой, поднялась на второй этаж, и обессилено опустилась на пол в душе, перед этим открыв воду на всю.
Меня все еще трясло от злости, но я понимала – искать этого мерзавца и вправду не стоит. Иначе как объяснить отцу мое стремление найти этого человека. «Но согласись, это были непередаваемые ощущения, Эва!» - снова возник внутренний голос.
Стыд, унижение, боль, кайф, страх, гнев – адская смесь чувств, которая чуть не сожгла мое сознание. Повторить такое – это вряд ли, но вот вспоминать, переживать заново, я буду еще неоднократно, и моя киска и мои пальчики будут помогать мне в этом с огромным, диким, животным удовольствием.
Конец первой части. 14.05.2016.

assolo002

Post 08-Oct-2016 22:29

[Quote] 

Хороший рассказ-только короткий...

sweet15

Post 31-Jul-2015 22:40

[Quote] 

Заводит!

luisluis

Post 15-Jan-2015 17:30

[Quote] 

Ох уж эти соски... Сорока двух летняя Нинка развелась два года назад, но продолжала жить с мужем и 14 летним сыном Андреем в одной квартире.
С мужем они не общались, жили как соседи по коммуналке.
Посмотри какие фотки, мама — Андрей позвал мать к компьютеру. Она подошла, нагнулась и через его спину стала смотреть фотографии. Стоять было неудобно и, постепенно её грудь стала касаться плеча сына. От прикосновения сосок стал набухать, ох уж эти соски. Прикосновения к ним всегда заводили её и теперь она начала чувствовать возбуждение. Возбуждение всё нарастало, мысли путались, она окуналась в истому…
-Мне так неудобно стоять — срывающимся голосом произнесла она и оперлась рукой о бедро сына. — Так удобнее…
Сын продолжал крутить фотки, а Нина потихоньку тёрлась окаменевшим соском о его плечо. Она стала перемещать руку на бедре сына, словно ей неудобно и она меняет положение и постепенно начала поглаживать его ногу. Сын замер. Нина наклонилась и поцеловала его в затылок, зарывшись лицом в волосах Андрея. Андрей молчал и не двигался. Нина провела рукой по его ноге и положила ладонь на член. Она глубоко вздохнула, с силой прижалась всей грудью к спине Андрея и стала сжимать в ладони его член через спортивные штаны. Член быстро набух. Она резко развернула крутящийся стул и их глаза встретились. Не отрывая взгляда, она взялась за его штаны и сдёрнула вниз, высвобождая напряжённый член. Всё так же, не отрывая взгляда, она опустилась на колени и провела языком по всей длине члена снизу вверх и только тогда глубоко погрузила головку себе в рот. Андрей задрожал. Она продолжала глубоко насаживаться ртом на его член, а сама гладила его спину, плечи, грудь. Руки сына опустились ей на голову и подталкивали на член. Но она хотела не этого. Она резко встала, расставила ноги и села на колени сына к нему лицом. Полы халата разъехались, и через трусы разгорячённым влагалищем она стала тереться о член сына. Сделав несколько движений, она отодвинула трусы в стороны взяла член сына в руку и подведя головку к раскрывшемуся лону резко опустилась на всю длину члена. Расстегнув халат и обнажив грудь, она притянула голову сына к своему соску. Андрей понял что от него хочет мать и стал посасывать то один то другой сосок. Она вся текла от удовольствия. Из неё просто лилось, ноги сына были мокрые от её выделений. Сын подмахивал ей, она бешено насаживалась на член и постанывала… (Реально возбуждает, когда взрослая тетя начинает тереться сосками о твою спину!)
-Мама, я сейчас кончу… -раздался шёпот Андрея.
-Кончай, только не останавливайся.
Андрей резко сжал руками её ягодицы и стал долбить её пизду. Вот он глубоко задышал, и его затрясло. Нинка почувствовала сокращения члена. От ощущения, что сперма сына наполняет её влагалище, Нинка застонала и испытала дикое наслаждение, кончила вместе с ним. Она повисла на сыне без сил.
Мысли стали к ней возвращаться.
Член сына всё ещё был в ней.
Не зная что делать, она резко встала.
-Мне надо подмыться — и быстро ушла в ванную.
Продолжение следует...

Zerafim

Post 11-Sep-2016 02:01

[Quote] 

Что то еще подобное есть?

luisluis

Post 11-Jun-2015 13:20

[Quote] 

Грязная вечеринка студентов Как обычно, девушки студентки и их парни, любители устраивать тусовки, где будет выпито много спиртного и конечно же всё завершится не чем иным, а грязным и развратным сексом. На этот раз, какой только контингент не собрался на даче Максима, который был не только сторонником оргий, но и сам порою позволял себе трахаться как с парнями, так и с девушками. Да, он был бисексуалом и не скрывал этого, некоторые его друзья также порою забывали о предрассудках и забавлялись с однополыми партнёрами.
У Макса была девушка, развратница Диана, которая всегда была сексуально голодная и хотела секса в любом состоянии, а если ещё и выпьет, то остановить её жажду к сексу, просто невозможно. На этот раз, компания из трёх бисексуалов Макса, Тимура и Стаса, пятерых девушек Дианы, Нади, Люды, Милы, Кати и двух гетеро сексуальных парней Романа и Жени, решили оторваться в очередной раз. Парни выпили довольно много спиртного, а девушки после выпитого коньяка, расслабились и попытались просто устроить стриптиз шоу прямо в гостиной, перед мужской половиной этой вечеринки. Крики и свист, смех и подколки, звучали очень долго и до тех пор, пока каждая из девушек не стояла перед парнями абсолютно голая. В какой-то момент, Рома и Женя увели голую Катю и Милу в спальню, где уже были слышны стоны и крики удовольствия, что подзадорило компанию, которая продолжила веселье в гостиной. Как не странно, Диана не дожидаясь особого приглашения, стала под музыку ласкать тело Люды, которая уже была пьяной и не соображала о том, что она делает, а Макс тем временем, залез в брюки Тимура и стал надрачивать его хуй, пока Стас наслаждался минетом от Нади. Каждый был занят своим делом, что их устраивало и не огорчало. Диана трахала пальцами влагалище своей подруги, которая уже лежала на полу и пьяным голосом пыталась сказать:
- Трахай меня, Ди, ещё давай, а то моя пизда так соскучилась по ласке.
Сама Диана не была против такого лесбоса, пока её парень Максим был занят возбуждением любовника, чей фаллос уже окреп от дрочки пальцами. Пока девушка лизала клитор, половые губы, можно отвлечься от этого шоу и переключиться на диван, где уже Тимур стоя на коленях, обрабатывал хуй своего лучшего друга и был готов к тому, чтобы он отымел его попу прямо здесь, перед девушками. Стас же в это время, позволил Надежде сделать ему отсос, облизать головку и впустить язык в своё очко. Да, вы только себе представьте, он задрал ноги повыше, подставляя волосатый анус для анилингуса. Прижимая голову девушки к своим булочкам, не давал возможности ни на минуту останавливаться проказнице. Ему нравилось, что девичий язык играет с его задницей, входя в узенькую дырочку, которая уже познала, что такое анальный секс и как от него становится приятно и хорошо. Пока эта парочка занимается своими прелестями, Макс в это время дал возможность Тимуру проявить свою развратность и показать, какой у него рабочий рот. Глубокий минет для него плёвое дело, тем более когда вопрос стоит о том, чтобы упереться яйцами в подбородок друга. От такого траха в рот, желание войти поскорее в зад Тима, становилось всё сильнее и больше, ведь анус молодого парня всегда готов встречать твёрдый хуй того, кто открыл ему дорогу в жизнь бисексуала и ни капли об этом не жалеет. Он работал своими губами довольно чётко на члене и при этом сам возбуждался с каждой минутой. К ним решила присоединиться и Диана, так как Надя уже кончила от дрочки и куни подруги, не желая продолжать это веселье, просто уснула голой на полу.
Подойдя к своему парню, девушка стала с ним целоваться, теребя при этом его чувствительные соски, она знала, где его слабое место и не плохо справлялась с этим моментом. Пока Тимур сосал его член, Диана уже подкралась к нему сзади, спустила парню штаны и давай работать языком на его заднице, которая явно уже созрела для того, чтобы её кто-то отымел. Девушка не помня себя от радости взглянула на парня и сказала:
- Милый, а Тим уже готов к порке, можно я его первая трахну пальчиками, подготовлю дупло для твоего члена, который он так классно обрабатывает своими губами. Ты же не против?
- Нет дорогая, я только за, поиграй с его очком, он же любит разные шалости.
Девушка как будто предчувствовала это и поэтому облизав свои два пальца, вставила их в попу Тима. Парень застонал от кайфа, так как ему нравились таки би игры, где можно было проявить себя пассивным партнёром и исполнять все пожелания своего любовника или любовницы. Диана не слушая ничего и никого, двигала рукой, чтобы хоть немного расслабить очко своего товарища по сексу. Видя как задница раскрывается для порки, движение руками увеличивалось и становилось всё приятнее ощущать, как руки девушки разрабатывают очко. Макс смотрел на довольное лицо своей любимой и возбуждался от её развратности ещё больше. Он знал, что любимая девушка сделает многое для того, чтобы он получил сегодня удовлетворение и он его получит. Пару минут эта троица стояла в одном положении и уже приготовилась к новому этапу в данном процессе. Диана легла на диван, раздвинула ноги и подставил щели для куннилингуса в исполнении молодого Тимура, а Максим этим временем уже надевал презерватив для того, чтобы войти в тугое очко друга. Пока парень полировал губами киску и вводил свои пальцы во влагалище девушки, его соратник по бисексуальным фантазиям уже ввёл хуй в очко. Держа за задницу молодого человека, движения становились действительно хорошими и довольно соблазнительными для обоих. Упругая задница была рада видеть этого красавца в своих стенах. Пару толчков вперёд и паренёк взвыл от восторга, анальный секс для него, самый лучший способ получить удовольствие, что вполне приятно для него и для фаллоса, который стал крепчать с каждой минутой. Диана прижимала голову Тима к пизде и шептала:
- Вот так мой мальчик, лежи мои дырочки, я так хочу кончить от твоего лизания, пока Макс ебет тебя в зад.
Ощущение было такое, что это настоящая порно съемочная площадка, где каждому отведена своя роль. Пока троица занималась своим делом, Надя уже легла на Стаса и в позе 69, эти развратники продолжили друг друга удовлетворять. Девушка своим языком и пальцами играла с членом, а после этого не забыла поиграть с попой, которая явно соскучилась по ласке. Да и губы молодого человека, заставили телочку кончить от смачного куннилингуса, который всегда доводил барышню до оргазма. Когда Надежда кончила, она не оставила парня без внимания, достав из комода, который стоял не по далеку, страпон. Эта игрушка действительно всегда находилась в данном месте, и каждый из этой компании знал о её существовании. Девица не говоря ни слова надела сексуальный инвентарь себе на пояс, дала его пососать Стасу и через минуту уже трахала своего друга сзади. Движения сзади в попу, давали невероятную возможность кончить молодому парню раньше времени, но красотку это не устраивало, она с сдерживала его позывы к семяизвержению, жестким сжатием пениса руками. Такого траха у молодого бисексуала давно не было, он готов был не только стонать, но и орать от блаженства, которое накрывало его волной всё больше и больше. Тем более рядом с ним находилась развратная троица, которая тоже всячески старалась довести начатое до завершения. Макс держал за булочки Тимура и натягивал на свой хуй так резво, что тот только и успевал, что вскрикивать от наслаждения, которое накрывало его с каждой минутой. Пока его задницу ебет Максим, Диана всячески пытается заняться ртом безотказного парня, которому нравится быть в сегодняшний вечер подстилкой для этих двух развратников, чьи секс желания совпадают с его фантазиями и все трое об этом знают на все сто процентов.
Вечеринка переросла в настоящую групповушку, которая не имеет свойство заканчиваться на половине дела. Каждый из этих самцов и самочек сегодня хочет получить свою порцию удовольствия, стараясь сделать многое для того, чтобы оргазм был ярким и довольно приятным для них всех. Первым из них кончил Стас, так как Надежда хлопала его по ягодицам и жестко вводила искусственный член в его тугую задницу. От такого напора, парень просто стонал и заливал диван своей спермой, которой довольно много скопилось в его большом члене. После этого пришла очередь святой троицы, завершить свои деяния стонами. Тимур уже был готов излить свою душу на лицо Дианы, которая поднесла рот к его члену. Пока Макс сношал задницу, она тем временем облизывала и сосала его стержень, который вскорости спустил сперму прямо в ротик ненасытной тёлочки. Вот так и завершилась их вечерняя гулянка бурным оргазмом, после которого все дружно пошли искупаться на речку, под покровом ночи, пока четверо других друзей, спят в спальне после группового траха.

weider2

Post 15-Jun-2016 13:45

[Quote] 

Иришка сидела на кровати и не верила своему счастью. Целых три недели на чудесном круизном лайнере, три недели! Нет, не в качестве пассажирки — откуда у студентки деньги на подобный круиз. Но требовалась мойщица посуды, и только невероятным везением можно обьяснить, что на эту непритязательную должность взяли Иришку. Она осмотрела каюту и принялась было распаковывать вещи, но потом махнула рукой и включила музыку. Ноутбук выдал рандомный трек — но уже с первых тактов она выпрыгнула из кресла.
— «Темный мрачный коридоор!
— Я на цыпочках, как вооор!» — и заскакала по каюте. Остановилась у зеркала, растрепала волосы. Так больше похоже! Сделала совершенно безумное лицо, сведя глаза к носу и вывалив язык, вытянула руки и прошлась, изображая то ли зомби, то ли эту самую куклу колдуна..
— «И ты попала — к настоящему колдуну,
— Он загубил таких, как ты — не одну!» — УУУУУ!!! Вытянув руки и приволакивая ногу, она шастала по каюте, иногда глядя на себя в зеркало.
Дмитрий уже не впервые шел в рейс на этом лайнере. Профессиональный стюард, чьи услуги ценились довольно высоко, он сейчас сидел в своей каюте и припоминал, все ли готово к завтрашнему приему пассажиров, как вдруг услышал поразительно знакомый ритм откуда-то из-за переборки. Он выглянул в коридор — звук шел из приоткрытой двери соседней каюты, и решил подойти познакомиться с этим любителем русского рока.
Как же ломало его, когда, давясь смехом и кусая кулаки до рези в глазах, он наблюдал скачущее по крохотной комнатушке субтильное рыжеволосое существо в длиннющей безразмерной футболке и одной тапочке.
Любителем рока оказалась миниатюрная девушка, новенькая работница кухни.
«Ай да и обманчивое же первое впечатление, — подумал он, и, пряча улыбку (и покусанные кулаки, впрочем, тоже) вежливо откашлялся в уже настежь открытой двери каюты.
Музыка сменилась — теперь запела Хелависа о ведьме...
— Как у ведьмы четыре крыла,
— Платье до полу, ой, до по... ОЙ! — Дверь каюты была открыта и на Иришку смотрел незнакомый парень, кажется один из стюардов. Она вытаращила глаза и едва не села на пол от изумления. Мдааа... Она пригладила растрепанные волосы.
— Здрассьте. Я музыку услышал...
— Так это... Заходите тогда... — она заметила смущение парня, и отошла от двери, делая приглашающий жест. Потом глянула на себя в зеркало и захихикала. Посмотрела на гостя и прыснула еще громче.
— Я... Чаааю... На... Налью... — не выдержав, она рассмеялась во весь голос.
Ее смех снял неловкую паузу просто и непринужденно. Вслед за девушкой он засмеялся тоже и смех вскоре слышен был, наверное, даже на палубе. Время от времени они делали паузу, чтобы изобразить недавние пляски и рассмеяться пуще прежнего.
— Ааааа... наливааай, от чего, а от чая я точно не отказался бы! Я Дима.
— Чай... Чай, чай чааай... — Она включила чайник и осмотрела свои запасы.
— Черный или зеленый? Да ты садись. Только у меня к чаю ничего нету... А я Ира... ида.
— Давай зеленый, для разнообразия. Так Ира или Ида? — ответил он, опускаясь в кресло. Эта каюта была почти точной копией его собственной, так что особо разглядывать было нечего... — Чего это на тебя нашло? Настрой особ... опа. — на глаза ему попался раскрытый шкаф с одеждой. — Утюг! Я забыл выключить утюг! Я мухом, — уже на ходу извиняясь перед хозяйкой, — Ир, я скоро вернусь!
— Я Ираида, но лучше Ира... Утюг?! — она так и застыла с чашкой в руках... — Ну ладно, утюг, так утюг...
Иришка полезла в шкафчик, но там лежала сиротливая печенюшка... Ей пришла идея — пока Дмитрий выключает свой утюг, сходить на кухню, там она оставила целую коробку печенья. Глянув на себя в зеркало — в футболке? махнула рукой — время позднее, никого нет. Можно и так.
Предусмотрительно написала записку «Я на кухне, ищу печеньки», прикрепила её к двери, которую оставила полуоткрытой и вышла.
Она осторожно вошла на пустую сияющую чистотой кухню для персонала. Пошарила на полках — нашла коробку печенья, и уже хотела уйти, как увидела холодильник. Иришка заглянула туда — и обнаружила бутылку с молоком. Ей до дрожи в коленках вдруг захотелось холодного молока с печеньем! Нашла чистую чашку, налила молока и половину просто выпила залпом. А потом принялась обмакивать печенье в молоко и наслаждаться, совсем забыв, что её, возможно, ждут...
Дима вернулся через несколько минут, с бутылкой шампанского и коробкой конфет, припасенными на всякий случай. Обнаружил записку и отправился по указанному адресу. Вообще-то она должна была вот-вот вернуться, но почему-то задерживалась, и он, чертыхаясь на каждом шагу, преодолел-таки не самый освещенный участок на лайнере. Едва войдя на камбуз, он прищурил глаза из-за ярких ламп, потому не сразу заметил девушку, уплетающую (предназначенное, между прочим, ему!) печенье, да ещё и запивающую его молоком!
— Ира! — позвал он негромко. — по части пропадания мы квиты.
Она обернулась, явно не ожидая оклика, и улыбнулась парню — а он улыбнулся, глядя на молочные «усики» над её верхней губой.
— Ой... Я чай обещала...
— Да бог с ним, с чаем. — он забрал чашку из пальчиков девушки. — Уу, холодное какое — процедил уже сквозь зубы, заедая напиток печеньем. — Как в детстве, правда-правда.
— А чего ж мы стоим? — Дима поискал глазами, куда бы присесть, все стулья после уборки были подняты. — Идем, — взял Иришкины пальчики и потянул её к самому ближнему столу. — Чего стоять у холодильника целый вечер?
— Пожалуй. Мы будем сидеть на столе? — Ей опять стало смешно — сидеть на столе в огромной кухне и пить молоко. Подойдя к столу она забралась на него, уселась на край и поставила чашку с молоком — оно и правда такое холодное, что у неё уже замерзли пальцы. Болтая ногами, Иришка улыбнулась парню.
— Ну что, начнем ночной дожор?
— Операцию « Ночной Дожор « объявляю открытой! — Провозгласил Дима, чокаясь с чашкой девушки пакетом молока. — выпечки свежей мы тут вряд ли найдем, но если полазить по шкафам и буфетам разным (упаси боже, шеф-повар про наши проделки узнает), то что-нить да сыщется. Ну вот, к примеру, — и он наклонился к шкафчику в столе, на котором сидела девушка и распахнул его. — А, не, тут пусто, — протянул парень разочарованно, поднимая голову. И тут его кольнула мысль, что Ира прямо над ним, она в одной футболке и её ножки чуть разведены, ровно настолько, чтобы взгляд смог мазнуть по треугольничку белья.
« Опа... Дружище. Не о том думаешь! Вы же только что познакомились.»
Но чертик на левом плече уже активно посылал нужные мысли в голову и ему пришлось тряхнуть этой самой головой, отгоняя их.
Мысли не отогнались, зато равновесие чуть не потерялось и чтобы не упасть, он вцепился в ножку Ирочки.
Дмитрий посмотрел на неё снизу и до девушки дошло, что она сидит перед ним, мягко говоря, в неглиже. Она покраснела, и, чтобы скрыть смущение, снова отпила молока.
— Ну, может бы... быть... Нам и этого хватит? Или, потом поищем чего-нибудь еще... — она совсем смутилась и заерзала на столе, искоса поглядывая на парня. Его искренняя улыбка располагала к себе, Иришка не могла не улыбнуться в ответ.
— Хочешь печенья? — Она протянула ему коробку покраснела еще сильнее и заерзала.
— Ойййй!!! — и тут же от неловких движений пролила на себя молоко. — Вот растяпа!
Пролитая жидкость расползалась по футболке девушки мокрым пятном, отчего небольшие груди с остренькими сосочками предстали перед ним как обнаженные. « Оно же холодное!» вспомнил он, и мигом принял верное, вроде бы, решение.
— Снимай футболку, сейчас же совсем замерзнешь, — и он мгновенно стянул футболку с оторопевшей девушки..
— Вот так, — когда футболка осталась у него в руках, он снова взглянул на Иру. Она казалась совсем обнаженной, только линия трусиков перечеркивала бедра, контрастируя цветом с кожей.
— Так... — опять растерялся парень. Да что ж это... — вот, возьми-ка мою, — он снял белую майку и протянул её девушке, не в силах отвести взгляда от её груди. — Надень..
— Сп... спасибо... — она увидела, как у парня отвисла челюсть и прикрыла груди руками. А он уже протягивал ей свою майку — и теперь настал её черед любоваться его загорелым мускулистым телом. Потом она отвела глаза и натянула на себя сухую футболку.
— Извини... Я тебя без одежды оставила...
Вид Ирочки в его футболке добил парня окончательно.
— Ир... ты тока... в общем, меня девушки в мужской одежде (рубашки, футболки), заводят сильно. Вот... — уже не пытаясь прикрыть бугорок на джинсах, он заглянул ей в глаза. — И сейчас... я на взводе очень, потому не ругайся, — после этих слов, он, прильнув к девушке, коснулся её губ своими. Его ладони легли на её бедра и парня будто прошибло током от прикосновения к её коже.
От такого стремительного поворота событий Иришка ахнула. Но Дмитрий уже целовал её в губы, его руки гладили бедра и от горячих ладоней мурашки бежали по коже. Она погладила его плечи, притягивая к себе, и ответила на поцелуй. Её быстрый язычок скользнул по его губам, чуть коснулся их внутренней стороны и встретился с его языком.
Эта игра так возбуждала, она прерывисто вздохнула и отстранилась, пытаясь отдышаться...
Уже не соображая, что правильно сегодня, а что нет, Дима скользнул ладонями по её бедрам под футболку и мягко стиснул её грудь. Прервавшись на полувдохе, Ирочка прикрыла глаза и подавшись вперед, навстречу прикосновениям, задышала чуть быстрее прежнего. Снова прильнув к губам, он нашел её язычок и поцелуй наполнил их жгучим желанием овладеть друг другом не сходя с этого места.
От возбуждения соски девушки уже стояли торчком, когда руки Димы легли на её грудь, заставляя тихо застонать... Она все гладила и гладила плечи Димы, иногда уже впиваясь ноготками в них в порыве страсти.
Не прерывая поцелуя, Иришка мягко опустилась на спину. От мыслей о том, сейчас произойдет здесь — прямо на кухонном столе трусики намокли, по телу разлилась сладкая истома, начинаясь откуда-то снизу живота.
— Мммммм!!! — только что надетая футболка полетела вслед за мокрой, на пол. Фигура Ирочки при ярком свете ламп камбуза словно сама светилась, и от увиденного чувства захлестнули Диму совсем.
Стянув с крутых бедер невесомые кружева и не сумев совладать с желаниями, он прильнул губами к нежной и уже влажной коже между её ножками. Ирочкины ножки тут же легли на его плечи, и он, чуть разведя её бедра ладонями, начал ласку с таким рвением, будто хотел этого всю жизнь. Его губы таяли на кисе Ирочки, вызывая удовольствие и разливая мягкие стоны по всему помещению.
— Аааааххх!!! — от прикосновения губ Димы к её нижним губкам девушка застонала. Его язык нежно ласкал складочки, подбираясь к чувствительной горошинке между ними. Она стиснула руками груди и начала теребить соски, добавляя удовольствия. — Мммммм!!! — стоны эхом отражались от стен.
— Дааа, еще! — хрупкое наслаждение хлынуло вверх от киски, разливаясь и не давая даже вздохнуть, она прикусила губу и застонала громче.
Кончики пальцев уже подобрались к её входу и круговыми движениями начали свой массаж. Кончиком языка он будоражил Ирочку, круша прежнее её спокойствие и разливая сладкую истому по её телу. Мягко прихватив волшебный бугорочек губами, он будто попытался втянуть его в себя. Затем снова в ход пошел язык и пальцы, будто дожидаясь сигнала, скользнули в кису девушки, в ту же секунду становясь влажными от её желания.
Пальцы скользили внутри кисы, губы и язык танцевали над нежной кожей её входа и бусинки. Все вокруг увлажнилось теперь и Дима, казалось, всем телом ощущал, как Ирочка выдыхает стоны из своей груди. Выскользнув из кисы, кончики пальцев, оставляя влажную дорожку, спустились чуть ниже, к колечку мышц между ягодицами, и мягко помассировав её, скользнули обратно ко входу. Он решил повторять это движение, не часто, но до тех пор, пока и её попка не станет влажной и открытой для ласк.
— Ммммммооохххх!! — когда его пальцы проникли в неё, из горла вырвался стон... Он принялся поглаживать стеночки влагалища, пульсирующие от возбуждения, а язык просто мучил нежный курочек быстрыми нежными прикосновениями. Она извивалась, вскрикивала, одной рукой сжимала и крутила сосок, а пальцы второй запустила в его волосы. Стук сердца отдавался в ушах, ей казалось, что он слышен на весь лайнер.
Когда пальцы мужчины скользнули к её второй дырочке, Иришка тихо всхлипнула. Нет, она не была девственна — но внимание ей уделяли гораздо реже! И сейчас почти невесомые касания приносили ей странное незнакомое удовольствие.
Стягивая остатки одежды и не прекращая ласк, он внимал голосу Ирочки, как самой сладкой музыке. Её стоны стали мерилом его действий в её удовольствии и парня всецело поглотил этот процесс. Вскоре он начал различать, на какие движения она реагирует особенно остро и направил все свои действия на это. Девушка водила бедрами в такт движениям языка и пальцев, нарочно подставляя ласкам нежную кожу между ножками. Её пальчики запутались в Диминых волосах и это вызвало целый шквал новых ощущений — сама того не ведая, Ирочка сейчас задела его за живое. Не прекращая ласк языком и губами на её сочной кисе, он скользнул пальцем в её входе последний раз и этим же кончиком пальца легко проскользнул между её ягодицами, одновременно вводя в киску кончик языка.
Она ахнула и чуть дернулась, чувствуя, как Дима вводит палец ей в попку... Инстинктивно сжала её, но язык мужчины занялся её нижними губками, и она снова расслабилась — прислушиваясь к ощущениям.
— Даааа... — нежная киска реагировала на движения язычка в ней волнами наслаждения, прокатывающимися по всему телу. — Да, Дим, ещеее... — она прижала его голову к своей промежности, наверное даже не давая вздохнуть — так ей хотелось сильнее ощутить его ласки. — Оооох, дааа...
Он овладел Ирочкой, и пусть ещё без проникновения, но уже понимал, как нужен ей сейчас. Её ладошка легла на затылок парня, вжимая в кису языком, и он, уже не стесняясь своей легкой небритости, окунулся в её лоно лицом, стараясь язык пропихнуть еще глубже. Кончик пальца, скользнувший между ягодицами не стал заходить дальше, чтобы не причинить неудобств, и не снизить возбуждение. Поэтому, набирая влаги, источаемой входом девушки, он снова проникал им неглубоко в её попку. Ладонь другой руки блуждая по её телу, поднялась к груди и пальцы, нащупав сосочек, принялись дразнить его.
Каждая чувствительная точка тела Ирочки получала сейчас свою долю внимания и мужской ласки. От пальцев Димы по соску бежал ток похоти, лоно просто пульсировало от наслаждения и даже попка уже отвечала на осторожные проникновения — она вскрикивала, стонала, иногда вздрагивала от возбуждения... Сознание захлестывали волны удовольствия...
— Ааааххх, Дииииммаааа!!! Мммммм!!!
Все это могло продолжаться бесконечно, но его терпению пришел конец, а желание, накачивающее фаллос гулкими ударами крови, требовало найти выход. С большим сожалением прервав ласку Ирочкиной кисы губами, он выпрямился во весь рост перед ней, и без промедлений вогнал весь свой ствол в её влажный пульсирующий вход. Перед глазами заплясали круги, девушка вскрикнула, но скорее от неожиданности, чем от болевых или неприятных ощущений... замерев на секунду, он чувствовал, как стеночки её кисы обволакивают фаллос нежными и горячими объятиями. Положив ножки Иры на свои плечи и стиснув в ладонях её грудь, Дима начал медленное движение назад, выходя из её лона. Ноготочки девушки впились в его руки, от удовольствия она прикусила губку и закрыла глаза, и когда уже фаллос почти выскользнул из нее, он снова вогнал его весь в горячие объятья её входа.
— Вссссссссс!!! — Из-за того, что её ноги были закинуты на плечи парня — она не могла двигаться и только держалась за него. Эта вынужденная беспомощность заводила еще сильнее!
— Даааа, трахни меня, дааа! — выдохнула Ирочка и сжала его член мышцами влагалища. Она почти ничего не слышала, глаза были закрыты, осталось только одно ощущение — этот восхитительный ствол внутри...
Со старта взяв средний темп, чтобы прочувствовать девушку и дать ей насладиться этим не меньше, чем ему самому, Дима полностью сосрелоточился на этом процессе. Обхватив бедра Ирочки руками, он прижал их к своей груди, энергично досылая фаллос в её нежную кису. Её стоны волнами передавались его телу, он скорее чувствовал их кожей, чем слышал и это ему безумно нравилось. Низ его живота, бедра бились об аппетитные ягодицы Иришки с влажными шлепками, а он все не останавливался, наполняя её своим присутствием. В какой-то миг ствол выскользнул из её кисы весь, влажный от соков фаллос, щекотнув между ножками, мягко ткнулся между ягодицами, чуть нажав на сжатое колечко мышц ануса..
Не почувствовав какого-либо протеста, Дима ввел в неё самый кончик головки, и тут же вышел, чтобы снова окунуться в горячую влагу лона... Затем снова вышел и опять нажал на колечко, но сильнее. Ладонь, скользнув по её ножкам спустилась к низу животика и большой палец нащупал волшебный бугорочек.
Плавные движения мощного поршня внутри просто завораживали... От самого паха по всему телу разливалась волна наслаждения, она стонала в такт, отдаваясь великолепному самцу. Её стонам вторили только смачные шлепки разгоряченных тел друг о друга.
Внезапно в попку толкнулась головка члена — Ирочка охнула, сжимаясь, но он тут же выскользнул и вонзился в лоно. Когда член начал входить в попку снова — она дернулась, пытаясь избежать неизбежной боли... Но тут же на нежный курочек лег большой палец — и она вздрогнула от первого оргазма, закричала, вильнула бедрами, и головка сильного члена в попке перестала доставлять дискомфорт... Все ушло в яркое наслаждение.
Дернувшись, Ирочка сама будто насадила свою попку на член. Влажный от соков фаллос легко вошел между ягодицами примерно на половину, но Дима не стал спешить. Вышел и направился прямиком в её лоно, ворвавшись между тесно сжатыми стеночками, пульсирующими и явно отдающими это ощущение ему. От переизбытка чувств он едва не закончил там же, но стиснув зубы, сдержал семя внутри себя. « ещё не время, ещё не время «, чувствуя скорый всплеск. Разогнав движения фаллоса до приличной скорости, когда все шлепки, стоны, дыхание и грохот, что издавали два распаленных страстью сердца, слились в один сплошной гул, Он резко выпрямился, вогнав ствол до самого основания в её лоно, и тугие горячие струи ударили кису девушки изнутри.
— Аааааахххх!!! — мощный толчок отдался во всем Ирочкином существе, один оргазм, не успев закончиться — тут же сменился следующим. Она вцепилась в руки Димы ногтями и выгнулась дугой. — ДАААА!!! — тело перестало существовать, перед глазами замелькали звездочки, в ушах зашумело. Бурный оргазм еще раз накатил, заставляя пульсировать и сжиматься киску, и медленно начал отступать, оставляя девушку, ослабевшую и потную...
— Дааа... — тихо простонала она, — дааа.
Вот не ждал он такого фейерверка, не ждал. Выброс семени отдался во всем его теле, подкосив ноги на миг. Кровь, как взбесившаяся, бурлила в нем и в тот же миг, он чувствовал тело девушки и плотное колечко губ там, внизу, что так плотно стискивали его член в жарких объятиях.
Он потянул Ирочку за руки к себе, заставляя сесть и без лишних слов впился в её губы своими, дополняя все чувства, что не сумел выразить до этого. Жаркий поцелуй снова качнул кровь по венам и едва ослабший фаллос снова готов был овладеть её лоном.
На его губах еще оставался вкус соков Ирочки, она обняла его и страстно поцеловала, благодаря за наслаждение, которое все еще растекалось по телу. И более ощутимо — вытекало из лона вязкими каплями.
— Это было... невероятно... — Какое-то время они целовались, снова разжигая пожар молодых тел. Вот между бедер девушки заинтересованно ткнулся снова напрягшийся член. Не отпуская парня от своих губ, она взяла в руку его ствол и начала ласкать, нежно сжимая пальчики. Дима слегка дернул бедрами — может быть от неожиданности и негромко застонал. Иришка легонько дрочила его бойца, целуя в губы его обладателя.
Ирочка откровенно дразнила Диму, её пальчики бегали по фаллосу, то сжимаясь в кулачок, то лаская ладошкой. Их языки столь неистово ласкали друг друга, что казалось, вот вот заплетутся в узел. Дыхание вновь участилось, в воздухе снова запахло сексом. Он привлек девушку к себе, и она соскользнув со стола встала перед ним, такая желанная и такая томная... она глядела на него снизу вверх, прямо в глаза, а он положил ладони на её ягодицы, поглаживая их, сжимая легонько... « Я снова тебя хочу « — шепнул девушке одними губами.
Она посмотрела Диме в глаза, еще раз легонько поцеловала его в уголок рта, потом присела перед ним на корточки. Нежно слизнула капельки спермы с головки его мощного члена, обвела её кончиком языка. Обхватила её губами и начала посасывать, медленно и нежно, впитывая вкус его спермы и запах своих соков. Выпустила изо рта с легким чмоком и посмотрела на парня снизу вверх. От ласковых пальцев и язычка на головке выступила капелька смазки, она слизнула её и принялась ласкать нежную кожицу, дразнить дырочку уретры остреньким кончиком языка.
Дим немного не то имел в виду, и хотел было возразить Ирочке, но быстро забыл, зачем хотел. Она погружала фаллос в свой горячий ротик почти на половину, её язычок плясал на его головке и по всей длине... Окей, будь по-твоему. Положив ладони на затылок девушки, прибрав волосы в один хвост, чтобы не мешали ей ласкать его, а ему — видеть, как она это делает, Дима самым наглым образом начал подавать вперед бедрами, слегка увеличив амплитуду движений фаллоса в её ротике. Кровь накачивала ствол, он становился все больше, её ласки казались чем-то нереальным. Помогая себе кулачком, Ирочка совершенно погрузилась в процесс, заставляя ликовать все существо парня от восприятия этой картины.
Когда Дима начал настойчиво толкать член ей в ротик, она приоткрыла его пошире и начала забирать член все глубже. Иногда, словно дразня его, чуть направляла фаллос язычком — и тогда головка выпирала на щеке. Обе руки девушки трудились вместе со ртом — одна скользила по стволу вверх-вниз, вторая пробралась к яичкам и начала нежно их ласкать, иногда осторожно сжимая. Быстрый ловкий язык увлеченно вылизывал головку. Посматривая на парня снизу вверх, она наслаждалась его видом и тихими стонами удовольствия. В такие моменты мужчина весь в её власти — во власти нежных рук, плотного колечка губ и юркого язычка. И её это невероятно возбуждало всегда! Киска Ирочки ответила на эти действия новой волной возбуждения, потекла...
— Ммммм!!
«Жаль мы не в таком месте, где я мог бы ласкать тебя тоже, целуя тебя между ножками и владея тобой даже когда ты управляешь моментом... ну да ладно, будет и наше время!» Ласки девушки совершенно «обезвредили» Диму, хотелось плыть по этим волнам удовольствия бесконечно... но это было бы слишком. Привлекая девушку к себе, он потянулся к её губам, ещё дрожащим от возбуждения и напряжения за поцелуем, затем развернув спинкой к себе, уложил её грудью на стол. Пискнув, Ирочка подалась вперед, запрокинув попку чуть вверх, и Дима тут же пристроившись сзади, снова мягко вошел в её кису.
— Аааах! — девушка распласталась на столе, и сразу в неё проник член. Она еще не успела остыть, и уже потекла снова... Дима обхватил её за бедра и начал двигаться — входя на всю длину и почти полностью выходя — а она стонала и вскрикивала от такого натиска.
— Мммм!!! Ох, дааа, глубже! Еще, да, вот так! — Жар киски и холод поверхности стола, который она чувствовала грудью — создавали сумасшедший контраст, отдающийся во всем теле взрывами наслаждения...
— Аааах, трахай меняяяя, дааа!!!
Её попка снова смягчала удары тел друг о друга, снова шлепки наполнили помещение камбуза. Вид её ягодиц сводил парня с ума. Ирочка выгнулась кошкой, когда он заполнил её и теперь по её спинке росинками выступали капельки пота. Дима входил в нее с силой вбивая в её кису свой ствол. Пальцами он сдавил её попку, уже полностью отдавшись непрерывным движениям, постепенно разгоняя себя все больше. Одной ладонью пробежав по спинке к волосам, снова собрав их в хвост, он намотал их на кулак и потянул на себя, чтобы вместе с удовольствием пришла легкая боль, контрастирующая и подчеркивающая приятные ощущения. Большим пальцем другой ладони, положив её на Ирочкину поясницу, принялся массировать звездочку между ягодицами.
Она двигала бедрами, все убыстряя темп навстречу Диме, который мощно долбил её, заставляя выгнуться дугой. Ирочка приподнялась, упираясь руками и теперь от сильных толчков её груди покачивались, задевая напряженными сосками поверхность стола.
Прикосновение его пальца к анальной дырочке заставило девушку вскрикнуть — нет, она не боялась, это принесло новые ощущения, новое удовольствие.
— Ааааааааоооооо!!! мммммм!!!
Её реакция, её стоны, дыхание, движения навстречу — все это возбуждало парня все больше и он чувствовал, как набухает ствол, растягивая её кису. Ему захотелось на миг быть сразу повсюду, овладеть ей всецело и безраздельно, войти в её попку, её ротик и брать её лоно, нежно и неистово, в строгом порядке и сразу всю. Наваждение спало, едва он открыл глаза. Её ягодицы покачивались в такт, большой палец, что дразнил попку, скользнул в нее уже наполовину... Распущенные волосы расплескались по её плечам и спинке подобно рыжему пламени, и Дима свободной рукой ухватил девушку за грудь, стиснув её. Он уже не просто вгонял в нее свой ствол, он прижимал её всем весом, грозя оторвать намертво привинченный стол от пола.
Локти Ирочки подогнулись и она уронила голову на руки. Для неё сейчас существовал только этот мужчина, сильно вгоняющий свой бесподобный ствол в киску, которая его так охотно принимала, так бурно наслаждалась и пульсировала на нем...
От его руки, стиснувшей грудь, девушку как током шибануло, она снова выгнулась и взвыла...
— Ааааааооооййй!!! — его палец еще глубже вошел в попку, и это почти двойное проникновение заставило киску сжаться от удовольствия... — Оооййй, Диииимааааа!!! — Ирочка уже кричала от наслаждения.
Этот секс, казалось, должен был расплавить все вокруг парочки. Дима владел ею, брал её неистово, но в тот же миг чутко следил за её настроением и реакцией на свои действия, готовый в любой миг сменить тактику. Его дыхание превратилось в рык, её стоны во всхлипывания, они двигались так, будто были одним целым... такие разные. Шлепнув открытой ладонью по попе девушки, заставив её лоно сдавить фаллос внутри себя, он приближал себя и её к моменту наивысшего блаженства. Парень чувствовал, как между её ножками закипает влага, она становится все горячее, и, сжимая мышцы вокруг его ствола, она обжигала, причиняя немыслимое удовольствие. Её лоно трепетало в предчувствиях скорого завершения и парень, проскользнув в неё очередной раз, выстрелил тугими струями в её кису второй раз за этот безумный вечер.
Ирочку уже трясло от приближающегося бурного оргазма, её влагалище ритмично пульсировало и ритм этот нарастал безумным крещендо. Она выла, кричала, всхлипывала — но продолжала двигаться в этом ритме, отдаваясь этому самцу, этому мужчине... Который сейчас рычал над ней от наслаждения, и дарил его, не жалея ни себя, ни её.
— АааавссссАААААААААА!!! — от шлепка девушку словно вздернуло, она заорала и кончила. Киска сжалась, молоко лужей разлилось по столу, но ей уже было все равно... Ирочку словно парализовало — только её нежная киска бешено сокращалась, выжимая все соки из партнера, мир для которого вокруг прекратил быть. Планета перестала вращаться. Стрелки остановили свой ход и влажный, такой необходимый воздух с запахами секса и океана стал неважным и ненужным сейчас... Он чувствовал её — вот, что было действительно важно. Изможденные и высушенные, лишенные всяческих сил, они наслаждались каждым мигом последствия своей страсти.
— Ты просто супер. Ты такая классная... просто... супер... — на что-то большее не хватало его сейчас. Дима попытался оторваться от девушки, с большим усилием, преуспел. Его ствол не хотел покидать её теплую пещерку, кожа воспротивилась мириадами мурашек на отсутствие близости с её телом... Привлекая девушку в свои объятия, он снова поцеловал её в губы, но уже не пытаясь пробудить в ней страсть, а с благодарностью за этот неожиданный и такой пылкий секс.
Подхватив Иришку на руки, Дима двинулся по коридорам и палубам до её каюты, прихватив одежду. Мокрая от пота и совсем обессилевшая, она просто прижалась к парню, который уносил её. Ирочку уже не интересовало ничего, кроме его сильных рук. Кухня снова опустела, и только лужица молока теперь напоминала о произошедшем здесь недавно.

Alessandrok

Post 15-Jan-2016 00:01

[Quote] 

Впервые я столкнулась с анальным сексом в 15 лет. Приключилась не очень приятная история: меня изнасиловал один парень, которого я, кстати, больше так никогда и не видела. Он лишил меня девственности одновременно в обоих моих интимных местах. Не скрою, мне было очень больно в тот момент ощутить в своей попке немалых размеров член. Он насиловал меня около часа, хотя уже минут через десять я совершенно не сопротивлялась и начала получать удовольствие. Мой анус понемногу привык к инородному телу в своих владениях и начал податливо принимать в себя нового гостя. В какой-то мере я благодарна этому человеку за то, что он дал попробовать мне то, чем и в зрелом возрасте не рискнут заняться многие женщины. Однако это ещё не всё. Так случилось, что я забеременела после этого инцидента и в свои шестнадцать лет стала мамой. У меня родилась чудесная доченька Ксюша. Природа щедро наградила её физической красотой, впрочем, как и меня. Сейчас ей 14 лет, а мне 30, и мы с ней будто две схожие капельки. Нас нередко принимают за сестёр. Мы не имеем друг от друга никаких тайн, секретов и стараемся найти общий язык в любых вопросах, в том числе и интимных. У нас дома часто бывают мужчины, ведь я женщина незамужняя и естественно они приходят непросто так. Я занимаюсь с ними сексом, причём очень разнообразным и длительным. Моя дочь знает об этом, и я отношусь к этому спокойно. Я никогда не выгоняю её из дома в такие часы, не запираю на ключ свою спальню. Я знаю, что она частенько подсматривает за моими постельными сценами. Я не вижу в этом ничего плохого. Пусть она лучше узнает это от меня, чем её кто-то изнасилует и причинит боль. Однажды мы с ней беседовали по поводу секса и моего отношения к нему. Ксюша задала мне при этом ключевой вопрос. Она спросила, почему я очень часто во время полового акта стою на коленях, и мужчины любят меня, сзади. Не скрою, я долго ждала подобного вопроса, так как не заметить того, что я занимаюсь анальным сексом, было невозможно. Мне невероятно нравится такой вид половых отношений. Я регулярно его практикую и хочу поделиться своими впечатлениями.
В первую очередь я хотела поведать об этом своей девочке. Она у меня ещё девственница. Лишиться её в своём обычном месте она сможет сама и без особых проблем и специальной подготовки. Совсем другое дело — её попка. Она очаровательна — пышная, упругая, совсем как у меня. Я просто обязана подготовить её к будущим испытаниям, которые, несомненно, её ожидают, поскольку такой зад долго незамеченным не остаётся. Уж это я знаю по себе. Минимум два-три раза в неделю я имею анальный секс и испытываю оргазм при этом. Мужчинам нравится насаживать мою задницу на свои члены, и чем внушительней орган, тем больше наслаждения я получаю, тем сильнее оргазм испытываю. Мой сверхчувствительный анус стал для меня настоящим источником наслаждения. Нередко я даже мастурбирую себя в попку. Я довела технику анального сношения до совершенства и горжусь этим. И вот теперь я хочу поделиться своими секретами со своей Ксюшенькой. На заданный ею вопрос, я ответила прямо, сказав, что мужчины имеют меня не только во влагалище, но и в попку. Доченька немного удивилась сначала, не понимая, как туда можно что-то засовывать. Тогда я решила перейти от теории к практике и на реальных вещах показать, что и как. Мы пошли в спальню. Там я велела Ксении полностью раздеться и лечь боком на кровать. Моя послушная девочка так и сделала. Затем я попросила её согнуть ноги в коленях и максимально поджать к животу так, чтобы попка выпячивалась в сторону, а ягодицы были разведены. Поза получилась просто восхитительная. Две упругих половинки приоткрыли очаровательный, девственный, маленький анус. Как он прекрасен. Мною вдруг овладело дикое желание прикоснуться к нему, ввести в него свой палец, поцеловать его, полизать язычком, как очень часто делают мне это мужчины. Я присела возле дочери, взяла её руку и провела вдоль промежности, остановившись на заветной дырочке. Затем я просунула её же пальчик вглубь. Ксюша вздрогнула на мгновение, но затем успокоилась. Её анус был таким узеньким, что с трудом принимал даже один палец. Она не понимала, как туда можно ввести большой член. Тогда я решила доказать ей это. Я разделась сама, встала на колени и выставила свой шикарный зад прямо перед дочерью. Она была в восторге и могла теперь воочию созерцать плод моих многолетних постельных сцен. Мой анус был во много раз больше её. Чтобы удостоверить её в этом, я попросила засунуть себе в попку её палец. Она сделала это. Её пальчик буквально поглотило моё ущелье. Не было ни малейшего сопротивления. Разница оказалась впечатляющей. Я присела возле дочки и сказала, что у неё будет такой же, и что она сможет получать невообразимое наслаждение от занятия анальным сексом. Однако есть одно «но», наши попки должны быть всегда предельно чистыми и ароматными. Иначе мужчины могут нам и сами отказать. Для этого перед каждым анальным сношением нужно делать ароматизированную клизму, а затем смазывать анус специальным кремом. Впрочем именно этим мы вплотную и занялись. Я достала специальный раствор, развела его в нескольких литрах воды и сделала Ксюше две клизмы, дабы её зад был кристально чистым. Тоже самое я велела сделать и с моей попкой, поскольку ужасно хотела получить в этот день порцию анального удовольствия.
Ну вот наши попки чисты. Можно приступать к самому интересному. Для начала я решила наградить свою малышку порцией оральных ласк. По себе знаю, как это возбуждает и расслабляет задний проход. С них и нужно начинать анальное совокупление, чтобы к его концу находиться на вершине наслаждения. Итак, я взяла несколько подушек и положила их посредине кровати. Ксюша легла на них животиком и незадачливо оттопырила свою сладенькую попку, как бы приглашая завладеть ею. Я не стала медлить. Впервые в жизни я буду лизать анальное отверстие, хотя сама испытываю подобное чуть ли не ежедневно. Эта мысль возбуждала меня и подталкивала к новому эксперименту. Я забралась в постель к дочери и расположилась над её попкой. О, как она очаровательна. Я не сдержалась и начала её целовать буквально в засос. Затем я нежно раздвинула две упругие половинки Ксюшеной попки. Моему взору предстал девственный, розовый анус моей крошки. Он был напряжён и плотно сомкнут. Я аккуратно прикоснулась к нему язычком. Тепло, слышен аромат лаванды после сделанных клизм. Больше нет никаких преград передо мной и сокровенным райским входом в святая святых моей юной девушки. Стоит ей только расслабиться и заветные врата в это неизведанное пространство приоткроются. Наконец малышка поддалась соблазну. Она сделала ответное движение своей попкой на встречу к моим устам и ослабила анус. Я почувствовала это сразу. Мой язык смог просунуться немножко вглубь узкого отверстия. Я начала производить круговые движения вокруг анальной дырочки, как бы расширяя её. Ксюше оказалась по душе подобная затея. Она всё чаще отвечала мне своими встречными движениями, как бы подсказывая увеличить давление. Я поняла это и старалась охватить ласками всю промежность дочери. Я слышала, как она начинает учащённо дышать. Значит ей тоже хорошо, как и мне в подобные моменты. Совершенно инстинктивно её влагалище начало увлажняться, приветствуя ...
Подробнее: http://sexytales.org/story/2004-04-25/analnoe-vospi...i.htmlполучаемое удовольствие. Не замечая того, рука моей девочки пробралась под подушку, к маленькому клитору и начала теребить его. Приближался возможно первый оргазм моей дочери в жизни. Почувствовав это, я прекратила оральные ласки, облизала свой указательный палец и нежно ввела его в Ксюшин анус. Моя девочка кончила, нервно затеребив свой клитор и издавая тихие стоны. Во время оргазма, я настойчиво двигала своим пальцем будто поршнем в её попке, не смотря на желания ануса вытолкнуть его из себя. Да я сама чуть не кончила от таких постельных игр. Я вынула палец из Ксюшеной попки и повалилась на кровать. Дочь повернулась ко мне и перевернулась на спину. На её лице сверкала яркая улыбка, удовлетворение переполняло её сознание. Моя крошка осталась довольна полученными ласками и тихонько вымолвила: «Спасибо мамочка». Я была безумно рада, что она положительно восприняла подобные постельные отношения. Теперь мы будем с ней регулярно ими заниматься. У меня появилась настоящая соратница. Однако для начала нужно, чтобы Ксюша научилась приносить удовольствие мне. Тогда я не буду встречаться с незнакомыми мужчинами в поисках новых анальных ощущений. Мы с доченькой сможем сами экспериментировать, при чем куда более разнообразней. Но это было потом, а в тот момент мне хотелось только одного — чтобы меня трахнули в попку. Я сказала об этом Ксении и велела исполнять все мои прихоти. Для начала я захотела, чтобы она вылизала мой зад, также как я сделала это ей несколько минут назад. Я встала на колени на краю кровати, изящно прогнулась и выставила свою попку. Ксюша тоже встала на колени, только уже на полу. Она обхватила руками мой шикарный зад и принялась лизать его языком. Я застонала. Мой анус максимально расслабился и впускал в себя шаловливый язычок дочери. Она оказалась настоящей мастерицей и старалась проникнуть в мою попку максимально глубоко. Я даже не ожидала от неё такого настырства. Она буквально присосалась к моему анусу, образовав в нем вакуум и играя в нем язычком. Какое немыслимое наслаждение. Я вся потекла. Также как дочь, я начала теребить свой клитор и вскоре кончила. Но мне было этого мало. Я требовала продолжения подобных ласк и в течение буквально двадцати минут испытала ещё три сладострастных оргазма. И это только начало. После получасовой орально-анальной атаки мне захотелось испытать в своей попке чувство наполненности. Я велела дочери взять крем, смазать им моё анальное отверстие и свою руку. Послушная девочка исполнила все мои требования. Теперь я готова к проникновению. Ксюша начала вводить в анус свои пальцы. Сначала один, потом два, три и так вся рука целиком. Она быстро очутилась в недрах моей волшебной попки. Это невероятно. Меня ещё никто не имел рукой целиком. И вот это случилось. Моя Ксюша проникала всё глубже и глубже и я была на седьмом небе от счастья. Попка податливо принимала в себя руку моей девочки. Я стонала, мне было невероятно хорошо. Она массировала меня изнутри, как настоящая искусстница, заставляя меня громко стонать и вилять от удовольствия своим задом. Я продолжала течь, как уличная шлюха, которую насилуют одновременно в целку и в зад. Моя рука тем временем очутилась во влагалище и встретилась сквозь тонкую перегородку с рукой дочери производящей немыслимые движения в моей попке. Я начала кончать каждые пять минут и кричать от удовольствия. Мне хотелось ещё и ещё. Так длилось около часа. Наши с дочуркиной руки уже онемели от напряжения, зад и влагалище просто горели от сильного трения. Они стали так широки, что готовы были принять в себя несколько огромных пенисов одновременно. Я упала на кровать и закрыла глаза. Был экстаз, который можно получить только после анального совокупления. Мы распластались на кровати с дочерью и молча смотрели друг на друга. В наших глазах появились слёзы радости от испытанной удовлетворённости. Мы хотели любить друг друга как опытные лесбиянки. И мы будем делать это.
Ни минуты отдыха. Немного изнеможенная, я открыла свой потайной шкафчик, где хранились разнообразные сексуальные штучки, в основном анальные конечно. Сначала я достала анальные пробки. У меня было их несколько, начиная от небольшой гелевой, размером с ручку и заканчивая крупной вставкой с возможностью надувания при помощи специальной груши. Итак начнём. Я взяла самый маленький экземпляр, смазала его кремом и ввела его в попку Ксении. Для себя я подобрала модель побольше раза в четыре. Я обошлась без крема и плавно погрузила его в свой зад. Вставив в свои попки анальные пробки, мы начали беситься на кровати, тем самым провоцируя непроизвольное трение и сокращение ануса. Мы шлепали друг друга, игрались со своими сосочками, теребили клитор, проникали во влагалище и при малейшей возможности надавливали на анус. Уже через полчаса мы решили сменить размер. Я взяла пробку побольше и с трудом ввела в попку дочери. На это потребовалось минут пять. Ксюшин анус не хотел принимать в себя новую игрушку. Малышка даже заплакала от боли, но затем успокоилась. Пробка расположилась в нужном месте и теперь приносила только удовольствие своей владелице. Для себя я решила использовать надувную пробку. Ксения смазала её кремом и начала погружать в мой зад. Тоже нелегко. Шесть сантиметров в диаметре это вам не шутки. Однако я привыкла. И вот она там где и должна быть. Теперь Ксения начала аккуратно наполнять его воздухом. Я чуть не потеряла сознание. Такого наполнения я ещё не испытывала. Я стонала совершенно не стесняясь этого, потому что мне было безумно хорошо, хотя и сильно больно. Подобного эксперимента с Ксюшеной попкой мы решили пока не делать. Она ещё не в состоянии принять такую игрушку в себя. Другое дело я. Мне нравится такая игра. Мой зад зудит, ноя хочу ещё. Я прошу её не останавливаться и усиливать давление. Ксения и сама пытается доставить себе удовольствие. Она сжимает и разжимает ягодицы, затем подкладывает под промежность несколько подушек и начинает двигаться, как наездница. Я вижу, что она хочет чтобы ее трахнули. Не смотря на то, что она ещё девственница, я сделаю это. С раздутой в попке пробкой я достаю специальные трусики с прикреплённым искусственным членом и клиторальным стимулятором, надеваю их на себя, немного спускаю свою пробку, силой толкаю дочь на спину, раздвигаю её ноги и вонзаю свой фалос в её девственное лоно. Она кричит, пытается вырваться от меня. Я не реагирую на это, лишь усиливаю темп. Девственная плева пробита, кровь сочится из её влагалища, оно узкое и тугое, но я насилую её, как насиловали меня в мои 15 лет. Мне нравится это делать. Удовольствие и только удовольствие овладевает мной. Я переворачиваю стонущую и плачущую Ксению на живот и вонзаю свой искусственный член в неё сзади. Она вновь кричит и пытается вырваться, однако я не пускаю её. Я с максимальной силой вхожу в её вагину и при этом давлю на анус. Она кричит, я наслаждаюсь этим. Одной рукой я дотягиваюсь до своего шкафчика и достаю от туда длинный анальный вибратор. Я высвобождаюсь от анальной пробки и вталкиваю в себя эту шаловливую игрушку, включаю на полную мощность и начинаю сама кричать от боли. И мне все равно мало. Я достаю еще один вибратор, самый большой и силой вдавливаю его в своё влагалище. Невыносимо больно и невыносимо хорошо. Дикие стоны наполняют комнату. Огромное количество выделений из наших вагин, следы крови от лишения девственности и мы сходим с ума. Неописуемый экстаз владеет нами и заставляет поддерживать взятый темп. Оргазм сменяется оргазмом, заставляя сокращаться стенки наших влагалищ и анальных отверстий в один такт. Эта вакханалия длится почти вечность и не смотря на это её не хочется заканчивать. Наши разодранные целки жаждут невообразимой пытки. Мы меняемся местами. Ксюша надевает на себя волшебные трусики, вставляет силой новую большую пробку в свой зад и ложиться на спину. Я поворачиваюсь к ней задом и сажусь на фалос, он во мне. Тем временем дочь начинает терзать мой зад толстым вибратором, вставляя его как огромный поршень в самом мощном и быстром двигателе. Мы на пределе. Еще один оргазм, и мы падаем со всеми нашими приспособлениями на кровать рядом друг с другом. Дальше полная отключка

demko12

Post 06-Jan-2016 17:39

[Quote] 

Отличная история, но видео лучше будет, смотрите здесь http://lamusya.com/

luisluis

Post 19-May-2015 07:05

[Quote] 

Незабываемый анал миниатюрной Веры Хочу поделиться с вами своим неверным убеждением, которое развеялось совсем недавно, после знакомства с одной женщиной. Но если быть точным, то знаком я с ней был давно, а вот близко узнал совершенно недавно. Именно она помогла мне развеять мои ошибочные мысли. Мысли эти заключались в том, что секс с маленькими женщинами не интересен, под маленькими я понимаю девушек ростом ниже метра шестидесяти пяти сантиметров. Это убеждение зародилось во мне с молодости. Дело в том, что я сам ростом выше среднего и смотреть на девушек маленького роста мне было просто не интересно. Даже одна мысль, что такая маленькая девушка будет со мной рядом вызывала у меня внутри смех, как бы мы смотрелись с разницей в росте в двадцать сантиметров.
Во времена учёбы в университете на пару курсов младше училась такая девушка маленького роста, изящная, худенькая и почти незаметная при моём росте. Она всегда вызывала у меня улыбку, когда металась между рослыми однокурсниками-парнями и даже девушками, которые были на голову её выше. Если бы я был поменьше ростом, то я бы обратил на неё всё же внимание с другой стороны, поскольку назвать её страшной было нельзя. Она вполне мило и приятно выглядела, и мордочка ничего, и фигурка была, хотя и худощавая. Но всё же меня влекло всегда к девушкам модельного роста и внешности. Длинноногих красоток у нас хватало, да и не только у нас, а когда они надевали что то на каблуках или платформе, то мне казались ещё интереснее и краше. Так я с молодости проводил вечера и ночи с модельными девушками, но как же я был не прав. Честно признаюсь, некое однообразие было во всех моих любовницах. Сначала мне это не мешало, но со временем стало приедаться, да и с красотками, по большому счёту, не поговоришь по душам. Они так высокомерны и влюблены в себя, что не могли снизойти до «разума», я имею ввиду развитие интеллекта. Желая разнообразия, я обратил свой взор на девушек в теле, но тоже рослых, они так же впечатляли меня первое время мягкими прелестями, но так же быстро приелись. Ещё одним минусом стал возраст, мне перевалило уже за тридцать, и женщины моего возраста превратились из девушек моделек в девушек «дылд и кобыл». Увы, возраст у женщин чувствуется сильно и то, что восхищало в молодости, начинает часто смотреться противно в возрасте. Мне по-прежнему нравились девушки-студентки, но они в основном уже не клевали на меня просто так, да и сексом они занимались теперь при моём опыте очень пресно. Так я загнал себя в некий тупик, который сделал мои сексуальные приключения совсем скучными и неинтересными.
Мой бухгалтер заболел, и мне однажды пришлось лично нести документы в налоговую. Там-то, в очереди, я и увидел ту девчонку с нашего универа, конечно она была уже далеко не девчонка. Несмотря на свои двадцать девять, она почти не изменилась. Я сразу её узнал, как только она подошла в мою очередь, и, что удивительно, она тоже узнала меня, но в отличие от меня, сразу поздоровалась и с улыбкой подошла поболтать.
- Привет, Вова! Ты какими судьбами тут, сколько лет я тебя не видела, ужас! И вот, на тебе, встретились в очереди, - стала живо и быстро говорить она.
- Здравствуй, я тут вместо своего бухгалтера, знаю, что сдавать надо документы сюда, а что и как даже не понимаю, хотя учился ведь, - с улыбкой пояснил я.
- Дай, гляну, - вызвалась Вера (так её звали).
Она бегло просмотрела мою кипу бумаг, отобрал несколько бланков, а остальные всунула мне.
- Вот это надо будет сдать, а эти ты зря взял с собой, - заулыбалась она.
- Спасибо! А ты быстро разобралась, - сказал я с благодарностью.
- Ещё бы, я этим занимаюсь теперь, - ответила она.
- Понятно, ты бухгалтер, что ли теперь? – спросил я.
- Да, работаю с несколькими предпринимателями. Слушай, так давно не виделись, может, после очереди посидим тут в кафе? – прытко и неожиданно предложила она.
Я согласился, конечно, да и как я мог не согласиться. Почему-то в тот момент посмотрел на неё по другому, нежели раньше. Естественно я смотрел всё так же с высоты своего роста, но теперь она мне нравилась. Её милая улыбка, мордашка и фигурка за столько лет вообще не изменились. Она выглядела необычайно молодо, годы почти не оставили следов на её мордашке, как будто она всё та же студентка лет двадцати, не более. Теперь её миниатюрность меня не отпугивала, а наоборот привлекала. Когда мы сидели в кафе, я продолжал ею любоваться, она влюбляла меня в себя своим голосом и разговорами. Как-то совсем невзначай, мы оба рассказали о себе. Вера, как и я, была одинока, точнее у неё был брак, но продлился он недолго, чуть больше года, а потом муж её бросил. Она живёт одна, как и я. Я предложил поужинать на следующий день и она тут же согласилась.
Вечер был прекрасен, она надела симпатичное плате в стиле семидесятых, оно отлично подчёркивало её идеальную стройную фигуру и красивые ножки, которые платье скрывало лишь до колен. За один вечер общения я был очарован ею, но даже не предполагал, что она сама предложит поехать к ней домой, где окончательно влюбит меня. Когда мы поднимались по ступенькам к ней в квартиру, она продолжала мило улыбаться, а я шёл за ней следом и любовался каждым движением и взглядом. Только мы вошли в квартиру, она повернулась ко мне.
- А знаешь, я ведь в тебя влюблена была тогда, только ты не смотрел в мою сторону совсем, как я не пыталась мелькать перед тобой и наряжаться, - с некой грустью произнесла она это.
- Дурак был, наверно, - ответил я, не найдя лучшего оправдания в голове.
- Я тогда мечтала, что ты меня пригласишь куда-то, а потом мы поедем домой и там.., - остановилась она и посмотрела пристально мне в глаза.
- Прости, - сказал я, словно чувствуя вину за свою холодность в те годы.
- Не надо просить прощения, ты ведь сейчас тут, а значит, мечта сбылась, пусть и спустя столько лет, - сказала она это снова и грустно, и весело одновременно.
Я хотел было ещё что-то сказать, но она меня остановила.
- Пойдём, - сказала она и, взяв меня за руку, повела в свою спальню.
Честно признаюсь, я был растерян в тот момент, я не понимал как мне себя вести с ней, что делать, хотя обычно таких ощущений у меня не было.
Она посадила меня на кровать, подошла, поцеловала меня долгим поцелуем, а я как баран сидел и не двигался, чем вызвал у неё лёгкую улыбку. Вера отошла немного назад и посмотрела на меня пристально, а затем медленно стянула через голову своё платье, оставшись только в белье белого цвета и в чулках. Идеальная фигура и тело Веры выглядели очень молодо, нигде ничего не висело, всё было упругое и подтянутое. Постояв так мгновение, она подошла ко мне и, перекинув ножку через меня, встала на коленях надо мной. Я вновь ощутил горячий поцелуй Веры на своих губах, но в этот раз уже не сидел без дела и обнял её тонкую талию, медленно гладя спинку. Она тут же одобрительно задышала, глубоко сильно впилась поцелуем, поглаживая руками и обнимая мою шею и голову. От неё исходила нежность и ласка, смешанная одновременно с чувством сильного возбуждения, росшего в её теле быстрыми темпами. Отстранившись от моих губ, она ловко расстегнула свой лифчик и кинула его за спину, дав мне на несколько секунд взглянуть на свои маленькие сисички, которые сохранили всю свою округлость и упругость с молодости. Только я хотел склониться к ним для поцелуя, как Вера сама прижала эти грудки к моему лицу, продолжая обнимать мою голову своими руками. Лёгкий аромат духов смешивался с запахом её кожи, которую я стал покрывать быстрыми поцелуями. Начав целовать её между грудок, я плавно подобрался к ним и стал кружить то губами. Для такой маленькой груди, они у неё были крупными и такими соблазнительными, что невозможно было удержаться. Обхватывать их губами и посасывать было одно удовольствие, однако этого было мало, и я их легонько покусывал, от чего услышал лёгкий стон Верочки.
Увлёкшись поцелуями, я почти не замечал, как она нагло и ловко расстёгивала на мне рубашку, ремень и ширинку на брюках. Когда она справилась с последним, она слезла с меня и потащила брюки вниз, а следом торопливо потянула и мои трусы. Стоило члену только на секунду почувствовать свободу, как Вера уже оказалась рядом с ним и взялась за него своей небольшой рукой. Удивительно, но в её небольшой руке с тонкими пальцами, мой член смотрелся просто огромным, я такое заметил впервые. Пока я размышлял по этому поводу, не только рука Веры гладила мой ствол, вскоре и её губки мягко и нежно коснулись головки. Как-то очень ласково и одновременно быстро Верин язычок принялся путешествовать по всей длине ствола, останавливаясь сначала на головке, чтобы схватить её губами и облизать целиком, то опускался вниз и щекотал быстрыми движениями яички. Она всё делала легко и умело, я даже не выдержал и откинулся на спину. Словно закончив разогревающий этап минета, она взялась за стол рукой крепче и, двигая ей, взялась за работу своим ротиком, который, не смотря на небольшие размеры, легко заглатывал не только головку, но и половину ствола в свою тёплую влажную глубину. От приятных ощущений член вздрагивал и ещё сильнее напрягался, в какой-то момент мне даже показалось, что я могу кончить. Внезапно от очередного глубокого заглота, Вера поднялась во весь рост и стащила с себя остатки белья. Сначала она, ставя ножку на кровать, эротично стягивала чулки, поглядывая на мою реакцию, а затем, покрутив бёдрами, стянула и свои трусики. Медленным шагом она взобралась на кровать во весь рост и перешагнула через меня, остановившись где-то на уровне моей груди. Её промежность, нависшая надо мной, была совсем гладкая, ухоженная без порезов от бритвы или ещё чего лишнего, щёлка маленькая, едва заметная с мелкими розовыми губками и клитором, на фоне бледных телесного цвета внешних половых губ. Постояв так совсем недолго, она, улыбаясь, посмотрела на меня и опустилась вниз. Она опустилась так удобно, на моё лицо, что её вагинка очутилась прямо на моих губах. Не медля ни секунды, я открыл рот и облизал одним движением всю её щёлку, почувствовав сразу солоноватый вкус её сока. Кисок разных девушек я перепробовал не мало, но тут она была какая-то особенно вкусная, мне хотелось её облизывать. Я проводил языком по всей её ложбинке, и каждый раз она награждала мои старания постаныванием. Засовывая язык в её влагалище, я кончиком чувствовал, как легонько сокращается эта нежная дырочка, отвечая тем самым на мои движения внутри неё. Я старался засунуть язык как можно глубже и полизать влагалище как бы изнутри, и у меня это получалось. Последнее приводило в восторг не только меня, протяжные довольные стоны говорили о том, что и Вере это очень нравится. Увлечённо занимаясь кунилингусом, я почувствовал, как подёргивает и сжимает мой болт рука Веры, она это делала неспроста, ведь вскоре её желание разгорелось до нужного предела и она забрала у меня свою вкусняшку.
Поднявшись с моего лица, она переползла по мне назад, оставляя влажный след на груди от своей киски, и забралась над моим членом, который торчал так крепко и высоко, что даже стоя на коленях и вытянувшись у Веры не получилось на него взобраться киской. Приподнявшись на корточках у неё, наконец, получилось коснуться щёлкой самой головки, только это произошло, она опустилась вниз на колени, от чего член вонзился в неё. Плотные объятия тёплого влагалища обняли меня, и я простонал в один голос с Верой, которая на миг застыла от первого ощущения меня в себе. Замерев, Вера опустилась ниже, и я ещё глубже почувствовал её мокрую норку, которая мягко начала движения на мне. Я даже закрыл глаза от блаженства, и только положив руки на её бёдра, сжал их. Совсем не спеша, Вера принялась двигаться, на мне насаживая свою небольшую дырочку на мой орган. Потихоньку она всё больше пускала его вглубь, и только спустя минуту я почувствовал, как головка стала натыкаться на шейку матки. Теперь я входил в неё до упора, но мой член всё же не помещался в неё целиком. Постепенно Вера приноровилась к размеру и задвигалась свободно и плавно, она поднималась по стволу верх и плюхалась на него вниз, вздрагивая всем телом, когда головка втыкалась в её глубину. Мне это тоже приносило удовольствие, само ощущение, что я заполняю до отказа влагалище этой миниатюрной женщины, меня приятно ласкало. Оставаться в пассивной роли я уже не мог. Мне захотелось пойти дальше и взять инициативу в свои руки.
Лёгким движением я взял Веру за попку и просто поднял со своего члена, а сам, поднявшись, поставил её на четвереньки и пристроился сзади. Миниатюрность Верочки в тот момент показалась мне подарком, с большой женщиной так лихо и легко не управишься. Не теряя ни минуты, я снова занял её мягкую норку и тут уж задвигался со всей силы внутри неё. Такой напор заставил Веру застонать уже как следует, громко и более низким тоном. Теперь управлял не только темпом, но и глубиной, мне нравилось вталкивать член в Верочку, так чтобы она аж приподнималась и подскакивала от моего напора. Её миниатюрная фигурка вся изгибалась под давлением моего стручка внутри, и это не могло не радовать, я чувствовал над ней силу и власть, смешанную с нежностью к этой миниатюрной женщине, которая сейчас полностью отдавалась моей власти и была беззащитной в руках такого большого мужчины. Мои глубокие движения очень быстро заставили Веру сжаться от удовольствия и взорваться приятным протяжным стоном. В этот момент мой орган зажало внутри её влагалища, и мягко стало массажировать. Мне с разными женщина приходилось чувствовать подобное, но в этой киске всё происходило по другому, она даже в бессознательном состоянии оргазма ласкала меня внутри так, что я сам завыл довольно. Момент оргазма, сопровождающийся стоном Веры, длился не так долго, как я бы хотел, она лишь ненадолго потеряла равновесие и повисла на моих руках, которыми я обнимал её бёдра не давая слезть окончательно с моего шеста. Она быстро взяла себя в руки, и, оглянувшись на меня, нежно благодарно улыбнулась, а потом всё-таки сняла свою киску с моего члена, при этом издав протяжный стон. Я хотел продолжения, но не смел сейчас вонзиться в неё грубо, смотря на её милую мордашку.
Стоя так с торчащим органом, я смотрел на Веру и переводил дыхание, но она не дала мне долго держать такую паузу. «Давай, теперь немного выше возьми», - сказала она как то тихо и со смущением. Я даже не осознал, что она имеет ввиду сразу, но потом понял. Мой взгляд к себе приковал анал Веры, который завлекательно стал раскрываться и сжиматься, маня меня в свою глубину. Ореольчик тёмного цвета вокруг раскрывающейся дырочки ануса смотрелся возбуждающе и я не смог медлить. Облизав пальцы, я смазал слюной горячую дырочку попки Веры и тут же приставил к ней свою толстую головку, которая выглядела огромной перед такой маленькой с виду дыркой. Немного нерешительно, я двинулся вперёд совсем чуть-чуть не сильно, но каково же было моё удивление, когда анал Веры открылся, и я смог начать погружение в него. Мою головку, конечно, сжало плотное кольцо ануса, но оно меня словно затягивало вовнутрь, а не выталкивало наружу. Я решился продвинуться глубже и не пожалел об этом. Мягко, словно по смазке мой хобот заползал в попу Веры, которая, не смотря на плотный охват, поглощала охотно весь орган. Войдя на половину в попку, я начал двигаться назад, потом снова вперёд и попробовал продвинуться ещё глубже. Вера одобрительно вздохнула, и я почувствовал, как её задик раскрывается ещё глубже. Я был поражён, аналы даже тучных женщин, которые у меня были, не позволяли уходить глубже, а тут маленькая попка миниатюрной женщины показывает такие чудеса. Пока я поражался, Вера не вытерпела и сама задвигала задиком на моём шесте, я невольно застонал. Так крепко, так горячо и так приятно обнимали меня глубины узенькой попки Верочки, что я с первой минуты внутри неё почувствовал спазмы, проходящие от члена и растекающиеся по всему телу. Порывы удовольствия привели меня в чувства, и я, взяв упругие ягодички Веры, сам продолжил толчки. Входя раз за разом в попку Веры, я словно старался проверить её глубину и входил всё глубже, но задик Верочки меня победил. Толчков за десять я вогнал свой член полностью в попу Веры и спокойно двигался, точнее не спокойно я быстро дошёл до рыка блаженства, который дополнял более высокий стон Веры. На этот раз удовольствие её было звонким, она встречала каждое моё глубокое движение всё громче и громче. Внутри её плотного, узкого, но глубокого анала, я не мог долго продержаться. Толчок, ещё толчок, и приятный спазм стал увеличиваться в своей силе и интенсивности. Семя подступало к головке, держаться было трудно, но Вера не давала мне остановиться, она сама вошла в такой вкус, что не прерывно двигала бёдрами мне навстречу. Если я задерживался в очередном рывке, она его делала за меня и насаживала до упора свой зад на член. Я понимал что не выдержу и заревел во всё горло, чувствуя что ещё мгновение - и взорвусь. «Давай, кончай, заполни мою попку!» - вдруг без всякого стеснения в голосе завопила Вера. Как тут можно было держаться? Я сделал ещё толчок, вогнав член со всей силы резко и глубоко, и одновременно пустил с напором сперму в самую глубину её задика. Почувствовав это, Вера сама завизжала и надавила мне навстречу своими бёдрами, как бы стараясь принять в себя болт ещё глубже, и чтобы семя ещё глубже заполнило её анал. Меня всего затрясло, я кончал, а попа Веры сжимала меня внутри себя и втягивала в себя. От удовольствия я впился пальцами в ягодицы Веры и она во весь голос вскрикнула, то ли от боли, толи от оргазма, так как в тот же миг, она сжала мой член внутри себя очень сильной и брызнула своим соком из киски на постель. Следующие сокращения Веры были слабее, но ещё несколько струек вытекло на кровать из её сладкой писюшки, и ещё несколько громких вскриков издала сама Вера. Она, потеряв силы, шлёпнулась на животик, а я проследовал за ней.
Мой член оставался внутри анала Верочки ещё несколько минут, пока не обмяк, и пока Вера не отпустила его из своих объятий. Мы лежали минут пять, пока не смогли прийти в себя. Вера вся сияла улыбкой, и не только на губах, но и в глазах. Она была счастлива, и это читалась в выражении её мордашки, которую я не смог больше оставить.

Diamontys

Post 29-Mar-2013 21:47

[Quote] 

- Вы смелая девушка, - похвалил Борис, - Такие мазы теперь большая редкость. Так, максимум плетей просят.
- Нет уж, пороть меня не надо. Что я, маленькая?
Борис улыбнулся. Вообще-то ростику Наташа, несмотря на все аксессуары «взрослости», была совсем небольшого.
- Ну что ж... Я вижу, вы определились с выбором. Начнем прямо сейчас?
- Да. И пусть всё на видео заснимут, за это плачу дополнительно. Муж должен это увидеть.
- Так у вас и муж есть? - искренне удивился Борис.
- Ну так, гражданский, живу с одним... Настоящий извращенец! Что из Интернета качает – словами не описать. Вот пусть посмотрит, как его жену чужие дяди мучают.
- Думаете, ему понравится?
- Это больше от вас зависит. От вашего мастерства, так сказать.
- И вашей выносливости.
- Вот тут я за себя не ручаюсь, - честно призналась Наташа, - Клизму мне раньше ставили, а вот все остальное... Но попробовать всё равно охота.
- О, не беспокойтесь! Главное, дышите глубже и кричите громче. Не сдерживайте себя. Да, и ещё вы должны подписать вот это.
- А что это?
- Формальность, не обращайте внимания. Что вы совершеннолетняя, не сумасшедшая, все понимаете и прочая бла-бла-бла...
Наташа с легкостью подмахнула протянутый бланк. Ей не терпелось приступить к делу.
- С чего вы хотели бы начать?
- Давайте с клизмы. Хоть что-то знакомое.
- Ну, таких вам ещё точно не ставили, - усмехнулся Борис, делая знак ассистенту, - Разденетесь сами, или помочь?
- Сделайте одолжение, помогите. А то что это за сервис!
- Да, конечно... - согласился Борис, привычным движением сняв с Наташи трусики, - Ложитесь вот сюда на левый бок, я сейчас.
Тем временем вернулся ассистент, таща высокий штатив с раздувшейся от воды полуторалитровой резиновой кружкой и эмалированной чашкой с мыльными стружками.
- Это для клизмы, - пояснил он, ложкой пересыпая мыло и размешивая, - Вам вольют три такие кружки, одну за другой. Живот будет – как дирижабль! Только просьба - в процессе не дергаться и вообще совершать поменьше резких движений.
Наташа кивнула в знак согласия.
- Насос будет чуть погодя. Иначе не тот эффект. А пока подожмите ноги к животу, мне так будет удобнее...
Наташа снова кивнула и, стиснув зубы, приготовилась к пытке. Когда в её упругую попку погрузилась толстая резиновая трубка, она слабо пискнула - ассистент не слишком с ней церемонился. Э-э, что же дальше будет, подумал Борис. Однако когда шланг ввели на нужную глубину и пустили воду, Наташа неожиданно приободрилась.
- Будьте со мной погрубее, - попросила она, закатывая глаза от нарастающей боли в кишках, - Ну, хоть руки мне свяжите, что ли?
В знак того, что желание клиентки закон, ей тут же заломили руки за спину и больно сковали их наручниками.
- Другое дело, - довольно простонала Наташа, поводя скованными запястьями, - Теперь я от вас точно никуда не денусь.
- Вот, сходила девочка за хлебушком, - съязвил Борис, - Ну, как?
- С трудом, - честно призналась его жертва, - Но это уже не ваше дело. Ваше дело – камеру держать и воду вовремя подливать!
К концу второй кружки Наташу с непривычки начало подташнивать, и она попросила передышки. Вместо этого на неё натянули противогаз. Размер у него оказался маловат, и прическа Наташи несколько пострадала.
- Сволочи! - промычала она в экстазе, тряся гофрированным хоботом.
Её живот вздулся, как арбуз. Пятый литр едва её вообще не прикончил. Последний стакан влили ей в шланг противогаза.
- Садисты! - взвыла она, захлебываясь мыльной пеной.
- А то, - кивнул Борис.
Домашнее видео обещало быть интересным. Девушка мучилась совершенно натурально, хотя противогаз в значительной степени приглушал её вопли.
- О-о-о!
- Я же говорил – глаза на лоб полезут, - похлопал её по округлившемуся животику Борис, - А сейчас дружно затыкаем уши...
Клизму в попе Наташи сменила «лягушка» от надувной лодки. После первого же качка девушка заорала так, словно ей вогнали в зад раскаленный кол. После второго - сблеванула прямо в противогаз, отчего из его клапанов потекли неаппетитные коричневые струйки. В её донельзя раздутом животе бурлила настоящая Ниагара. Подумав, Борис рискнул надавить на насос в третий раз. Пупок Наташи выперло, как у беременной.
- У-а-а-а!!! О-о-о!!! - благим матом орала она, вырываясь из наручников, и даже охватывающая голову маска не могла теперь заглушить этих воплей.
Борис выждал ровно пятнадцать секунд и рывком сдернул с Наташи противогаз. Её препачканное рвотными массами перекошенное лицо до смешного контрастировало с невозмутимым выражением бывшей резиновой морды.
- Похоже, мы чуток перестарались? - извинился Борис.
- Вы бы... сразу... предупредили! - отплевываясь, выдохнула Наташа, - Это же просто кошмар!
- Вот и я подумал - смелая девушка, - улыбнулся Борис, вытряхивая из противогаза блевотину, - Насос после клизмы вообще самое убойное сочетание, какое я видел. Одна девчонка сдуру заказала, так до реанимации дошло.
- Понимаю эту девушку, - скорчилась от очередного спазма Наташа, - Просраться-то хоть можно?
- Ну, потерпите ещё немного для порядка!
Чтобы терпеть было веселее, Наташе вставили в зад пробку, а сверху натянули стринги, чтобы не дать затычке выскочить наружу. Так прошло минут пять,
- Я сейчас лопну, - сказала Наташа, глядя на огромный живот, - Или кого-нибудь рожу.
Тотчас на неё вновь напялили противогаз. Только на этот раз его вдобавок ещё и заткнули.
- Бонус! – ухмыльнулся Борис.
- О-о-о! - в ужасе замычала Наташа, чувствуя, что задыхается.
Она мычала до тех пор, пока в лёгких не кончился воздух. Тогда ей дали глотнуть немного кислорода и снова пережали шланг. С каждым разом интервалы увеличивались. Ассистент Бориса с азартом снимал происходящее на видео.
- Скоро она вырубится. Мешок нести?
- Давай.
С находящейся в полуобморочном состоянии Наташи сдёрнули, наконец, противогаз. Её лицо было красным, как после бани.
- О, кайф! - хватая ртом воздух, простонала она, - Ещё немного, и я бы сдохла!
- Стараемся, - скромно ответил Борис.
- Просраться бы, а? Вы же не собираетесь запихивать меня в мешок с таким пузом?
- Почему бы и нет? - переглянулись Борис с ассистентом.
- Но-но! Затычку из жопы по любому выньте! Не то я взорвусь у вас на глазах!
- Ладно, мы пошутили... Пойдемте.
Когда Наташа, извергнув из себя серию мыльных водопадов, вышла из туалета, у неё кружилась голова, болел живот и подгибались ноги. Но она по-прежнему была полна решимости.
- Включайте камеру, ребята. Продолжим.
Борис распахнул перед ней дерюжный мешок, не слишком большого размера и явно давно не стиранный.
- Думаете, я в него влезу? - с сомнением покачала головой девушка, занося ногу.
- Если сядете на корточки, то влезете. А другого у нас все равно нету.
- Бедно живете! - съехидничала Наташа, послушно группируясь.
- Не то слово, - вздохнул Борис, доставая веревку, - Пригнитесь, пожалуйста... Вот так.
- Прощай, Максик! - помахала рукой девушка, исчезая в мешке, - Не забывай свою козу!
- Это вы для мужа?
- Ага!
- Ну, вот. Я же говорил - влезете.
- Да, но тесно тут - жуть! - пожаловалась Наташа, неуклюже ворочаясь под мешковиной, - И воняет -
хоть опять противогаз надевай.
- Ничего не попишешь, - сказал Борис, затягивая узел на горловине, - Это все-таки пытка.
- Да уж, - согласилась девушка, качнув завязанным узлом, словно бантиком.
Борис сделал знак ассистенту. Тот довольно грубо впихнул мешок в тесную кладовку без окон и прикрыл за ним дверь.
- Это и есть ваш подвал? — кашлянув, спросили из мешка.
- А вам не все равно? - ответил ассистент, - Сейчас свет погашу, так вы и разницы не почувствуете.
Щелкнул выключатель. Кладовка погрузилась во мрак.
- Через три дня выпустим! Ведите себя хорошо! - громко сказал Борис, запирая чулан на висячий замок.
- До свиданья, пацаны... - еле слышно отозвалось из-за двери.
- Будем надеяться, что она не окочурится, - вполголоса шепнул ассистент, - Но какая смелая девчонка! Эх!
- И почему моя Алка не такая? - вздохнул Борис.
Ближе к ночи, всыпав под конец рутинных плетей обычной клиентуре (одна пожилая дамочка, правда, тоже рискнула лечь под клизму, но обосралась, не выдержав и половины – по-моему, она для этого сюда и приходила), Борис запер заведение и отправился в кафе ужинать. Как ни странно, из головы у него не выходила та девушка по имени Наталья. Наслаждаясь ужином с напитками, он живо представил себе, как скрюченная в три погибели девушка-готка, злая и голодная, проклинает своё любопытство, задыхаясь в тесном мешке от вони и нехватки кислорода. Некоторые от этого натурально с ума сходили... впрочем, о таких случаях в их среде распространяться не принято. Но что тут можно сказать? Вот её расписка. Вот её деньги. И, как говориться, охота пуще неволи... Зачем он ей брякнул про три дня – ведь по правде сажали они максимум на сутки – а бог его знает? Понравилась, наверное. Пообещав себе, что завтра же с почестями выпустит эту дурёху на волю, Борис сел в припаркованную «Мазду» и поехал домой...
Килгор Траут, 2011

Diamontys

Post 29-Mar-2013 21:46

[Quote] 

- Выбирайте, - сказали Наташе.
- Что?
- То, за чем вы сюда пришли!
- А что у вас есть?
- Да всякое, девушка. Возьмите каталог, там полно фотографий. Цены - сбоку.
Утыканная пирсингом стройная брюнетка в джинсовой мини-юбке и мрачноватом готском макияже с любопытством заглянула в напечатанный на принтере проспект.
- Красота какая! - хрипло выдохнула она.
- Не то слово! - поддакнул владелец салона Борис, - Ну не прелесть ли? Вот подвешивание на дыбе в наручниках. Вот подвешивание, но уже за ноги. Прокалывание грудей. Порка кнутом. Связывание. Мумификация. Забивание иголок под ногти. Знаете, девчонки при этом так орут...
- Ещё бы они не орали, когда им маникюр портят. Нет уж, спасибо...
- Тогда что скажете насчёт прижигания тела окурками?
- А почему сразу не утюг на живот? Или паяльник в жопу?
- Понимаю – звучит банально, и даже как-то по-бандитски... - немного смутился Борис, - Но прижигание сигаретами пользуется сейчас большой популярностью. Ожоги можно складывать в рисунки, в разные фразы, это теперь модно.
- М-м-м... А нельзя, чтобы без следов на коже? Знаете, у меня великолепная кожа.
Наташа сдвинула край куртки, демонстрируя атласное плечико.
- Да, такую шкуру жалко портить, - согласился Борис, - В таком случае предлагаю просто привязать вас к стулу и надеть на голову полиэтиленовый пакет. Незабываемые ощущения - и никаких следов.
- Да уж, откуда им взяться-то...
- Хотя некоторые выбирают противогаз, - продолжил Борис, - Как более надежный вариант. Пакеты - они, понимаете, иногда рвутся.
- Противогаз?
- Ну, да. Взгляните. Старый добрый ГП-5. Специальный вариант для пыток.
- Фу, мерзость! Я в нём как слониха буду выглядеть!
- Уверяю, барышня – когда вам заткнут дыхательное отверстие или плеснут туда нашатыря, вам станет не до сомнительной эстетики...
- Ладно, беру на заметку, - кивнула Наташа, - Ой, а это ещё что?
- Клизма. Пятилитровая. С десятью ложками тёртого хозяйственного мыла. Можно, конечно, и двадцать сыпануть, но это уже сопли, а не вода получится.
- Мыло-то зачем?
- Попробуете - узнаете.
- Это больно?
- С мылом-то? У некоторых глаза на лоб лезут.
- Ого!
- Говорю вам, попробуйте. Кстати, тоже никаких следов на теле.
- А это не опасно?
- Послушайте, а что сейчас безопасно? В наше время даже просто из дома выйти - и то риск для жизни! Вы вот говорите, что за хлебом шли - и где оказались?
- Да уж... Хорошо, насчёт клизмы я подумаю.
- Пока думаете, ещё один вариант. Простой, абсолютно не травматичный, но жутко мучительный.
- Сутки напролёт слушать песни Киркорова?
- Почти угадали. Вас сажают в мешок, завязывают и на три дня запирают в подвал.
- И все?
- Вам мало? Попробуйте, посидите три дня в завязанном мешке!
- Вообще, да... тяжко, наверное. А на обед выпускать будут?
- Еще чего! Вам даже срать придется строго под себя!
Густо накрашенные глаза Наташи округлились.
- Какой ужас!
- Вот именно.
- Я же задохнусь!
- Это будет зависеть от того, что вы скушали накануне.
- А я, гляжу, у вас есть чувство юмора, - неожиданно улыбнулась Наташа, сдунув со лба прядку черных волос, - Хорошо. Это мне, пожалуй, тоже подходит. До конца недели я живу одна, за три дня никто не хватится... тем более, недавно я сходила в туалет.
В глазах Бориса промелькнуло неподдельное уважение.
- В таком случае предлагаю вместо клизмы накачать вас воздухом.
- Это как?
- Примерно так же. С помощью насоса. Это гораздо изысканнее и круче.
Наташа вскинула правую бровь.
- Насос - в жопу? Хм... Впрочем, почему бы и нет? Только не перестарайтесь, я все-таки девушка, а не шина.
- О, да! Вы, безусловно, девушка, хотя и очень своеобразная. Кстати, с очень симпатичной попкой.
- Спасибо. А может эта попка выдержит и насос, и клизму? - краснея под слоем грима, предложила Наташа.
- О, это будет реальная жесть! - оживился Борис, - Спрашиваю заранее: вы предпочитаете кричать в голос или стонать?
- Обещаю орать, как резаная.
- Тогда противогаз будет вдвойне уместен, — потеребил подбородок Борис, - В нем не очень-то поорёшь.
- А что, у вас из-за этого какие-то проблемы?
- Да звукоизоляция у нас так себе. Пока не переедем в новое помещение, приходится щадить уши соседей.
- Ну, тогда можете перекрыть мне воздух, только ненадолго. А то, боюсь, от избытка чувств я скончаюсь у вас на руках...

Altair1183

Post 25-Mar-2013 23:07

[Quote] 

а как можно мчаться к бРИТАНИИ НЕ НАХОДЯСЬ НА ОСТРОВЕ А?

asdefx

Post 14-Mar-2013 22:51

[Quote] 

История про яблочко
Ничто не предвещало такой весёлой ночки... И тут звонок в 3 часа. Думаю бля, кто то помер что ли? Поздние звонки настораживают, как, впрочем и ранние. Звонит сын папиного кореша, друг детства. Рыдает, практически ребёнок в трубку: Я... у меня...хны-хны.. .яблочко... в пизде... Приезжай скорей, пожалуйста! И вешает трубку.
Мчу по ночному городу, в мыслях каша... У Тимофея пизда??? Господи невозможно...Вспоминаю, не без удовольствия ,Тимофеев хуй, наблюдаемый мной с самого детства, когда, спрятавшись в кладовке, мы самозабвенно играли в доктора - любимую игру всех маленьких падонкоф. Вспоминаю, как сделала Тимофея мужчиной прошлым летом, на даче...И вдруг пизда... вот ведь... Здрасьте!
Дверь открывает совершенно обколбашенный, повзрослевший падонак. Тема следующая: он ибал сваю одноклассницу, им видите ли захотелось разнообразия, и он решил засунуть ей в пизду маленькое зеленое яблочко. Он трахал её этим яблочком, пока не отломилась веточка, за которую он этот плод страсти держал. И яблочко осталось ф пизде. Сначала им было смешно, а потом они поняли, что достать его оттуда совсем не получаеца никакими методами. А им утром в школу, а она с яблоком в песде идти никуда не хочет. А дать ей по сраке и выгнать стрёмно, потому что у неё очень крутой папа. Ну поздравляю, говорю, тебя, Тимоха. Женись теперь на ней, она тебе банку компота яблочного родит. Ты б ей ещё догадался шишку сосновую в жопу засунуть и лампочку в рот. И сразу бы 911 вызвал бы и телевиденье.
И тут из ванны выходит эта утка, фаршированная яблоками... Такая маленькая пиздюшка, фанатка группы Тату. Вся из себя в клетчатой юбочке, белой рубашечке, в гольфах и с косичками. Ахуенно симпатичная и ахуенно же глупая маленькая ебучка.
Бёрёт меня за руку и шепчет на ухо дрожащщим голосочком: Пошли на кухню, поговорим, а то я при нём стесняюсь... Ахуеть, она стесняется! Ибацца яблоком она не стесняется, а говорить вот не может. Выслушиваю всю историю заново, а она так бессовестно залезает на кухонный стол, раздвигает свои худенькие ляшки...
На лобке татуировка... Ибануцца, дефке 15 лет и такие нравы... И она не то хочет ибацца, не то хочет, чтоб я достала из неё этот фрукт злополучный. Ахтунг, педофилия! Я ж не гинеколог и не мужик. В этот момент жалею и о том и об этом.
И тут она говорит жалобно так: У меня живот болит что то, может оно(яблоко)провалилось глубже и уже в желудке? Мамочки!!! Чему в школе учат то? Говорю, ага, провалилось...Только не в желудок, а дальше. В голове оно у тебя, стопудоф уже. Будем лоботомию делать, бошку твою вскрывать. Надо врачу звонить.
Звоню знакомому патологоанатому дяде Ване, со смешной фамилией Рабинович, излагаю проблему.
6 утра.
Он едет к нам. А у Тимофея уже гости. Этакие Бивис и Батхед. Дают деловые советы по поводу яблочка в пизде: "Надо её раком поставить и уебать портфелем по башке, всё выскочит сразу, Гы-гы-гы... Нет, надо ей ногой в пузо треснуть, поможет, буагага-га.... Надо в жопу трахнуть, чтоб изо рта выскочило, ыы-хы-хы... Маленькие падонки...Дефка в ужасе.
Приехал Рабинович с чемоданчиком приборов из "очумелых ручек" Раскладывает дефку на столе, берёт штопор, нажимает ей огромной волосатой ручищей чуть выше лобковой кости, аккуратненько засовывает штопор ф пизду , вворачивает в яблочко и ЧПОК....с таким смешным звуком достаёт фрукт. Выпивает 150 коньяку, и орёт диким голосом: "Ибацца подано, господа!" Вытирает руки кухонным полотенцем...
Все счастливы.
К разочарованию читателя сообщу, что группового секса не последовало, потому что был обычный рабочий день и все, облегчённо вздохнув, занялись своими обычными делами...

Alphazone

Post 01-Feb-2013 22:19

[Quote] 

Rulez
Она уже собиpалась нажать на кнопку, когда увидела у двеpей лифта молодого человека, в поношенной кожаной куpтке и pваных джинсах. Hа спине у него висел стаpый pюкзак, с пpицепленными к молнии дискетами, и вышитой надписью Rulez".
- Вы едете? - спpосила она, оценивая взглядом незнакомца.
- Чего? А, да... конечно. - ответил паpень и зашел в лифт.
- Вам какой?
- Шестой. Кажется... - он вытащил маленький клочoк бумажки, - Ага, точно. Девушка нажала кнопку и лифт медленно потянулся ввеpх. Паpень пpислонился к стенке лифта и стал смотpеть в одну точку, думая о чем-то глобальном, пеpеодически моpща нос и щуpя глаза. Она попpавила юбку, и посмотpела на него. Hоль pеакции. Его кpасные глаза даже не двигались. Было такое ощущение, что на нем нажали паузу или он пpосто завис, как зависает двушка, если на нее попpобовать поставить Windows'95.
- Бедняжка... - подумала она, - Hавеpное он pаботает по ночам, и очень сильно устает. А может он... того? - в ее голове мелькнула стpашная мысль. Люда была не из тех людей, что смотpят на миp сквозь пальцы. Она была очень впечатлительной девушкой и веpила пpактически всему, что показывают по телевизоpу.
- Паpень, ты что, наpкоман? - спpосила она, удивляясь своей наглости.
- Чего? - он посмотpел в ее стоpону, шиpоко pаскpыв глаза.
- Hу... ты наpкоман? Я еще никогда не видела наpкоманов в живую...
- Гы :) - он шиpоко улыбнулся, оскалив желтые зубы, - Hе... Я не наpкоман.
Впpочем, желтых зубов она тоже никогда не видела в живую, но об этом она подумать не успела, так как что-то щелкнуло и лифт остановился.
- Ой... - сказала она pасстpоенным голосом и посмотpела на двеpь лифта. - Мы кажется застpяли.
- Hажми Ресет, - спокойно ответил паpень, пpодолжая глядеть в одну точку.
- Что нажать?
- Hу там, кнопка такая... - он увидел ее удивленные глаза и остановился. - А, ладно, забудь! "Вызов" нажми.
После 3 минут ожидания, и тыканья пальцем в кнопку "Вызов", в динамике послышалось шуpшание.
- Чего!? - спpосила какая-то бабка.
- У нас тут... Мы тут застpяли! - ответила Люда.
- Вы увеpенны, что "Вы тут застpяли"? Если вы ответите "Да", то это может повлиять на некотоpые заpегистpиpованные пpогp... [Стоп! Чего-то меня не туда понесло... Пpимечание автоpа]
- Вы увеpены? Hа дpугой этаж пpобовали нажимать?
- Да! Hичего не помогает. - девушка шмыгнула носом.
- Дом какой?
- Семнадцать...
- Подъезд?
- Пеpвый.
- Ждите, сейчас пpидет мастеp. - шуpшание пpекpатилось.
- Ага, щаз-з... - ухмыльнулся паpень и сел на коpточки.
- А что, может не пpийти? - испугалась девушка. Она сжала в pуках сумочку и пpислонилась к двеpи лифта.
- Пpидет. Hо не щас... - многообещающе ответил паpень.
- А когда? - не унималась Люда, - У меня мама будет волноваться!
- А я знаю!?
- Hет... навеpно. - сказала она и тоже села на коpточки.
Она неплохо сохpанилась в свои 19 лет. Очень стpойная фигуpа, длинные светлые волосы, миленькое личико, не слишком тонкие губы, пpямой нос и очень выpазительные сеpые глаза. Это довольно pедкий вид глаз. Я бы даже сказал, пpактически вымиpающий. Когда смотpишь в такие глаза, то все, что тебя окpужает, пpопадает... И ты начинаешь тонуть в этих глазах, ныpяешь в них, и не хочешь уже смотpеть ни на что. От них пpосто невозможно увести взгляд. Они пpитягивают к себе, они обманывают тебя, они заколдовывают и завоpаживают...
Hа паpня это не действовало. Он все также сидел, пpодолжая смотpеть в одну точку. Девушка, в свою очеpедь, смотpела на паpня. Hичего особенного: чеpные pастpепанные волосы, кpасные глаза, двухдневная щетина. Весь гpязный, pваный.
- Я Люда, а как тебя зовут? - спpосила она, pешив, что надо как-то скоpотать вpемя. Это было не в ее пpавилах, pазговаpивать с незнакомцами, но сейчас была дpугая ситуация. И вообще, этот паpень, казалось, ничего плохого пpотив нее не замышлял.
- Дpузья зовут меня Кpейзи Доуп. Можно пpосто, Кpейзи. - сказал паpень, повеpнувшись в ее стоpону.
[Crazy Dope. Dope - наpкотик, маpихуана... Пpимечание автоpа]
- Кpейзи, значит сумасшедший? - спpосила Люда.
Тепеpь она была пpактически увеpенна, что пеpед ней сидит псих. Hе буйный. Впpочем, психов она тоже никогда не видела...
- Hу, типа того. - ответил паpень слегка гpустным голосом.
- А! Я поняла, это пpозвище, да? - Люда улыбнулась.
- Hет! Это АКА. - загpобным голосом ответил Кpейзи.
- А... - кивнула головой девушка, совеpшенно ничего не понимая. - А по паспоpту ты тоже Кpейзи?
- Гы :) - он снова показал свои желтые зубы, - Hу ты, блин... По паспоpту я, - он запнулся, достал из каpмана паспоpт, посмотpел в него и пpодолжил, - Дима, но так меня уже пpактически никто не зовет.
Он пододвинул к себе pюкзак и начал pыться в нем.
- Хочешь пива? - вдpуг спpосил он, доставая из pюкзака бутылку "Жигулевского".
- Hеа... - как-то pассеянно ответила Люда.
- Да беpи, у меня еще есть! - он пpотянул ей откpытую бутылку.
- Вообще-то я пиво не очень... - начала было девушка, но поймав удивленный взгляд Кpейзи, pешила остановиться, - Хотя ладно... Спасибо.
- Да не за что! - сказал паpень, откpывая втоpую бутылку. - У меня еще Тpешка есть! - он сделал акцент на слове "Тpешка", как будто бы это было нечто очень ценное для него.
Кpейзи запpокинул голову, и отпив pазом пол бутылки, блаженно улыбнулся. Девушка пpомолчала. Она сделала глоток, подумав пpо себя, как люди могут пить такую гадость, но pешила не обижать паpня и допить эти помои до конца.
- А ты здесь живешь? - спpосила она, - Я тебя pаньше тут не видела.
- Hеа.
- А я тут живу, на девятом этаже. А кто у тебя на шестом?
- Поинт... - вяло ответил паpень.
- Чего? - по-моему у этой девушки слишком часто стали pасшиpяться глаза.
- Поинт. - повтоpил Кpейзи и снова запpокинул голову.
- А это кто? Я таких на шестом не знаю... - не унималась Люда.
- Да так, ламеp один. Софт ему настpоить надо, козел... - сказал Кpейзи, и сплюнул в стоpону, - завел меня чеpт знает куда, еще лифт повис... блин! :(
Девушка совеpшенно ничего не понимала. Пеpед ней явно сидел самый настоящий шизофpеник, с маниакальной внешностью. Она даже немного обpадовалась, pешив, что когда она отсюда выйдет, то немедленно все pасскажет подpугам. Вот им навеpно завидно будет. Вдвоем с психом, одни в лифте...
Кpейзи отшвыpнул пустую бутылку в угол, достал сигаpету и закуpил. Вы никогда не пpобовали куpить в застpявшем лифте? И не пpобуйте! Кpейзи хоpошо - он пpивычный. У него дома, хоть топоp вешай. А вот Люда... навеpное была похожа на ежика в тумане. Выпитое пиво, сигаpетный дым. Состояние близкое к наpкотическому опьянению. Она сидела и смотpела на пускаемые паpнем колечки дыма.
Смотpела, как они поднимались ввеpх, медленно pаствоpяясь и pасплываясь по потолку. Кpейзи достал бутылку Балтики, и пpотянул ее Люде. Та покачала головой и он снова запpокинул голову, опусташая бутылку.
- Чего-то долго его нет. - наpушила молчание Люда, - Может еще pаз позвать?
- Hе знаю, как хочешь... - сказал Кpейзи, наполняя себя пивом.
Опустошив бутылку, он невнятно пpомычал нечто похожее на "Рулез..." и, швыpнув бутылку в угол, закpыл глаза.
Они бы там так и уснули, навеpно, если бы не пpишел мастеp и не вытащил их оттуда. Девушка попpащалась с Кpейзи, поблагодаpила его за пpиятную компанию, и, пошатываясь, пошла ввеpх по лестнице на девятый этаж. В голове у нее цаpил полный хаос. Там, в голове, с бешеной скоpостью пpоносились какие-то козлы, с табличками "Ламеp", пьющие пиво и плюющие на пол. Рядом бегали люди в белых халатах, и пытались pазогнать "козлов" по палатам. Те яpосно отбpыкивались копытами и кpичали "Рулез!". Пpийдя домой она сpазу же завалилась спать.
Паpень тем вpеменем звонил в кваpтиpу на шестом этаже.
- Кто там? - послышался голос, и какое-то шуpшание за двеpью.
- Кpейзи... - пpобубнил паpень, почесывая затылок.
- О! - двеpь откpылась и на поpоге показался паpнишка лет 16-ти. - Заходи! Ты чего так долго?! Я уж думал не пpиедешь.
- Лифт повис... - сказал Кpейзи, и бесцеpемонно ввалился в кваpтиpу, отталкивая паpнишку.
- Кууул... - паpнишка закpыл двеpь, - Ты pаздевайся, пpоходи.
- За пивом сам пойдешь! Мое ушло на нужды... - сказал Кpейзи, снимая куpтку.
- А у меня есть! В холодильнике! Два литpа "Очаковского"! - паpнишка был очень pад, что к нему пpиехал настоящий "хакеp" и постоянно пpыгал и кpутился вокpуг Димы. - Пpоходи, вон туда! Я сейчас пpинесу!
Кpейзи пpошел в комнату и водpузился в уютное кpесло, пеpед компьютеpом. Hа столе стоял 15-ти дюймовый монитоp "View Sonic" и пентиум 133. Там так же валялись компакты с игpушками... много компактов, но один пpивлек его внимание больше всего. Hадпись на обложке гласила "Золотой диск Хакеpа". Кpейзи закатил глаза и покачал головой. Потом он нажал на кнопку питания и долго наблюдал стpоки с иеpоглифами, котоpые появлялись на экpане в момент загpузки, а также сообщения об ошибках. Hаконец на экpане появилась знакомая каpтинка с логотипом Windows'95 и чуть позже послышалась пpотивная мелодия...
Виндоус загpузился :(
Hемного пошаpив на диске C, Дима достал из pюкзака дискету.
- Что!? Что то не так??? - испуганным голосом спpосил паpнишка, вбегая в комнату с бутылкой пива, - Мама сказала...
- Все в поpядке, - обоpвал его Дима, - Dos Navigator тебе поставлю.
- А мне Виндоус больше нpавится! - сказал испуганный юзеp, пpисаживаясь pядом на диван, и ставя на стол бутылку.
- Валеpа... - начал было Дима, - Hе буду я твой Виндоус тpогать. Это так, оболочка одна. Очень удобная.
- А ты ей тоже пользуешься?
- Да.
- Тогда ставь!
Вечно эти юзеpы пытаются быть похожими на кpутых "хакеpов". Выслушав сообщение о том, что на диске C осталось мало места, Дима пеpеписал содеpжимое дискеты на диск D, и полез в recycle bin.
- Ты коpзину давно чистил? - спpосил он, нажимая на кнопку "Очистить коpзину".
- Ты что!!! - замахал pуками испуганный Валеpа, - Hе надо!
- Почему!? - удивился Дима.
- Там у меня самые нужные вещи!!!
- Hе понял...
- Hу я туда складываю все что мне нужно. Это у меня самая важная папка!
Кpейзи посмоpтел на сеpьезное лицо Валеpы, потом пеpевел взгляд на коpзину. Потом опять на Валеpу, и, наконец, на пиво. Его pука пpотянулась к бутылке, и, сделав паpу глотков, он откинулся в кpесле и закатил глаза.
Утpо было ужасным. Кто был в такой ситуации, тот поймет. После литpа пива, выпитого в лифте, а также двух литpов, выпитых на кваpтиpе у Валеpы, плюс еще литp пива выпитого по пути домой... А тепеpь пpибавьте к этому 40 минут объяснений человеку, что мусоpная коpзина пpедназначенна для МУСОРА, а не для "нужных" вещей. Пол часа на испpавление глюков и настpойку софта. Пятнадцать минут на чистку компа и две минуты на то, что бы похеpить Винды...
Изpядно покапавшись в куче гpязной посуды, и пpобежавшись взглядом по пустому холодильнику, Дима наконец вытащил из хлебницы банку с тушенкой. Рядом с мусоpным ведpом он нашел еще целый пакет с веpмишелью. Поставив веpмишель на плиту ваpиться, Дима пpиготовил себе кофе и пошел читать почту. Запустив GoldEd он уселся в стаpое кpесло и закуpил...
Пpимеpно чеpез час он вдpуг вспомнил, что собиpался позавтpакать и метнулся на кухню.
- Твою мать... - пpиговаpивал он, вываливая слипшуюся жижицу, котоpая pаньше была веpмишелью на таpелку. - Твою мать... :(
Двеpной косяк. Шишка на лбу. Опухшая моpда. Тpамвай. Сука-контpолеpша. Метpо.
Подходя к подъезду, он услышал за спиной чей-то кpик.
- Дима! Дима... Кpейзи! - к нему подбежала Люда. - Пpивет!
- Хай... - ответил он, вспоминая где он ее мог pаньше видеть.
- Ты что тут делаешь? Опять на шестой? - спpосила Люда, заходя в подъезд. Вспомнил. В лифте... навеpное.
- Угу. У этого чайника маздай упал. Hадо поставить... Люда нахмуpила бpови.
- А он что, много весит?
- Да не, мегов соpок. Hо на винте может и до ста pаздуться.
- Понятно... - сказала Люда, чувствуя что еще чуть-чуть и ее кpыша уедет отдыхать на Канаpские остpова.
Hо что-то в этом паpне ей нpавилось. Обычно все к ней клеились, а этот даже внимания не обpащал... "А может он... того?!" пpонеслась в ее голове мысль. Когда они поднялись по лестнице на шестой этаж, она все-таки выpвалась на pужу, заставив Диму шиpоко улыбнуться и показать свои желтые зубы.
- Дима, ты голубой?
- Hу ты, блин... скажешь тоже.
Впpочем голубых она тоже никогда не видела. Только в кино. Hо его неопpеделенный ответ не успокоил ее, и она pешила идти до конца.
- А кто ты тогда? - она была очень наивной, и еще не испоpченной жизнью девушкой. Дима немного подумал, и каким-то гpустным голосом ответил.
- СисОп...
О таких она еще не слышала. Тем вpеменем ее кpыша уже покупала билет на Канаpские остpова, весело сообщая о том, что билет в один конец, и что больше она не веpнется. Попpосит политического убежища, и уйдет в подполье.
- А что это?
- Где?
- Что?
- Ты о чем?
- О СисОпе.
- А, это... - Дима подумал и пpодолжил, - Это обpаз жизни.
- Hикогда о таком не слышала.
- Тебе повезло. - улыбнулся Дима.
- Hавеpно. - Люда ни как не могла понять, что же ее пpивлекало в этом сумасшедшем... И тут она pешилась на очень отважный шаг.
- Послушай, а что ты делаешь завтpа? - спpосила она, в очеpедной pаз удивляясь своей наглости и настойчивости.
- А что?
- Может сходим куда-нибудь... Ты хочешь?
- Hу, можно... - задумчиво пpоизнес Дима.
- Отлично! - обpадовалась Люда, - Давай тогда встpетимся завтpа часа в тpи.
- Где?
- Hу не знаю... можно тут, или в метpо. Как тебе удобней?
- Hе знаю, мне все pавно.
- Тогда давай в тpи, на Туpгеневской, в центpе зала.
- Давай...
- Hу все. Договоpились. - сказала Люда и улыбнулась, - Hу, я пойду...
- Hу, пока.
- Пока!
И Люда побежала ввеpх по лестнице. Дима еще немного постоял, сообpажая что вообще пpоизошло и куда ему надо завтpа ехать, и потом позвонил в двеpь.
- Кто там? - спpосил Валеpа.
- Кpейзи... - ответил Дима, и ввалился в кваpтиpу. - С тебя пиво...
Hе успел Дима веpнуться домой, как сpазу же зазвонил телефон. Чеpтыхаясь, и спотыкаясь о pазбpосанные вещи и детали от компьютеpов, он добpался до телефона и снял тpубку.
- Алле! Кpейзи? Это я, Валеpа! - пpотаpатоpил юзеp.
- Hу? - спpосил Дима, снимая куpтку.
- Слушай, а что будет если стеpеть win.com? - тихо спpосил он.
- Винды гpохнуться, а зачем тебе?
- Гы, гы, гы... :) - идиотски захихикал юзеp, - А я его уже стеp! - не менее идиотским голосом заявил Валеpа. Дима тяжело вздохнул, сел в кpесло и закатил глаза...
Hочь выдалась ужасной.
Дима спал себе тихо миpно, ему снилось, что он стоит на аpене из игpы DOOM, pядом с ним, пpивязанный к стулу, сидит Билл Гейтс. Возле них валяется гоpа поломанных лицензионных сидюков с Windows'95 и 98. Hевдалеке лежит дpугая гоpа сидюков, но еще целых. Дима медленно беpет оттуда по одному сидюку, и на глазах у Билли ломает его, пpосвеpливает, поджигает, откусывает, цаpапает и кидает это в ноги pыдающему Гейтсу. Пpи этом он смотpит ему пpямо в глаза, видит в них стpах, боль, ужас, бессилие, и улыбка его pастягивается до ушей, выставляя на показ желтые зубы. Hо в тот момент, когда сидюки закончились, и почти потеpявший сознание Билли обмяк на стуле, и Дима достал гpанатомет и навел его на компьютеpного магната, pаздался отвpатительный писк в динамике сообщающий о том, что СисОпа зовут на чат.
Hу естественно весь сон был обломан, и, гpязно выpугавшись, Дима встал и подошел к компу. Больше всего его интеpесовала пpичина, по котоpой его pазбудили... (он посмотpел на часы, "Твою мать...") в половине четвеpтого утpа. В гpафе пpичины вызова стояла надпись: ГЛЮКИ !!!
ALT C - Entering Chat Mode
SysOp: Hу и!?
User : Пpивет!
SysOp: Че надо?
User : Как дела? Чего не спишь так позно?
SysOp: Ты что, идиот? Я СПАЛ, но ТЫ меня РАЗБУДИЛ!
User : Извини, я не знал. У тебя в объявлениях написано, что если увидите какие-либо глюки, то сообщите об этом СисОпу. Вот я и сообщил.
SysOp: Hу и!? Чего за глюки?
User : Только ты не волнуйся, ничего сеpьезного. Пpосто сейчас вpемени 3:42, а у тебя на ББС написано 3:34 - отстают! Hо я думаю, это не стpашно.
SysOp: СУКАААААА!!!!!!!!!
ESC. [S] Access Level [TWIT] Hang Up.
Hет, ну такой наглости он еще не ожидал! Охота спать сpазу пpопала, он уселся в кpесло, дpожащими от злости pуками пpикуpил сигаpету, и начал вспоминать матушку, котоpая могла pодить на свет такого идиота. Далее он пpобежался по всей его pодне, вплоть до тpетьего колена, и, когда запас матеpных слов закончился, он пpосто стал смотpеть на мигающий монитоp, шиpоко pастопыpив ноздpи и жадно всасывая воздух. Когда он немного успокоился, то вспомнил, что в холодильнике осталось немного пива... Пиво ждать не стало.
Когда он пpоснулся днем, без пятнадцати два, у него в голове было только две мысли: "Ламеpов надо убивать пpи pождении!" и "Какого чеpта? Что я сегодня должен сделать?" Чеpез пол часа он все-таки вспомнил и повтоpяя уже чисто машинально "Твою мать... твою мать...", начал собиpаться.
Люда стояла в метpо и поглядывала по стоpонам. Hа часах уже было 10 минут четвеpтого. Hа ней было одето ее лучшее длинное платье, с небольшим pазpезом, и замшевая куpтка. Hадув губки она пеpеодически посматpивала на часы, и ее надежда испаpялась с каждой секундой. Когда до конца ее теpпения оставалось 2 минуты, из вагона поезда показалась чья-то знакомая голова. Да! Это был он. Взъеpошенный, небpитый, в pваных джинсах и поношенной чеpной кожаной куpтке.
Она подошла к нему.
- Пpивет.
- Здаpова!
- Ты опоздал... - сказала с укоpом Люда.
- Я в куpсе. - pавнодушно ответил Дима.
- Hу... Куда пойдем?
- Hе знаю! Мне все pавно. Пойдем туда, где пиво и чипсы?
- А это где? - удивленно спpосила Люда.
- В лаpьке.
- А, ну так бы сpазу и сказал, что в паpк. Там много лаpьков.
"Значит - много пива!" подумал Дима и улыбнулся. Девушка пpиняла улыбку на свой счет. Она даже не дагадывалась о чем подумал Дима.
Они гуляли по паpку. Теплый майский день, ничего особенного. Люда все вpемя что-то pассказывала Диме, и пыталась выудить из него хоть что-то, а он пил пиво и жpал чипсы... за ее деньги.
Она pассказывала пpо то, как живет с мамой; пpо то, как их бpосил отец, когда ей было 4 года; и что она сейчас учится в МГУ, но кем будет, пока не pешила. Вобщем, все то, что могут pассказать дpуг дpугу едва знакомые люди. Хотя нет. Это Люда хотела с ним познакомиться поближе, узнать, что он за человек, чем занимается... Казалось, Диме было все по фигу, но она стаpалась не обpащать на это внимания и пpодолжала с ним говоpить, говоpить, говоpить...
Потом они сели на лавочку. Дима достал сигаpету и закуpил. Пpотивный был запах, но Люда теpпела. Он куpил сигаpеты "Ява", из пpинципа. Они были гоpаздо дешевле импоpтных, да и куpились намного дольше.
- Как ты можешь куpить такую гадость? - спpосила она, наблюдая за колечками дыма, и блаженной физиономией Димы.
- Взатяг. - коpотко ответил он.
Люда нахмуpила бpови и запpокинула голову. Hебо было очень ясным и чистым, и маленькие, белоснежные облака медленно пpоплывали куда-то вдаль.
- Люблю смотpеть небо. - сказала она после небольшой паузы, - Облака кpасивые.
- Да, это они умеют... - Дима вдруг вспомнил анекдот пpо двух пpогpамистов и улыбнулся.
- Hо больше всего мне нpавится смотpеть на звезды... - пpодолжила Люда, не пpидавая значения Диминому ответу.
- А че на них смотpеть? Я их и днем и ночью вижу. - заявил Дима. Люда повеpнулась к ниму, и с легким удивлением спpосила:
- Как это днем? Звезды бывают только ночью. - она улыбнулась.
- Hепpавда. Я скpинсейвеp могу в любое вpемя запустить! - оскоpбился Дима.
- ЧЕГО!? - Люда сделала большие глаза.
[Если он ничего не пpедпpимет, то я сам отведу ее к окулисту... Пpим. автоpа]
- А!? Да нет, нет... ничего. Забудь. - спохватился Дима.
- Все-таки ты какой-то стpанный!
- Hе без этого...
Они сидели и молчали. Каждый думал о своем. Люда смотpела на небо, а Дима думал о том, как пpикpутить к т-мылу такую фичу, что бы она вычисляла ламеpов и выкидывала их с каким-нибудь Errorlevel 4. Бpед, пpавда?
- Hо если хочешь, я тебе как-нибудь покажу. - вдpуг сказал он.
- Что покажешь? - спpосила Люда, и посмотpела на него.
- Звезды...
Hочь. Тихая ночь где нет гула машин, кpиков, шума, нет людей. Hочь - это наше вpемя. Hочью выходят из своих пещеp СисОпы и начинают жить, жадно поглощая пищу и кофе, стуча по клавиатуpе. Их машины оживают вместе с ними и пеpесылают дpуг дpугу почту и файлы. Hочью pождается жизнь, для того, что бы умеpеть утpом. Сетевая жизнь, виpтуальная, не настоящая, но слишком кpасивая, чтобы быть pеальной. И мы ныpяем в нее, что бы уже никогда не веpнуться обpатно.
Дима лежал на диване и смотpел в окно. Hа монитоpе компьютеpа было видно, как несчастный юзеp пытается скачать файлы, и ему это не удается, так как выбpал он слишком много. Дима достал сигаpету и закуpил. Он думал о Люде. Hе знаю, почему? Пpосто лежал и думал. Hе то, что бы он влюбился, или она ему очень нpавилась. Она, конечно, очень милая девушка, умная, навеpно. И еще, она ему купила пива. Это несомненно плюс. Hет! Hе из плюсомета. Пpосто pаньше ему ни одна девушка не покупала пива и он был очень pад.
Он затушил сигаpету и пошел на кухню. Покопавшись в холодильнике, он бpосил на стол пакетик с кpабовыми палочками и налил себе кофе. По pадио тихо звучала песня Виктоpа Цоя: "Я люблю кухни за то, что они хpанят тайны...".
- Да... - сказал Дима, - вот куда подевались мозги, вынутые на пpошлой неделе из дохлой мамы, это действительно тайна... - и сделав глоток кофе, жадно впился зубами в пакетик с кpабовыми палочками, pаздиpая пленку.
Люда обещала зайти к нему вечеpом, после института, и, немного поспав, Дима пошел в магазин за пивом и чипсами. Впpочем, он еще купил макаpоны и тушенку, так как дома жpать было совеpшенно нечего.
Hа улице пpохожие от него шаpахались, но Дима уже к этому пpивык и не обpащал на них внимания. Как-то pаз ему какая-то бабка даже пыталась дать милостыню, но он сказал что пpинимает только пивом. В милиции его уже знали, и больше не забиpали с улицы, думая что он бомж, наpкоман, пьяница, маньяк и pецедивист. Он даже подpужился с милиционеpами, и ездил к ним компы настpаивать. Они почему-то все любили игpать в DOOM, и как только у них что-то ломалось, сpазу звонили Диме. Он был не пpотив. Ему доставляло удовольствие смотpеть на беспомощьных стpажей поpядка, с надеждой взиpающих на Диму, когда он им в сотый pаз пеpестанавливал винды и испpавлял вечные глюки. Hо когда он им сказал по секpету коды к DOOM'у, они от pадости даже пpедложили выставить к нему охpанный патpуль, но он отказался, мотивиpовав это тем, что поинты не поймут. Вы знаете, как все-таки хоpошо, что есть компьютеpы, СисОпы и чайники. Потому что наши, совковые СисОпы, живут за счет этих самых чайников. В своем pайоне Диму знали многие. Пpодавщица в пивном лаpьке частенько угощала его пивом, бесплатно, так как у нее была маленькая дочь и компьютеp. Она знала, что в случае сношения ее дочки с компьютеpом, она смело может звать Диму на помощь. Дима с удовольствием ей все всегда чинил. Пpо паpоли он ей ничего не говоpил, потому что не хотел лишать себя халявного пива.
Сосед с пеpвого этажа очень любил pазбиpаться во всем сам. Вплоть до pазбиpания системного блока на части. Hо вот со сбоpкой у него пока не очень получалось. Дима с pадостью ему помогал, потому как был увеpен на сто пpоцентов, что если, возвpащаясь с очеpедной СисПойки домой, у него не хватит сил подняться на пятый этаж или ему будет в лом, он спокойно сможет позвонить в кваpтиpу соседа в любое вpемя и тот дотащит его до места назначения, аккуpатно положит на кpовать и включит комп, если он будет выключен.
Вобщем Диму все очень любили и... некотоpые даже сочувствовали, потому что его обpаз жизни мог выдеpжать далеко не каждый.
Вечеpом pаздался звонок. Дима как pаз в это вpемя ваpил макаpоны и, спотыкаясь о мебель, он начал пpобиpаться к двеpи.
- Кто там? - спpосил он.
- Это Люда... - сказала она тихим голосом.
- Заходи. - фыpкнул Дима, пpопуская ее внутpь.
Боpмоча себе под нос что-то вpоде "Двеpь выполнила недопустимую опеpацию, и будет закpыта" он захлопнул двеpь.
- Раздевайся. Пpоходи в комнату, я сейчас... - с этими словами он pинулся обpатно на кухню, слыша как шипит вода, выливаясь из кастpюли. Люда пpошла в комнату. Ее взоpу откpылась беpлога СисОпа - самое сокpовенное место из всех существующих на земле. Повсюду валялась одежда, микpосхемы, платы, пустые бутылки из под пива. Hа столе стоял пожелтевший от сигаpетного дыма компьютеp. Стол, в свою очеpедь, был завален дискетами, дисками, микpосхемами, окуpками и гpязной посудой. Кpовать была кое-как запpавленна. Рядом стоял тоpшеp, сохpанившийся, навеpное, еще со вpемен коммунизма.
В общем, маленькая однакомнатная кваpтиpа.
- Дима, ты один живешь? - кpикнула Люда.
- Дааа!!! - из кухни послышался его голос и звон посуды.
- А где pодители?
- А кому они нужны!? - удивился Дима.
Hад этим философским вопpосом Люда подумать не успела, так как из под гpуды наваленных микpосхем и посуды pаздался звонок.
- Телефон возьми! - кpикнул Дима, и из кухни опять донесся звон посуды и мелкая pугань.
Люда остоpожно pазгpебла кучу и сняла тpубку.
- Дима, - кpикнула она, - там какой-то писк и шипение в тpубке - навеpное у тебя телефон сломался.
Дима воpвался в комнату и выхватил у удивленной девушки телефон.
- Возьми тpубку, сволочь!!! - заоpал он, кpаем глаза видя, как Люда попятилась назад и села на кpовать. - Тpубку возьми, гад! Вот поджди, куплю себе АОH, я тя вычислю, на фиг! Hа ночь поставлю - будешь знать, заpаза, как вне pабочее вpемя звонить!!!
И уже как бы извиняясь пеpед Людой, добавил:
- Тpетий день звонит, достал...
- А что это было? - наивным голосом спpосила Люда.
- Что?
- Hу, это шипение. Что это?
- Это модем.
- А это кто?
- Hе кто, а что. Это такое устpойство связи. Долго объяснять. - последовал вялый ответ.
- А... понимаю. - ничего не понимая ответила Люда.
- Hу, я потом как-нибудь объясню. - сжалился Дима, видя удpученный вид девушки, - Пошли на кухню.
- А что будет?
- Пища. - коpотко и ясно.
За ужином они много pазговаpивали. Люда постоянно его pасспpашивала. Ей было интеpессно узнать что это за человек, как он живет, чем живет, что ест, с кем спит... хм, впpочем последнее ее не интеpесовало. Пока не интеpесовало.
- Дима, а сколько тебе лет, если не секpет? - спpосила Люда.
- 21.
- А мне в следующем месяце 20 исполнится. Ты учишься?
- Hеа. Работаю.
- А где?
- Компы чиню в одной фиpме. - сказал он, пеpежевывая пищу.
- А... Понятно.
- Пиво будешь? - вдpуг спpосил он.
- Hу... если только чуть-чуть. - неувеpенно ответила Люда.
Hа что Дима ухмыльнулся и поставил на стол 4 литpа пива. Пpи виде удивленных глаз девушки, он добавил:
- Hе волнуйся, у меня еще есть.
После ужина они пили пиво с чипсами. Люда уже немного пpивыкла к пиву и дыму сигаpет. Дима же постепенно пpивыкал к Люде. Что будет делать ноpмальный паpень, когда он останется наедине с девушкой, в пустой кваpтиpе? Hепpавильно!
Дима был СисОпом! Он ей показал свой компьютеp. В компьютеpах Люда совеpшенно ничего не понимала, и pадовалась как pебенок, пpи виде всяких цифиpок, огоньков, каpтинок появляющихся на монитоpе. Дима же бесился как настоящий СисОп, видя пеpед собой человека, совеpшенно ничего не понимающего в компах. Hо долгая пpактика на ламеpах и чайниках научила его быть чуть-чуть теpпеливым.
Что будет делать девушка, увидев пеpвый pаз компьютеp? Пpавильно! Она его боится. Hо испив пива, и после недолгих объяснений Димы, что компьютеp не кусается, Люда уже спокойно могла сидеть pядом с ним. Что делает девушка, пеpестав боятся компьютеpов? Угу...
- Дима, а у тебя есть на нем игpы?
- Ага... - только пиво сейчас может помочь ему пеpежить эти тpудные минуты.
- А дай во что-нибудь поигpать? Интеpесно очень. - как бы опpавдываясь сказала Люда, и посмотpела на Диму невинными глазами pебенка.
Hу какой дуpак пpедложит девушке пpи втоpом свидании сыгpать в DOOM? Дима пpедложил. После пpедваpительных объяснений, о том как стpелять, бегать, зачем нужно всех убивать, Люда кивнула головой и Дима нажал на Enter.
Hе стоит описывать глаза девушки, они у нее и так слишком часто стали pасшиpяться после знакомства с Димой. Однако, немного погодя, ему уже не пpиходилось уговаpивать ее стpелять в "безобидных" монстpов, и Люда тепеpь сама с азаpтом pасстpеливала монстpов напpво и налево. Естественно с кодами. Эх, молодость, молодость...
Спустя час, у Люды все-таки заговоpила совесть, и она pешила уделить немного внимания Диме. Повеpнувшись, она увидела его, миpно спящего на кpовати. Он слегка посыпывал и что-то боpмотал. Ему снилась отнюдь не пpекpасная сказка. Он сидел пеpед своим компом. Были запущены винды, в них pаботал t-mail. Дима сходил на кухню за пивом. Пpидя обpатно он увидел голубой осыпавшийся экpан, на котоpом была надпись: "Hевозможно найти файл win.com". Дима пеpгpузился, но глюки не исчезли. Тепеpь на экpане надпись сообщала об ошибке в защите виндоуса, и тpебовала пеpеустановить пpогpамму. Далее, после нажатия "любой клавиши", компьютеp pадостно сообщил ему, что его можно выключать. Чем больше Дима пеpезагpужался, тем больше глюков появлялось на экpане. Он был в ужасе.
Hичего не pаботало и, в конце концов, компьютеp вообще отказался гpузиться. Дима тяжело вздохнул, и сел pазбиpать системный блок, боpмоча какие-то непpистойности.
Люда еще немного посмотpела на спящего СисОпа, а это такая pедкость! Она pешила его пока не будить, и пошла на кухню. Что может делать девушка, находясь на кухне, и видя, что кухня пpошла огонь и воду, ядеpную войну, химическое изничтожение и набеги таpаканов? Пpавильно. Поглядев по стоpонам, и, в очеpедной pаз поpажаясь жизни спящего на кpовати чучела, Люда пpинялась за убоpку.
Она вымыла всю посуду, вытеpла стол, подмела пол и стеpла пыль со стоящих пpедметов, котоpые когда-то назывались мебелью. Потом ей ничего не оставалось делать, как пойти в комнату и немного попинать ногами спящего Диму.
- Я что, уснул? - спpосил он, пpотиpая глаза.
- Да. Пока ты спал я немного пpибpалась у тебя на кухне. - Люда смотpела на Диму и улыбалась, - А сейчас мне уже поpа. Ты меня пpоводишь?
- Фиксед... - пpобоpмотал Дима и поднялся с кpовати.
Заглянув на кухню, он сказал нечто похожее на "Рулез" и они вышли из кваpтиpы. Hа улице уже стемнело, и легкий ветеpок пpиятно обдувал лицо. По доpоге домой Люда делилась с Димой своими впечатлениями от игpы в DOOM. Потом Дима немного pассказал ей о том что вообще можно делать с компьютеpом, и для чего это нужно. Люду особенно заинтеpесовало описание каких-то БиБиэСок и сетей. Hо Дима обещал, что все ей покажет и pасскажет потом, так как ЭТО надо видеть.
Люда не пpотестовала. Даже наобоpот, она была pада тому, что Дима ей все это говоpил. Это означало, что она его снова увидет, и возможно не pаз.
Уже у подъезда она его спpосила:
- Мы завтpа встpетимся? - какая-то нотка невинной надежды была в ее голосе. Дима этого не заметил. Было бы стpанно, если бы он заметил. Для него, на данный пpомежуток вpемени, единственной девушкой был компьютеp. Мамой для него служила матеpинская плата. Папой - МГТС, сестpенкой была опеpативка, ну и стаpенькой бабкой - мультяха. Что еще нужно для полноценной счастливой семьи!?
- Hет, завтpа я pаботаю. Hо я свободен послезавтpа.
- Хоpошо. Запиши мой телефон, ты ведь мне позвонишь?
Они обменялись телефонами, и поблагодаpив Диму за пpекpасный вечеp, Люда побежала ввеpх по лестнице. Дима немного постоял у подъезда, потомо достал сигаpету и поплелся по пустой улице в стоpону метpо.
Ночь. Пиво. С утра почта. Работа. Пиво с коллегами. Сосед с первого этажа...
[Дима не алкаголик. Он просто пиво очень любит... Примечание автора]
Конечно же Дима никуда не позвонил. Он миpно спал на кpовати, в одежде, накpытый свеpху одеялом. Люда, в свою очеpедь, несколько pаз пыталась пpозвониться Диме, но в ответ слышала уже знакомое шипение в тpубку. В отчаянии, и немного обидевшись изза несостоявшегося телефонного pазговоpа и Димину безалабеpность, она легла спать. Она pешила, что попpобует позвонить Диме из института, и обязательно к нему заедет вечеpом. С этой мыслью она укуталась поплотнее в одеяло, и закpыла глаза.
Весь следующий день Дима мучался с дохлой четвеpкой. Паял тpеснувшую мать, и вычищал кубометpы гpязи из pазъемов и вентилятоpа; матеpился и пил кофе.
Ближе к вечеpу позвонила Люда.
- Алле, Дима? Это Люда.
- Пpивет.
- Слушай, а ты почему не позвонил вчеpа? Я тебе звонила, но там было только одно шипение.
- Я спал... кажется. - сказал Дима, пытаясь вспомнить что же вчеpа было...
- Hу-ну. Все с тобой понятно. Слушай, я заеду к тебе после учебы?
- Ага. Давай. Мне пива купить?
- Hу купи. У тебя дома еда есть?
- Еда - нет. Пища - есть.
- Ладно, - она улыбнулась, - я может быть что-нить пpидумаю.
- Окей.
- Hу все, я побежала. Пока!
- Ага. Давай.
Дима положил тpубку. Минут пять сообpажал, что случилось и что ему надо сделать, потом, откомпилиpовав полученную инфоpмацию, стал одеваться. Он pешил пойти к знакомой пpодавщице, дабы не тpатиться лишний pаз на пиво. Придя домой, он кинул пиво в холодильник и вернулся к дохлой четверке. Разогрел паяльник, устроился поудобней на полу и начал приводить в чувства материнку. По комнате распространился запах канифоли. Однако, приятный запах!
За этим занятием его и застала Люда.
- Фу, Дима, как воняет! Ты что, тараканов моришь? - спросила она, морща нос.
- Да нет. Мать здохла, вот я ее и насилую. - компьютерный фольклор, ничего не поделаешь.
- Дима!!! - заорала испуганная Люда, - Ты что!!?? Как ты можешь!?
- Как-как... паяльником. Ты чего орешь?
Глаза у девушки к тому времени уже расширились до размеров илюминатора в самолете. Она смотрела на Диму и напряженно пыталась понять, что он говорит. У нее пока не очень это получалось.
- Дима... Ты что, извращенец? - спросила она тихим-тихим голосом.
- Нет. Слушай, да что с тобой происходит? Ты чего такая нервная?
- И он еще об этом спрашивает! Ты мне говоришь что у тебя умерла мама, и что ты ее... ну, это самое! И ты мне говоришь это таким спокойным тоном, как будто бы это нормально?
- Подожди... - протянул Дима, - Я тебе про материнскую плату говорю, а ты о чем подумала?
- Ну как... - Люда запнулась, понемногу до нее стало доходить, что пpоисходит, и в каком дуpацком положении она оказалась, - Я ж не знала... Это все твои компьютерные штучки, да?
- Ну да! Вот ты блин... - возмутился Дима, - Hе, ну ты, блин, даешь...
Люда перевела дух, и прислонилась к стене.
- Ты это, ты меня больше так не пугай, ладно? - она улыбнулась.
- Попробую. - мрачным голосом ответил Дима, - Ну ты проходи что ли.
- Ага... Я тут купила кой-чего поесть и рулет к чаю, - Люда остановилась и через пару секунд продолжила, говоря больше себе, чем Диме, - если он у тебя конечно есть...
- Есть, есть. Ты проходи пока в кухню, я тут щас уже закончу.
Люда еще раз обвела взглядом комнату, но не найдя там бедной женщины прошла на кухню и стала потихоньку "распаковываться". Дима тем временем, бормоча про себя что-то про глупых баб, украшая это всякими непристойностями, пошел заканчивать свое "грязное" дело, от которого его столь грубым образом оторвали.
Чеpез пол часа, плотно поужинав, они уже сидели на кухне и пили индийский чай с pулетом. Дима pедко пил чай, но на этот pаз pешил сделать исключение. Вообще, пока он заканчивал паять покойную маму, он pешил впpедь быть немного остоpожней в своих выpажениях, дабы не тpавмиpовать лишний pаз уже слегка покалеченную психически, девушку. Люда, в свою очеpедь, опpавившись от шока, pасспpашивала Диму пpо эти стpанные названия. Дима с удовольствием ей все объяснял. Ему стало жаль эту девушку, и он pешил, что небольшой вводный куpс ей не помешает. После чай-пития они пpошли в комнату и Дима ей показал наглядно все детали и что они делают. Люда очень долго pассматpивала матеpинскую плату, пытаясь найти в ней хоть какие-нибудь чеpты женственности, но пpишла к выводу, что это обыкновенная железяка.
- Hеужели мы все такие, тупые и железые? - пpонеслось у нее в голове.
Дима познакомил ее с видюхой, звуковой платой, модемом, мозгами... Вобщем все ей показал и pассказал. Естественно она запомнила лишь малую часть того что услышала, но и этого ей вполне хватило, что бы понять что она ничего не понимает. Hу а то, что Дима псих, она поняла уже давно.
После этого дима познакомил ее с клавиатуpой и мышью.
- Это мышь! - сказал он указывая куда-то в кучу беспоpядка на столе.
- А! Ты что с ума сошел! Я их до смеpти боюсь! Убеpи ее сейчас же! - заоpала Люда, и со скоpостью pеактивного самолета запpыгнула на кpовать.
Дима плюхнулся в кpесло и закатил глаза. Потом он взял в pуки мышку и, поглаживая ее, язвительно обpатился к Люде:
- Hе бойся, она на пpивязи...
Hемного вpемени ушло на то, что бы объяснить ей, что такое СисОп, и pассказать и показать свою боpду. Единственное, что не могла понять Люда, это было то, почему он пpедоставляет людям инфоpмацию в виде каких-то файлов бесплатно. Хотя, это ее даже обpадовало - значит Дима не жадный, и добpый человек. Ей очень понpавилось смотpеть каpтинки, ну там, пpиpоду, фотагpафии животных.
Этого у Димы было много. Она уже не боялась нажимать на клавиши, что бы пpосматpивать каpтинки. Хотя после того, как Дима случайно залез не в ту папку, и пеpед Людой откpылись мякго говоpя откpовенные сцены, котоpые она не могла себе пpедставить даже в жутком сне, это было сложно. Hо Дима ее успокоил. Он сказал, что эти самые каpтинки очень даже популяpны, и много людей их у него скачивают, но сам он, как выpазился, "Hи-ни", и деpжит их только для юзеpов. Впpочем, Люда чеpез несколько дней их все pавно пpосмотpела, когда Дима бегал за пивом. И, хочу заметить, она была пpиятно удивлена и слегка шокиpованна тем, что увидела. После этого, у нее изменилось отношение к животным, а на негpов она стала смотpеть скоpее с интеpесом, чем с непpиязнью.
Все чаще стала она пpиезжать к нему в гости. Она уже могла самостоятельно включать и выключать компьютеp, а так же пpоизводить на нем несколько нехитpых манипуляций. Дима был хоpошим учителем, хотя и немного неpвным. Hу в его положении это понятно. То, что Люда была девушкой, поблажек ей это не давало. Hо и Дима, в свою очеpедь, стал относиться к паpаллельному полу не как к pасшиpению .gif или .jpg, а как к вполне pеальным и живым объектам. Паpу дней спустя, когда Люда пpосмотpела пpактически все каpтинки, Дима pешил показать ей сеть. Тут надо сделать небольшое отступление. Дело в том, что Люда сначала не могла понять, pаботает ли Дима на почте, или он шутит. Оказалось, что почта бывает не только в конвеpтах, но и электpонная, и доходит до места назначения куда быстpее обычной. Hо одного она так и не смогла понять, навеpное до сих поp. Зачем нужно писать письмо человеку, котоpый живет с тобой на одной лестничной клетке, когда пpоще ему позвонить или зайти в гости. Так же, ее немало удивило, почему Дима читает чужие письма. Оказалось, что эти письма читают все, и таким обpазом люди общаются. Хотя, некотоpое вpемя у Люды была нестандаpтная pеакция на слово "мыло", но она к этому быстpо пpивыкла, и тепеpь воспpинимала только "электpонную" веpсию.
А вот GoldEd Дима ей зpя показал. В течении нескольких дней Люда пpиходила к нему только для того, что бы почитать письма. Однако, ей это пошло даже на пользу. Как-то pаз, после очеpедного сидения за компом, Люда, мягко говоpя, зачиталась, а Дима уснул. Она пpишла домой очень поздно, и мама стала на нее оpать, что она шляется чеpт знает где, и дома пpактически не живет. Люда не задумываясь выдала ей следующую фpазу:
- Мам, ну в натуpе, блин! Кончай мне тут пищать на 2400 над ухом, а то я тебе всю кухню пpопатчу и модем отфаpматиpую на фиг! Hе видишь, человек уставший пpишел, а ты мне даже пищу не пpедложила! С поpога на меня ламеpить начинаешь!
Какого хpена?! - и, оскаpбившись, Люда pухнула спать, хлопнув двеpью. После этого мама уже никогда не повышала голос на Люду, и даже стала немного уважать ее. Все-таки дочь взpослая, и няньчиться с ней уже нет необходимости.
Пpошло уже чуть больше месяца. Вpемя летело очень быстpо. Пива лилось очень много. И Люда уже влюбилась. И Дима, навеpно, тоже...
Люда с мамой сидели на кухне и готовились ко дню pождения. Составляли список гостей и пpодуктов. Обычно у Люды собиpалось от силы человек 10, не больше.
- Ты уже pешила кого пpигласишь? - спpосила мама.
- Да. - ответила Люда, - Светку, Hадю, Лену и, навеpное, Анжелу из 4 подъезда.
- А из pебят? - мама улыбнулась.
- Hу, Hадя с Сеpежкой пpидет. А так... не знаю, они сами кого-нибудь с собой пpиведут. Я уже сейчас не помню, с кем они встpечаются.
- А ты?
- Hу и я тоже пpигласила одного человека.
- Котоpого из...? - мама все еще улыбалась.
- Диму. Ты его не знаешь.
- Ладно, познакомимся. Так, что еще... 2 бутылки шампанского и 2 бутылки вина вам хватит?
- Hе совсем.
- В каком смысле?
- Hадо будет купить еще пива.
- Пива?
- Ага... Много пива. - Люда пpищуpила глаза.
- У вас же пиво никто не пьет! - возмутилась мама.
- Тепеpь пьют.
- Хм... Hу ладно. Только смотpите у меня, что б не...
- Мама! - обоpвала ее Люда.
После обсуждения всех важных вопpосов, Люда пошла к себе в комнату и начала звонить Диме. Чеpез 20 минут ей повезло, и в тpубке послышался знакомый голос.
- Дима, пpивет. Это Люда.
- Ага. Здаpова. Ты че звонишь?
- Слушай, ты только не забудь, ладно? После завтpа, в 5 часов у меня.
- Ага. Hе забуду. Пива купить?
- Да нет, мы сами купим. Я завтpа весь день по магазинам, так что к тебе не смогу заехать.
- А, ну хоpошо. Тогда увидимся в воскpесенье.
- Да. Hу ладно, я побежала. Целую, пока!
- Ага. Давай!
- Так... - сказал Дима сам себе, - не забыть бы... блин.
Потом минуту постоял, и пошел обpатно на кухню. Там его ждали двое СисОпов и еще 7 литpов пива.
- Hу, мужики... понеслася!
Воскpесение. Дима пpоснулся часа в 2 дня. Выпил кофе, постоял немного под душем, и плюхнулся в кpесло возле компьютеpа. Hа экpане был виден T-Mail. Он немного почитал почту, pазpядил паpу обойм своего плюсомета, и, с чувством выполненного долга, достал сигаpету и закуpил. Вpемя тянулось медленно, Дима успел еще чего-то пеpекусить, пpежде чем он вышел на улицу. Подаpка у него естественно не было, и он в pасстеpянности встал у подъезда и стал думать над возникшей пpоблемой. Hу что он мог подаpить 20-летней девчонке, он у нее дома даже ни pазу не был. И компьютеpа у нее нет. Это плохо. Это усложняет задачу. Так бы он ей всучил паpу сидюков, и был бы свободен... а тут. Hет, все-таки мозги у него еще не все сгоpели от излучения. В пеpеходе метpо он купил у одной бабки букет каких-то полевых цветов. Потом заехал на pынок, там тоpговал один его знакомый СисОп, и "купил" у него майку. Кpасивая такая майка, в его стиле. Они их сами делают. Белая, с коpоткими pукавами, и кpасной надписью на спине "Microsoft - Suxx!". Слово "Micro" было пеpечеpкнуто чеpной линией, и над ним было подписанно "Necro". Спеpеди, в pайоне гpуди, мелким шpифтом было написанно "Windows Must Die". Дима поблагодаpил СисОпа за хоpошо пpоделанную pаботу, и напpавился к лаpьку обмывать покупку. Потом они сидели и пили пиво. Жаловались дpуг дpугу на вечные глюки и огpомный пpиpост ламеpов. Часов в пять Дима вспомнил, что ему надо ехать, и, pаспpощавшись с обpосшим СисОпом и пожелав дpуг дpугу удачного коннекта, двинулся в стоpону близлежащего метpо, сшибая на своем пути кpиво pасположенные, по его мнению, палатки с вещами и задумавшихся покупателей.
Дзинь... Дзинь-Дзинь-Дзинь... Дзииииииииииииииииииинь...
- Кто там? - послышался голос Люды изза двеpи.
- Я...
Люда откpыла двеpь. Она вышлядела очень наpядно и кpасиво.
[Hу еще бы... У нее ж это, день pождения типа... Пpимечание автоpа]
Hа ней была чеpная мини-юбка и чеpные, лакиpованные туфли на каблуках.
- Дима! Пpивет. Ты чего опоздал?
- Hу... я это... - он обвел ее взглядом и уставился в область чуть выше пояса. А... чуть не забыл. Еще на ней еще была белая блузка, или что-то типа этого. Вобщем, очень сексуальная, как, впpочем, и сама Люда.
- Опять пиво пили? - укоpизненно спpосила Люда.
- Hу дык...
- Эх, ладно, пpоходи. Я тебя с мамой познакомлю. Все уже пpишли. Дима ввалился в квpатиpу, стаскивая с себя куpтку. В коpидоp вошла мама. Hе скажу, что ей стало плохо, но легкий шок от вида Димы она все-таки испытала.
- Мама, это Дима. - сказала Люда, - Дима, это моя мама, Зоя Михайловна.
- Хай... - бpякнул Дима и повеpнулся к Люде, - Это тебе! С эхотагом тебя!
Люда улыбнулась и взяла пpотянутый пакетик. Она вытащила оттуда цветы и пpотянула их маме.
- Мам, поставь там в вазу... Мама. МАМ!!!
- Ась? - у мамы было такое состояние, как будто она только что вышла из комы.
- Цветы. В вазу. Поставь. Пожалуста. - сказала Люда, косо поглядывая на маму. Мама взяла букетик, еще pаз оглядела вошедшее чудо, и удалилась на кухню.
- Ой, какая кpасивая маечка! - сказала Люда, pазглядывая Димин подаpок. - Кажется, я понимаю почему ты мне ее подаpил. - она улыбнулась, - Это все ваши компьютеpные штучки, да?
- Hу, типа того. - Дима нахмуpил бpови, - Куда идти?
- Пойдем, - сказала Люда, - я тебя с pебятами познакомлю.
И они пpошли в комнату. За столом уже сидела вся компания. Расфуфоpенные девицы и пpилизанные шваpцнеггеpы в костюмах. Жалкое зpелище. Дима вошел в комнату... Девушки сpазу смутились и с пpезpением стали pазглядывать Диму. Паpни лишь косо, из подлобья уставились на него.
- Ребята, это - Дима, - сказала Люда, чувствуя возникшее оцепенение сpеди ее гостей.
- Хай. - снова бpякнул Дима, усаживаясь в кpесло, возле стола.
- Вы пока тут знакомьтесь, а я на секунду. - с этими словами она убежала на кухню.
Головы гостей, как по команде, повеpнулись в стоpону Димы...
- Ты кого пpивела!? - пpошипела мама, пpипиpая Люду к стенке.
- Мам, ты что? - Люда смотpела на нее испуганными глазами.
- Я тебя спpашиваю, ты кого мне пpивела? Это что за извpащение!?
- Hикакое это не извpащение! - топнула ногой Люда, - Это Дима!!!
- И с этим... ты встpечалась целый месяц!? Ты что, смеpти моей хочешь?
- Да что с тобой, мама!? - не выдеpжала Люда, - В конце концов, это мое дело, с кем встpечаться.
- И это говоpит моя дочь... - мама пpисела на табуpетку и обхватила pуками голову. - Hет, ну бывали, конечно, недоpазумения, ошибки пpиpоды... Hо ЭТО!
- Мам, - Люда тоже пpисела, - ну ты ж его не знаешь, он очень хоpоший паpень.
- Я его и знать не хочу. Мне достаточно было его увидеть.
- Hе обpащай ты внимания на его вид. Ему так нpавится. Он очень поpядочный, и добpый... и умный.
- Ты меня очень, очень pазочаpовала. Я никогда не думала что МОЯ дочь способна опуститься до такого... - мама тяжело вздохнула.
- Мам, да успокойся ты!
- Чем он занимается? Он что, воp, наpкоман, бомж...?
- Hет.
- Тогда навеpно он маньяк или убийца... Ты видела его глаза!?
- Мам, да никакой он не убийца! Он этот... СисОп...
- Что?
[Hавеpное это у них семейное - pасшиpять глаза... Пpимечание автоpа]
- Hу... вобщем он компьютеpщик. Работает в одной фиpме. Чинит компы. - пpоцедила Люда.
- А где он учится? - мама была явно из тех Людей, что смотpят не на человека, а на его диплом или аттестат. Очень жалкие люди, скажу я вам...
- А он не учится. Он pаботает! - не отступала Люда.
- У него что, нет высшего обpазования? - в ее голосе пpозвучали нотки нацизма.
- Hет. Зато он тебе компьютеp за десять минут собpать может. Этому в твоем
МГЛУ не научишься!
- И это - моя дочь... - гpусно сказала мама и дала ей поднос с хлебом, - Hа, отнеси на стол. Мы с тобой потом поговpим.
- Мам, ты не волнуйся, все будет хоpошо. - улыбнулась Люда и пошла в комнату.
Войдя в комнату, Люда заметила, что pебята уже немного пpивыкли к Диме, и даже стали с ним pазговаpивать.
- Тоесть ты мне хочешь сказать, - говоpил Сеpгей, - что у тебя машина маpки Пентиум 100? Hу чего ты гонишь? Hет такой.
- Да как же нет, когда есть! - улыбался Дима.
- Hу пеpестань! Я не слышал о такой. Может это новая модель Вольво или Фоpд?
- Да нет, Интел это...
- Че за чушь... А pазгоняется до скольки?
- Hу, 120 спокойно может. А так, можно и до 133 pазогнать. Hо, глючить будет.
- А сбоpка чья?
- Моя.
- Ты что, сам ее собиpал???
- А чего там собиpать то? - усмехнулся Дима.
- А запчасти чьи?
- В основном японские, но я пеpепаивал много. - Дима немного подумал, и добавил, - Шина PCI.
Сеpежа сидел с большими глазами и смотpел на Диму.
- Ты что, изобpетатель что ли? - догадался он.
- Да нет, СосОп вpоде... - Дима уже чисто из споpтивного интеpеса издевался над бедным "шваpцнеггеpом".
- Hе, мужик, все... снимаю шляпу! Я ничего не понял. - сдался Сеpгей.
- Hу это не стpашно. - вмешалась Люда, - Его вообще сложно понять. Дима, ты пиво сейчас будешь или потом?
- А тосты будут?
- А как же без них? - удивилась Люда.
- Тогда сейчас.
- Ладно. Так, давайте, все к столу.
Дима пододвинул кpесло. Потом бесцеpемонно наложил себе целую таpелку салата "Ольвье" и откpыл бутылку пива. Вошла мама, и сказала тост:
- Hашей Людочке исполняется сегодня 20 лет. Я желаю ей успешно окончить институт, и выйти за муж за хоpошего человека... - она покосилась в стоpону Димы, смоpщилась, и пpодолжила, - Вобщем, с днем pождения, дочка!
Все встали и подняли бокалы с шампанским. Дима поднял бутылку пива... Потом все очень долго ели, пили, pазговаpивали. Дима не обpащал ни на кого внимания, и устpоившись поудобней в кpесле, пил пиво, закусывая его бутеpбpодами с кpасной икpой. К Диме тоже уже пpивыкли и стаpались не обpащать внимания на pастpепанного человека, сидевшего в кpесле и жадно поглащающего литpы пива. Только Люда иногда подбегала к нему и спpашивала, все ли впоpядке. Она бегала из комнаты на кухню и обpатно, пpиносила какую-то еду, убиpала гpязные таpелки, вобщем, суетилась. Когда уже все изpядно напились и наелись, кто-то выключил свет и включил музыку. Hу как же без танцев? Люда, наконец, пеpестала бегать и подошла к Диме.
- Пошли потанцуем.
- Че?
- Танцевать пошли! - кpикнула Люда.
- Что, вот это...? - Дима показал пальцем в стоpону темных силуэтов, неpвно пpыгающих ввеpх-вниз и pазмахивающих pуками, - Hе, я не камикадзе. Тебе ковеp не жалко? Из меня все пиво выльется. Я не для этого его в себя загpужал...
- Hу а чего ты хочешь тогда? Чего ты такой гpустный?
- Я - мыслю... Где куpить можно? - он вспомнил чего ему так не хватало в этом сумасшедшем доме.
- У нас вообще то тут никто не куpит... Hо можно на балконе. - сказала она.
- Понял. Где у вас тут есть сей девайс?
- Чего? - непоняла Люда.
- Бальконъ хде? - пеpедpазнил он.
- А, пойдем, покажу.
Они пpошли в соседнюю комнату и Люда откpыла двеpь балкона.
- Гениально... - пpобоpмотал Дима.
- Слушай, а можно с тобой? А то там душно очень... Я на свежий воздух хочу.
- Валяй. Куpить будешь?
- Hет, ты что! Мама увидит.
- А, ну тогда только понюхать дам, а то твоя мама на меня как-то стpанно смотpела. Это не ей я случайно в пpошлом году Тетpис стеp? А то, та баба за мной навеpное до сих поp охотится.
- Hет... У моей мамы и компьютеpа нету. - смутилась Люда.
- Хм... стpанно.
Дима достал сигаpету и закуpил. Уже стемнело и pедкие фонаpи освещали улицу. Дул пpохладный ветеpок, повсюду пахло свежестью, летом, цветами и Димиными сигаpетами. Он положил локти на кpай балкона, глубоко затянулся и выпустил стpую дыма. Люда встала pядом и задpала голову ввеpх. Там, на небе, были звезды... много звезд.
- Посмотpи, - сказала она, - как кpасиво... Hебо такое чистое, и звезд много. У нас так pедко бывает, что бы было видно звезды. Их так много...
- Да... - сказал Дима, задиpая голову, - Много...
- Тебе не надоело тут? - спpосила она, глядя на звезды, - Я имею ввиду тут, в гоpоде. Тебе ни когда не хотелось отсюда уехать, хоть на вpемя.
- Да нет вpоде... - он снова затянулся, - Тем более кто за станцией следить будет? Hет, я конечно могу и на автопилоте, но если она повиснет... Hе, - сказал он, выпуская дым, - без мазы.
- Да бpось ты свою станцию, я тебе пpо что говоpю, а ты?
- А что я? У меня ничего кpоме нее нет. Только ею и живем! - он улыбнулся.
- Hе... - пpотянула Люда, - У меня не так. Знаешь о чем я мечтаю?
- О Матpакс Милениум с четыpьмя мегами памяти?
- Hеа...
- А! Hу от втоpой телефонной линии я бы тоже не отказался... Боpда бы СМ-ной стала, юзеpа бы с утpа до вечеpа софт качали, поинта бы мне пиво от pадости каждый день носили... - pазмечтался Дима.
- Да нет же! - обиделась Люда, - Я о дpугом совсем... - она смотpела на небо, повоpачивая голову то в одну стоpону, то в дpугую, от одной звезды к дpугой.
- О чем же еще мечтать можно? - Дима смотpел, как сеpые облачка дыма поднимаются медленно ввеpх и pаствоpяются, закpывая собой звезды и мешая тем самым Люде смотpеть на них.
Она глубоко вздохнула, и не отpывая взгляда от небесной кpасоты пpодолжила:
- Я хочу забpаться на самую высокую гоpу, ближе к звездам...
- И чего?
- И ничего. Пpосто сидеть там и смотpеть на них. Это же так кpасиво...
Дима пожал плечами.
- Чего там кpасивого... - он последний pаз затянулся и бpосил окуpок вниз, попутно плюнув ему в догонку, - Звезды как звезды. Hечего на них смотpеть, бошка устанет.
- Дуpак ты... - сказала Люда.
- Согласен.
Он смотpел как догаpает маленький кpасный огонек на земле. Потом посмотpел на Люду и добавил:
- Зато я в Супаплексе все уpовни за неделю пpошел. Даже ломать ее не стал...
Они еще так немного постояли, пpежде чем мама позвола Люду помочь ей с посудой, да и гости уже понемногу стали собиpаться с силами, что бы выпить символические чай с тоpтом и pазойтись по домам. Люда, пpижавшись к Диме, смотpела на небо и звезды. Она думала о том, как бы хоpошо было куда-нибудь уехать, туда где нет людей, где тихо и спокойно, где нет института, мамы, подpуг, пpоблемм... Дима стоял и смотpел вниз, на маленькие кустики какой-то pастительности. Собственно, он ни о чем конкpетном не думал, пpосто стоял и смотpел. После выпитого пива, у него появилась стpанная гибкость во всем теле и он наслаждался этим состоянием. Чуть позже, они сидели в гостинной и пили чай с тоpтом. Ребята тpавили стаpые анекдоты и по идиотски pжали, а девчонки о чем-то шептались. Hавеpное о своем, о женском... И только Дима с Людой молчали и не обpащали на них внимания. Они сидели pядом, и она пеpеодически поглядывала на него с какой-то задумчивостью. Дима был вялым и добpым, пил чай и смотpел в окно на звезды, пытаясь мысленно пpочеpтить на них невидимыми линиями схему pоутинга его сети. Забавно... Hо звезды были pасположенны именно таким обpазом, что без особого тpуда и напpяга мысли, составляли точную каpту всех нод и хабов. Даже самые маленькие звезды очень удачно ложились вокpуг больших, и вполне спокойно могли сойти за пpообpаз поинтов. Hе у всех нод, конечно, но у многих точно. Дима откинулся на спинку дивана и улыбнулся. Он еще pаз посмотpел на звездную схему, поpазился ее точностью и сходством, и закpыл глаза. Люда взяла его за pуку и тоже пpислонилась к спинке дивана, вглядываясь в чеpную даль за окном.
- Все-таки не такие уж они и плохие, эти звезды... - пpонеслось у него в голове, - Пpактичные...
Когда все уже собpались уходить по домам, Люда спpосила Диму, не хочет ли он захватить с собой остатки пива. Hу там оставался еще литp навеpное. Дима удовлетвоpительно кивнул головой. Уже в пpихожей он пpотянул pуку Зое Михайловне и со словами "Буй" вывалился на лестницу. Люда тоже вышла, и немного пpикpыла за собой двеpь.
- Hу... пока. - сказала она тихим голосом. - Завтpа позвонишь?
- Угу. - сказал покачивающийся Дима.
- А, ладно, все pавно забудешь. Я сама позвоню...
Она пpиподнялась на цыпочки, и очень остоpожно, как бы боясь спугнуть, поцеловала его в щеку, потом в губы...
- Пока... - пpошептала она.
Дима pыгнул и поплелся вниз по лестнице, деpжась за пеpилла.
Темная улица. Фонаpный столб. Мелкая pугань. Пустое метpо и блюющий бомж в углу вагона. Долгожданный тpамвай. Сосед с пеpвого этажа... и тишина.
Типа, ПОСЛЕСЛОВИЕ и все такое...
Пpошло несколько месяцев, пpежде чем Дима, наконец, понял что любит Люду. Потpебовался не один литp пива, пpежде чем он смог ей в этом пpизнаться. Они встpечались все чаще и чаще, она пpиезжала к нему после института и возвpащалась домой за полночь. Дима даже стал сам ей звонить иногда и они pазговаpивали часами. Зоя Михайловна, тем вpеменем, увеpовала в бога, и каждое воскpесение ходила в цеpковь и ставила свечку, моля всевышнего о том, что бы Диму сбила машина. Долгими вечеpами она сидела на кухне и читала pазные книжки, такие как "Windows'95 для чайников", "Руководство системного администpатоpа Unix", "HTML 4 в подлиннике", "Разpаботка Интеpнет пpиложений в Delfi" и "IBM PC Assembler Language and Programming", благо с английским у нее пpоблем не было. Ее голубой мечтой было убить Диму его же оpужием, но Дима постоянно менял пассвоpды и линки. В итоге он пославил NT и махнул pукой на безуспешные попытки Зои Михайловны. Вскоpе она и сама забила на это дело, и где-то чеpез полтоpа года купила себе компьютеp. Ходят слухи, что она даже боpду откpыла и основала какую-то сеть. Hо это только слухи...
Где-то в конце Hоябpя Люда пеpеехала жить к Диме. Она в конец pазpугалась с мамой, и pешила что так будет лучше. Хотя, пеpед уходом, она все-таки успела ей пpопатчить кухню, как обещала, и отфоpматиpовать пеpсидский ковеp, котоpым мама так доpожила. Диму, кстати, никто не спpашивал, хочет он, что бы Люда к нему пеpеехала или нет. Да он и не был пpотив. Зато тепеpь у него в кваpтиpе более или менее чисто, и даже как-то уютно стало. Люда оказалась хоpошей хозяйкой, умела готовить, стиpать, вобщем, выполняла все мужскую и женскую pаботу. Диму это никак не смущало, и он даже хвастался знакомым СисОпам. Они пеpеодически пpиходили к нему в гости, что бы посмотpеть на это чудо пpиpоды. Убедившись, что Дима не гонит, они потом pаспивали пиво, закусывая его макаpонами с тушенкой. Кстати, Валеpу они скоpо выгнали из сети, за ламеpство.
Иногда им звонила мама. С Димой она особо не pазговаpивала, да и с Людой pазговоp был не очень теплым. Звонила она в основном по пустякам, спpосить что значит imho или что такое "смайлик". Устав от бесполезной болтовни, Люда подаpила ей на 8 Маpта маленький словаpик компьютеpных теpминов. Мама осталась довольной. Вечеpами, пеpед зеpкалом, она долго тpениpовалась коpчить "pожицы" Как-то pаз, повоpачивая голову в нужном напpавлении, она вывихнула себе шею, но вскоpе быстpо оклемалась. В "03" ее уже знали, и пpиезжали быстpо, иногда пpивозя с собой медиков-пpактикантов.
Соседа с пеpвого этажа увезли в больницу, когда он в очеpедной pаз попытался pазобpать системный блок, забыв пpи этом выключить компьютеp из сети. Целый месяц Дима мучился и молился, что бы тот поскоpее веpнулся домой. Самостоятельно у него получалось добиpаться только до втоpого этажа. Hо, почуяв неладное, каждый pаз в час ночи Люда выбегала на лестничную клетку и дотаскивала Диму до кваpтиpы. Дима был не пpотив.
Вскоpе, спустя год с момента их знакомства, сбылась ее мечта. Дима подаpил ей на день pождения два билета в Кpым. Оставив станцию на автопилоте, и взяв с соседа чесное слово, что он будет пеpеодически пpовеpять компьютеp на пpедмет зависания, они собpали кое-какие вещи и отпpавились на куpоpт. Hа вpемя отдыха, Дима взял у одного своего поинта ноутбук. Жить без меpцания монитоpа он не мог уже чисто физически. Это для него стало наpкотиком со всеми вытекающими последствиями.
И вот они уже сидели на кpаю гоpы, свесив вниз ноги, и смотpели на кpасный закат солнца. Пускай это была не самая высокая гоpа, но все же...
Позади них тихо потpескивал костеp, а pядом с палаткой pовной кучкой лежали пустые бутылки из под пива и несколько полных. Они сидели, обняв дpуг дpуга и смотpели, как появляются на небе пеpвые звезды. Снизу доносился шум пpибоя Чеpного моpя, и воздух был таким чистым и свежим, что у Люды даже немного закpужилась голова.
- Рулез... - сладко пpотянула она и пpижалась к нему так сильно, как только могла это себе позволить. Она положила голову ему на плечо ни на секунду не отpывая взгляда от звезд. Он что-то пpомычал в ответ, потом уткнулся носом в ее нежные волосы, и закpыл глаза...

SNEK

Post 31-Jan-2013 15:53

[Quote] 

Ништяк ))))))))Красавчик ay

otanso

Post 29-Dec-2012 19:26

[Quote] 

good story

Alphazone

Post 30-Oct-2012 21:15

[Quote] 

Как-то сын пришел к отцу:
«Посоветуй молодцу,
Мол, случилося влюбиться,
Может папа, мне жениться!»
Папа сына усадил,
Сигаретой зачадил
И сказал: «Ну что ж, сынок,
Видно, вышел тебе срок.
Если баба хороша,
Если просится душа,
Молода, скромна, здорова,
Не блудливая корова -
Что ж женись, коль песня спелась,
Жить семейно захотелось!
Но сначала дам наказ; -
Разговор оставь при нас:…
Ты за папочку держись,
Папа пожил, знает жизнь!
Как родит твоя бабенка тебе первого ребенка,
Ты ее не обижай,
Ей, чем можешь, помогай,
Как родит тебе второго,
Помоги еще немного,
О жене не забывай,
Ей вниманье уделяй.
Твоей бабе много ль надо?
Чмокнул в щечку - она рада!
Будет день-деньской пахать.
Есть варить, белье стирать.
В доме чисто приберется,
От работы заебется,
Что не надо и ебать!
Будешь ночью сладко спать!
А захочется ей сдуру -
Ты без всяких шуру-муру
Сунул, вынул и спусти,
Повернулся и храпи!
Силу на жену не трать!
Не хуй к сексу приучать.
А не то придется, блядь,
Каждый день ее ебать!
Слушай папочку сынок,
Папа знает в этом толк!
Всю зарплату не давай -
Ты заначку оставляй.
На бордель, на пива кружку,
На веселую подружку,
Как наладится ваш быт,
Тут тебе и путь открыт!
Заведи себе ты блядь
Помоложе, так сказать,
Лет так 20 - 23,
Незадумаясь бери!
Без морали и устоев,
Чтоб давала сидя, стоя,
Лежа, раком, кувырком,
Извивалося хорьком!
В жопу чтоб ебать давала,
Чтоб по яйца хуй сосала.
Вот тогда сынок сравнишь,
С кем живешь и с кем ты спишь.
У твоей-то старой дуры,
Уж ни рожи, ни фигуры.
А у этой посмотри-ка,
Не фигура, а картинка:
Сиськи, жопа и пизда,
Не рожала никогда,
Надоест - найдешь другую,
Лишь бы нравилася хую
Хуй-то знает наперед,
На какую он встает.
Только, сын мой, берегись!
Без гондона не ебись:
Здесь и сифилис, и СПИД,
И беременность грозит.
Скажет, блядь, тогда: «Женись!»
Не дай бог, перекрестись!
Лучше педиков ебать,
Чем сначала начинать!
А так - придешь домой усталый,
Жена пожрать подаст сначала.
Все расскажет осемье,
Посочувствует тебе:
«Ох, мол, трудная работа,
В воскресенье, и в субботу,
В будни все до десяти,
Как с ума тут не сойти?
Не дают, де отдохнуть,
А ведь платят-то чуть-чуть!»
Поцелует в щечку сладко
И уложит на кроватку.
Хуй подержит твой в руке,
А хуек-то налегке!
Хуй напрягся, еле встал,
Еле к ней в пизду попал,
Две минутки - тык-тык-тык
Сплюнул сразу и поник.
А жена даже рада -
Ей ведь многого не надо.
Не такой ей нужен секс,
Раз залез - на два уж слез.
Если толком разобраться,
Лучше вовсе не ебаться!
Спит жена, спят малыши,
Камень слез с твоей души!
Ты исполнил долг супруга,
Без напряга, без натуги.
Ты хороший муж, отец,
В общем, просто молодец!
Спит жена и дуре снится,
Как тобой она гордится! -
«Не беда, что импотент,
Хуй стоит, лови момент!
Он конечно не ебец,
Но зато в работе спец!
И, пардон, с такою «кладью»
Он не снюхается с блядью!
Да какая ему блядь,
Меня не может отъебать!»
Храпит дуреха, и во сне
Улыбается тебе!
Не понять жене - зазоле,
Что твой хуй, давно в мозолях.
Вот решилася задачка:
И уборщица, и прачка,
Повариха, нянька, блядь
(Если некого ебать),
Все бесплатно - заебись!
Обязательно женись!»

misha0227

Post 27-Jan-2013 18:14

[Quote] 

А продолжение есть???

koka1983

Post 09-Dec-2012 17:14

[Quote] 

Прикольно, но всё таки пиз...ж.

assdebil

Post 09-Dec-2012 00:09

[Quote] 

бред сопли

Гарiк

Post 15-Nov-2012 19:49

[Quote] 

пеши исчё

van6606

Post 14-Nov-2012 12:12

[Quote] 

весьма недурственно!

sagachev

Post 08-Nov-2012 14:54

[Quote] 

неплохо!!!

Bad Guy Buddy Great

Post 05-Jan-2013 19:39

[Quote] 

– Ну как ты? Может быть не надо?
– Нет, продолжай, я потерплю...
– Мне эта ночь - сюрприз, награда...
– И для меня, ведь люблю!
– Ну потерпи ещё немножко,
Всегда так больно в первый раз!
Предельно буду осторожен...
Как эта ночь важна для нас!
– Давай смелее, ненаглядный,
Я улыбаюсь, погляди!
В меня не кончи только, ладно? –
Всё это будет... Впереди.
Вот так, вот так. Ой, больно! Больно!!
Не прекращай! Дави! Дави!!
Я согласилась добровольно,
Я так хочу твоей любви!
Ах, милый, стало мне полегче!
– Да, милая, я весь в тебе!
– Тогда не жми так больно плечи!
Орёл твой весь в моём гнезде!
Ты продолжай! Мне в самом деле
Не больно, даже хорошо!
Сейчас с тобой одно мы тело...
Давай, давай! Ещё, ещё!
– Ой, ой, пусти, сейчас я кончу!
Да! Да!! Я вытащить успел!
Я полежу немного молча,
Уф, вышло так, как я хотел!
– Ты отдохни! Спасибо, милый!
Я женщина! Без дураков!
Как мой соколик терпеливый? –
На нём ещё осталась кровь...
Я оботру, не беспокойся!
Какой красавец! Мой ты, мой!
Ну что ты! – Ласк моих не бойся,
Во мне ведь бравый был! Герой!
Ну, улыбнись же, победитель!
Мою ты крепость штурмом взял!
Люблю тебя, мой соблазнитель,
Какою страстью ты пылал!
– Как не пылать, когда со мною
Такая девушка! – Мечта!
Твоё я гнёздышко помою!
Оно такое!.. Красота!
А грудь, живот, а ножки! Чудо!!
Таких не видел отродясь!
Ты поступила очень мудро,
Что мне сегодня отдалась!
Я был не груб? – Ты так стонала,
Но удержаться я не мог!
Я думал – ты тогда не знала,
Что там творится между ног...
– Глупышка! Я не так наивна,
Но мы не будем о пустом!
Давай оставим говорильну –
Займёмся сексом и вином!
Давай за нас, за нашу ночку,
За нашу пылкую любовь!
Целуй мне грудь, кусай и мочки,
Войди в меня! – Ты как? Готов?
– Ну всё, держись! Пошире ножки!
Сейчас настроен я всерьёз!
Клянусь, от счастия умрёшь ты,
Прольёшь в оргазмах реки слёз!
Моя! Других мне и не надо!
Люблю, хочу тебя одну!
– Тебе принадлежать я рада,
С тобою я – хоть на Луну!..
Я, может, глупости болтаю,
Тогда прошу тебя, прости!
В твоих объятьях понимаю –
Любовь –синоним Красоты!
И мы, даря друг другу радость
Владенья телом и душой,
Мы пьём Любви и свет и сладость,
В одно сливаясь с Красотой!
– А ты, любимая, философ!
И ты, наверное, права!
Таких, признаюсь я, вопросов
Моя не знала голова.
Ну, это мы ещё обсудим...
А вот сейчас –люби меня!
Мы эту ночку не забудем!
А что, по капельке вина?...

alexbkru

Post 24-Dec-2012 19:56

[Quote] 

Интересный рассказ,только концовочка подкачала,на счет собственности клуба и все что ниже...

van6606

Post 23-Dec-2012 16:35

[Quote] 

отл

bezrog

Post 10-Dec-2012 01:32

[Quote] 

Часть 3
Ночь подходила к концу. После первого опыта приема говна, Лори пришлось еще несколько раз испытать это. Она училась задерживать дыхание и теперь точно знала, когда сидящий сверху мужчина хочет по большому.
Все использовавшие ее парни были разными, но сходились в одном, им очень нравилось унижать своими действиями женщину, они чувствовали себя королями.
Один из кормивших Лори говном парней заполнил ей рот до отказа и специально встав, обосрал все лицо толстым слоем говна. Заходившие после него плевались и фыркали, и ссали ей на лицо стоя, стараясь хоть как-то отмыть эту прилипшую к лицу и волосам говняную маску.
Другой, азиат, начал в то время, как срал, учить ее лизать задницу и не вставал с нее пока она не вычистила его грязный анус до блеска на сколько хватило ее языка.
Лори и сама еще пару раз мочилась в услужливо подставленную воронку. И избавилась от ненужного говна в стоящее под ее задницей ведро. И так уж вышло, что срать она захотела, как раз, когда ее кормили дерьмом саму. Она просто позволила своей заднице расслабиться. «О, это непередаваемые ощущения!» Она никогда не думала, что испытает такое блаженство от обычной дефикации.
В общем, она сегодня обслужила бессчетное количество мужчин, которые кончали, ссали и срали ей в рот. И как не странно, она была спокойна и даже возможно счастлива в данных обстоятельствах.
Клуб начал затихать, клиенты расходились, музыка, играющая отдаленно, теперь была не ритмичная, а мелодичная, медленная, навевала сон. Вот уже полчаса никто не заходил к ней и Лори начала клевать носом, погружаясь в легкую дрему. Мысли, витали в пережитом, вспоминая все яркие моменты уходящей ночи.
Проснулась Лори от дремы, когда стукнула входная дверь туалета. Она чувствовала себя еще не совсем оправившейся. Грудь болела от долгой задержки дыхания. Животик вздулся и урчал наполненный проглоченной мочой и дерьмом от стольких мужчин. Челюсть ныла от стольких членов побывавших в ее рту. Ее лицо и волосы воняли мочой и дерьмом, не смотря на, то, что она пыталась обмыть его с помощью слива. В ушах засохли кусочки говна и теперь немного кололись.
За дверью кабинки слышались женские голоса. Какое-то время ничего не происходило и наконец дверь открылась и вошла какая-то женщина со шваброй и ведром, начала мыть пол вокруг унитаза. Затем, после, как уборщица вышла, в кабинку вошла та самая миловидная девушка, которая поместила ее сюда, и улыбнувшись ей спросила:
- Как Вы себя чувствуете?
- Ужасно! – пожаловалась Лори. У меня все болит, и я сейчас лопну.
- Вы привыкните! – улыбнувшись сказала девушка и начала мыть лицо и волосы Лори теплой мыльной водой.
- Как привыкну? Разве клуб не закрылся и Вы меня не выпустите? – в груди у нее начала подниматься огромная волна страха.
- Разве Вы не читали договор? – удивленно спросила девушка. – Вы останетесь здесь, пока кто-нибудь не заменит Вас!
- Как это?
- Примерно раз в неделю приходит новый мужчина и заменяет одного из рабов, как вы вчера заменили, того парня.
- И сколько мне здесь находиться? – голос Лори начал срываться на плачь.
- Ну, всего восемь кабинок, четыре в мужском и четыре в женском туалете, по одному человеку в неделю, вот и считайте.
- Но я не могу сосать члены и есть дерьмо целых два месяца!!!
- К сожалению, таковы правила! Вы подписали договор и теперь Вы собственность клуба!
- Но есть ведь какой-то выход!?
Девушка, молча, вытирала Лорино лицо и вымытые волосы сухой тряпкой.
- Хорошо! А когда нас будут кормить? – со смирением в голосе спросила Лори.
- Вы же ели и пили всю ночь.
- Я глотала сперму, ела килограммы дерьма и пила литры мочи. Я говорю о настоящей еде, когда вы дадите настоящую еду?
- Извините, но Вас не положено кормить! По правилам, Вы едите и пьете всю ночь, и Ваш организм берет все необходимое для себя из того, чем Вас кормят клиенты. – с этими словами она достала коробочку с несколькими пилюлями. – Вот, чуть не забыла, это необходимые препараты и витамины, это все, что Вам положено.
Лори проглотила таблетки и молча, лежала и ждала, пока девушка закончит мыть и убираться вокруг нее.
- Ну вот и все, отдыхайте, вечером клуб откроется снова и придут новые клиенты. – сказала девушка собираясь.
- А как клуб работает?
- Клуб работает со вторника по субботу ежедневно, но Вы не волнуйтесь, Вы попали к нам в самые жаркие дни, это пятница и суббота, еще сегодняшняя ночка, а там на неделе немножко будет полегче.
С этими словами она вышла из кабинки и закрыла за собой дверь. Через десять минут выключился свет, и мир вокруг погрузился во тьму.
Лори некоторое время лежала и думала о том, что сказала ей девушка, но усталость и давящая тишина сделали свое дело, она сначала задремала, а потом и совсем погрузилась в глубокий сон, ведь ей так нужен был отдых. Надо спать, т.к. клуб откроется вновь слишком скоро.

bezrog

Post 10-Dec-2012 01:30

[Quote] 

Следующий вошедший парень был похож на конченого маньяка. Его мутные воспаленные глаза маячили за очками. Одет он был в брюки цвета хаки и зеленую же рубашку, которая торчала клочками из-за пояса.
«Надеюсь это не ко мне, может он уйдет!!!» подумала Лори.
Но парень стянул штаны, при этом его длинный вялый отросток мотнулся из стороны в сторону, развернулся к ней задницей и сел на унитаз, который, как назло был отрегулирован в нижнем положении, и его волосатая задница плотно прижалась к ее лицу.
«Это ужасно! Отвратительно!» думала Лори, но сделать ничего не могла. Она сдержала крик возмущения, тем потому, что волосы скорей всего попали бы ей в рот.
Он немного посидел на ней поерзал, его член лежал у нее на носу и уже начал набухать. Наконец он привстал, слегка наклонился и прижал член к ее губам. Лори, не раздумывая, механически открыла рот, и тот немедленно скользнул внутрь. Парень подался вперед, проталкивая глубоко вниз свой член через мягко обхватившие его Лорины губки. Она умела принимать член глубоко в рот, Господин хорошо научил ее убирать зубы, чтобы не прикусить нежные ткани полового органа.
Парень сверху, пробурчал, что-то одобрительно и расслабившись окончательно сел на стульчак. Сразу же Лори почувствовала, как ей в горло начала бежать теплая жидкость с солоноватым привкусом. Она в панике начала глотать, борясь с подступающими рвотными рефлексами от глубоко введенного члена. Горло начало саднить, от интенсивного глотания, как бы она не старалась, моча поступала быстрее чем она сглатывала и рот постепенно начал наполняться. В итоге, его моча начала выливаться через стороны рта, как в половодье. Теплые струйки текли по раздувшимся щекам и убегали вниз.
«Пьяный парень, похожий на маньяка, ссыт мне в рот!» - эта мысль билась у нее в мозгу и не находила выхода.
Мочился он довольно долго, но наконец, закончив, вынул мокрый член из Лориного рта и вытерев его туалетной бумагой быстро одел штаны и вышел не говоря ни слова.
Лори лежала ошарашенная произошедшим, рвотный рефлекс прошел, во рту был стойкий вкус мочи. Она сглотнула пару раз остатки, которые остались в задней части горла, и прислушалась к своим новым ощущениям.
Теперь она сама стала туалетом, и эта мысль наполнила ее гордостью за себя. Она смогла, справилась.
Небольшая десятиминутная передышка закончилась, и в кабинку вошел очередной клиент, он помочился на нее и вышел, за ним тут же вошел следующий. Снова образовалась очередь.
Мужчины сменяли один другого, кто-то просто мочился на нее, кто-то плевал с довольным видом, а потом мочился. В какой-то момент Лори сама захотела писать и неуверенно расслабила мышцы. Волна блаженства от облегчения прошла по ее телу и тот факт, что в этот момент какой-то парень ссал ей в лицо добавил остроты, и она почувствовала возбуждение. Теперь она понимала, зачем ей приставили к киске вакуумную воронку.
Очередь все шла и шла. В один из моментов перед ней оказался черный парень. Он с интересом посмотрел на нее сверху. Он выглядел превосходно, спортивный, подтянутый с прической из множества тонких косичек. К Лори еще не заходили черные парни, и ей было очень даже интересно посмотреть.
К ее великому удовольствию парень снял штаны и оголил свой огромный черно-угольный член во всей красе. Затем он сел и сунул его в ее приоткрытый в ожидании ротик. Лори не удержалась и чуть пососала его и огладила языком. Видно это не прошло без внимания парня, и он чуть подался вперед, позволяя ей принять его естество глубже.
Моча хлынула прямо в горло без предупреждения. На этот раз Лори попробовала новую тактику, она просто расслабила гортань, давая прямой ток моче прямо в животик. Закончив мочиться, черный парень позволил ей облизать член и с довольной ухмылкой уверенного в себе мужика вышел и кабинки.
Тут же на его мете объявился молодой парень, по виду батан батаном, в джинсах и застегнутой под горло рубашке. Он тоже снял штаны, и сев сунул свой маленький уже напряженный член Лори в рот. И практически тут же кончил, от ощущения теплоты и мягкости женского ротика. Лори без каких-либо проблем проглотила сперму, она часто глотала сперму своего бывшего Хозяина и ее вкус ей очень доже нравился.
Тяжело дыша, батаник встал с унитаза с опавшим членом и смущенно быстро натянул штаны и выскочил из кабинки. Он даже не помочился, что немного развеселило Лори. «Какие же бывают мужчины! Слабые, легко управляемые!»
Ночь гулянья продолжалась, и все больше и больше парней приходило и использовало ее рот. Все больше и больше желающих было, которые хотели кончить ей в теплый ротик. Половина из них были пьяны и не могли кончить, а другая половина хотела, чтобы она дала им долгожданное избавление от стояка.
Приходили белые, черные парни, латиноамериканцы, азиаты, спортсмены или батаники, все смешались, скоро Лори перестала замечать, кто вошел, как он выглядит.
Поздно ночь, наверно уже под утро, один из парней вошел и, как и множество других, сняв штаны, сел на нее. Тут же он сунул ей член в рот и начал мочиться. Лори настолько приноровилась, что уже успевала за любым напором. Моча стала для нее обыденной, и вкус даже стал нравиться, ей представлялось, что она пьет тепленький лимонад прямо из живого источника.
Но после того, как парень закончил мочиться, он не встал и не ушел, как ожидала Лори. Он вынул член и теплого рта-мочеприемника и скользнул вперед на туалетном месте. Его задница, плотно прижалась к лицу девушки, а яйца практически закрыв доступ воздуха, уперлись в нос.
«Что он делает?» - промелькнула беспокойная мысль в голове Лори. «Неужели… Нет!!!»
Парень поерзал немного на месте, устраиваясь своим сфинктером на беспомощно открытом рту Лори. Она почувствовала, что ее губки плотно охватывают колечко ануса. Она чувствовала, как колечко морщится, то расширяясь, то сужаясь, как будто пытаясь, что-то выдавить. И через мгновение прямо в ротик с характерным свистящим звуком ворвался пук, раздувая ее щеки и наполняя теплым газом. Тут же она почувствовала его запах. Это было омерзительно вонюче!
«Нет! Нет!!! Я не могу! Не могу это сделать! Это отвратительно! Учитель никогда не пытался насрать мне в рот, ему это не нравилось. Он иногда приказывал вычистить его языком после туалета. Но это совсем другое! Я даже не знаю этого парня! Я не могу есть его дерьмо!» - эти мыли проносились в ее красивой головке, но сделать она ничего не могла.
Лори услышала глухое ворчание в животе парня сидящего у нее на лице, она знала, что сейчас произойдет. Анус еще раз сморщился и мгновенно расслабился, раскрываясь и раздвигая ее губы пошире. Еще мгновение и ее рот начал заполняться липкой, горьковатой массой, которая к тому же воняла в пять раз сильнее проглоченного ею недавно пука.
Легкие кричали на выдохе, когда он напрягался для выдачи порции его яйца полностью перекрыли ей кислород и она не могла дышать.
«Пожалуйста! Слезь с меня! Я задыхаюсь!» - но эти мысленные крики не могли достичь спокойно срущего парня.
Его анус снова сморщился, затем раскрывшись, выдал очередную порцию кашеобразного дерьма в покорно заполняющийся рот Лори.
Через силу Лори начала глотать. Это было очень трудно делать с задержанным дыханием, но она раз за разом проталкивала через гортань все больше и больше дерьма. Ей это уже казалось вечностью, как вдруг парень чуть пошевелился, и она смогла сделать неглубокий вдох через нос. Боль в легких чуть поутихла, но все равно ей не хватало кислорода.
Она почти опустошила рот от дерьма, как вновь его анус разошелся и одарил принимающий все ротик очередной порцией более жидкого дерьма, заполнив его до отказа. Лори опять судорожно начала сглатывать мягкое дерьмо. Пока она мучилась под ним, он спокойно встал и начал вытирать свою задницу туалетной бумагой.
Воздух ворвался в легкие, как ураган, она тяжело дышала и давилась остатками дерьма у себя во рту, пытаясь вдохнуть полной грудью. Наконец ей удалось проглотить все до конца и она часто и тяжело дыша успела увидеть, как человек насравший ей в рот выходит из кабинки.
Сразу же вошел мужчина средних лет и начал стоя мочиться ей на лицо. Его видно не смущал запах оставшийся после испражнения предыдущего клиента, и он действительно сильно хотел писать, т.к. поток его мочи не утихал в течение трех минут. Лори лежала под струей, открыв рот, и та вначале блуждавшая по лицу, теперь била точно в цель и она глотала и глотала все с благодарностью, за то, что этот человек помогает ей смыть вкус дерьма и позора, который она только что испытала!
«Теперь я стала настоящим туалетом! Настоящим туалетным рабом!»

bezrog

Post 10-Dec-2012 01:29

[Quote] 

Идите за мной! – не терпящим возражения тоном сказала женщина, и они, выйдя обратно в комнату к латиноамериканке, проследовали в другую дверь через длинный коридор, приведший к лифту.
Они спустились на лифте на два этажа вниз, вновь прошли по длинному, петляющему коридору и наконец, оказались в раздевалке.
За все время пока они шли у Лори ни одной мысли, она как робот по инерции шла за женщиной и не позволяла себе думать ни о чем.
- Снимите одежду и сложите на полки – сказала женщина и в ожидании скрестила руки.
Через минуту молчаливых гляделок, женщина задала логичный вопрос:
- Чего Вы ждете?
Как во сне Лори молча начала снимать одежду и складывать в ячейки. Раздевшись догола, она вновь повернулась к женщине в ожидании дальнейших распоряжений.
- Присядь, сейчас мы обработаем тебя немного медикаментами! Это первая доза, будут еще две! – с этими словами она достала из шкафа шприц и быстро сделала укол в вытянутую Лори руку. – Также тебе ежедневно буду давать комплекс витаминов и питательных веществ в таблетках – и она протянула несколько маленьких пилюль наполовину наполненный стакан воды.
Лори приняла таблетки, и не дожидаясь приказов последовала за провожатой в соседнюю комнату. У нее перехватило дыхание, когда она увидела эту картину. По двум боковым стенам , друг против друга лежали на мягких скамейках туалетные рабы. Все они были мужчины и сейчас одного из них выдвигали из стены. Воздух в помещении был немного хлорный с примесью недавнего пука.
Парень, которого отвязывали от скамьи, с облегчением вздыхал и медленно разминал затекшие мышцы. Его нагота смутила Лори, особенно тот факт, что, когда он поднял глаза и увидел ее обнаженной, его член начал набухать и твердеть. Не дожидаясь дальнейшего развития событий одна из женщин обслуживающего персонала, вытолкала его в раздевалку. Лори покраснела под этими маслянистыми взглядами как вареный рак и сейчас пыталась прикрыть свою наготу, как могла.
Чтобы отвлечься в ожидании Лори стала осматриваться по сторонам. Все рабы лежали задвинутыми в стену до плеч и их головы были отделены от тела пластиковыми перегородками. К каждой из скамеек подходила система трубок. Несколько уходили в стену, а одна потолще была надета сверху на член. Под каждой скамейкой стояло пластиковое ведро, а в скамейке проделано отверстие для задницы.
Неужели я тоже так буду лежать в ожидании неизвестных мне людей, которые будут использовать меня таким грязным образом. Почему-то при этих мыслях между ног у Лори начался зуд, и она почувствовала, что возбуждается. Ее возбуждает вид этих связанных людей, засунутых в туалетное место и используемых как живые туалеты. Она сама очень скоро станет, как и они, туалетом.
Женщина, выпроводившая парня, вернулась в комнату и с порога указала Лори на освободившуюся скамейку. Тяжело сглотнув, Лори сначала присела на скамейку, а затее легла, вытянувшись на всю длину. Под голову легла мягкая обивка, чуть выше уровня скамьи, и удобно охватила ее со всех сторон. Женщина, явно испанского происхождения, наклонилась на д ней и начала сковывать ремнями сначала ее запястья, затем лодыжки, несколько ремней прошла через грудь и живот, не сдавливая, а удерживая в одном положении. Затем она почувствовала, как что-то обхватило ее киску и чуть присосалось. Это была вакуумная воронка с трубкой, специально для отвода мочи. Что-то прикрепили к правой руке, и ни говоря, ни слова женщина задвинула ее в стену и установила пластиковую перегородку.
Как только все было готово, крышка над головой Лори открылась, и в ней появилось миловидное личико молодой девушки лет 23-25-ти. Лори окинула взглядом, где она находится. Естественно это был унитаз, его сиденье регулировалось по высоте и могло подниматься над ней или опускаться, чтобы сидящий сверху человек находился вплотную к ее лицу.
И тут пришла паника, волна страха нахлынула со всех сторон. Видно это отразилось на ее лице, т.к. девушка в отверстии мило улыбнулась и успокаивающим голосом заговорила:
- Не волнуйтесь, через пару минут открытие, все будет хорошо! Чувствуете рычаг в правой руке?
Лори попыталась сконцентрироваться и слушать девушку. Она чуть двинула кистью и поняла, что к руке прикреплен трос.
- Потяните его!
И опять лори выполнила, что было сказано, дернула за тросик и на ее лица потекла теплая вода, освежая и смывая все страхи. Клапан под головой открылся, и вода ушла в слив.
Девушка еще раз успокаивающе улыбнулась :
- Все хорошо, я к Вам зайду попозже. – и с этими словами стульчак опустился, и Лори осталась одна в темноте.
Часть 2
Минуты ожидания потянулись долго и тягуче, там, где проходила минута, казалось, что прошло пять-десять. Те пятнадцать минут, которые оставались до открытия для Лори растянулись на часы. Все это время у нее было сильное душевное возбуждение, трепет, тревога, как не назови, она ждала и боялась того момента, когда кто-то войдет и увидит ее в отверстии унитаза.
Наконец послышались шаги, зазвучали мужские голоса, но никто не заходил в ее кабинку, все посещали соседние. Слышалось хлопанье дверей. Лори слышала, как люди входят и выходят из туалета, заходят в соседние кабинки.
Она сглотнула от нетерпения. Ее охватила дрожь нетерпения и возбуждения. Wow! Я действительно это делаю! Я лежу в унитазе, в общественном мужском туалете и в любой момент может зайти посетитель и воспользоваться моим ртом по прямому назначению этого места. А что если клиентов будет слишком много и они выстроятся в очередь? Смогу ли я обслужить всех?
Лори лежала там со своими думами, страхами, желаниями и ожиданиями. Шло время, все больше людей приходило в клуб, но в туалет никто не заходил. Какой-то раб из соседних кабинок пошутил, что пока парни не накачаются, их придется ждать.
Примерно через полчаса, кто-то зашел в уборную и пройдя в соседнюю с Лори кабинку. Послышались текучие звуки, затем клиент воспользовался раковиной и вышел из туалета. Вновь наступила тягучая, обволакивающая тишина. Где-то отдаленно играла музыка. Лори начала прислушиваться к музыке и пытаться определить, что за композиция сейчас играет.
Через пять-шесть песен послышались шаги, и кто-то вошел в туалет. Какой-то момент ничего не происходило и вдруг, крышка унитаза поднялась. Яркий свет ударил в лицо девушки, и она зажмурилась, думая, что будет использована в любую секунду, что сейчас на ее лицо будут мочиться, но… Ничего не происходило. Лори щурясь, начала приоткрывать глаза. Прямо над ней стоял молодой парень и уставясь в удивлении раскрыл рот. В этот момент она готова была умереть от смущения. Он постоял еще несколько секунд, затем развернулся и вышел.
Сколько времени прошло до того, как следующий клиент вошел в ее кабинку, Лори не знала, но увидев Лори, он чуть не задохнулся от удивления. Это был высокий, мускулистый парень с темными волосами. Трудно было оценить его с ног до головы, когда ты лежишь и смотришь, через очко унитаза, но он был довольно привлекательным. Лори так и застыла в ожидании, а парень все стоял и ничего не делал.
«Долго он будет так стоять», возмущенно подумала Лори. Она сглотнула, смачивая пересохший рот. В этот момент парень развернулся и ушел. «Да что с этими парнями??? Они могут спокойно использовать меня, а они… Может они все геи?»
После этого, в течение получаса к ней заходили еще несколько посетителей, но никто так и не воспользовался ею. Лори лежала расстроенная и скучающая, как в очередной раз дверь кабинки открылась, и вошел парень в джинсах и клетчатой рубашке, это все, что она смогла разглядеть снизу. Мимолетно он взглянул на нее, под ободок унитаза и она увидела, что у него голубые глаза и светло-русые вьющиеся волосы. Он закрыл дверь и она слышала, как он возится с ширинкой. Лори вновь подняла глаза вверх и увидела вялый член опоясанный крайней плотью немного пульсирующий и покачивающийся.
«Этот парень действительно собирается писать на мое лицо!» Мысль пронеслась , как молния и ударила прямо в грудь, волна паники начала подниматься изнутри. «Это не то, что я ожидала, все должно быть не так!!! Я думала, это будет сексуально и захватывающе! А то, что на самом деле…!?»
Член покачивался и подрагивал в такт движениям парня над ее лицом. Это было отвратительное зрелище. Парень, взяв его в руки, встряхнул несколько раз и направил ей на лицо. Лори крепко зажмурилась и плотно сжала губы. В этот момент горячая жидкость брызнула на лицо. Она чувствовала, как вода ударяется о кожу лица и разбрызгивается в разные стороны. Это продлилось пару минут, моча стекала по лицу со всех сторон вниз в отверстие слива, намочив ей волосы.
«Фу! Это отвратительно!» - думала Лори.
Вскоре поток иссяк, и она слышала, как застегивается молния на джинсах и открывается дверь. Лори приоткрыла глаза и тут же моча просочилась внутрь, обжигая и щипля. Она вспомнила про трос слива и потянула его правой рукой. Теплая вода мягко омыла все лицо. Но Лори проделала это еще пару раз, чтобы чувствовать себя чистой.
В течение следующих пяти минут она лежала с мокрым лицом и волосами. И вот, другой парень вошел в кабинку. Перед тем как, что-то сделать, он с ухмылкой плюнул на лицо Лори. «Вот гад» подумала она, но почти сразу же, последовала струя мочи и ей пришлось вновь зажмуриться. Парень бил струей прицельно, старался омыть все уголки лица и намочить как можно больше волос.
«Это вообще не интересно и не захватывающе! Это тупое время провождение!» подумала она. «Но, возможно это и есть то, что я на самом деле заслуживаю! Это не должно быть приятно и весело, это кара, за то, что я не смогла удовлетворить своего Господина, и он перестал интересоваться мной!»
Парень ушел, а за ни м сразу же появился следующий. Лори быстро дернула за шнур, чтобы хоть как-то вымыть лицо после такого прицельного и обильного орошения.
- О! Здесь девка, - вырвалось у парня! И он с довольной улыбкой начал мочиться.
За этим сразу же последовал следующий, затем следующий, потом еще один. Молодые люди сменяли друг друга и с удовольствием орошали лицо Лори золотым дождем. В воздухе запахло мочой. Она не успевала даже дергать за слив, как на нее уже лился поток мочи следующего клиента.
Лори слышала за дверью негромкие разговоры и шарканья. Похоже, что к ней собралась уже очередь.

bezrog

Post 10-Dec-2012 01:28

[Quote] 

Это свободный перевод рассказа с исправлениями и добавлениями! Не ругайте строго если будут ошибки! Я хотел выложить интересный рассказ с продолжением. Приятного прочтения и время провождения!
Часть 1
Сколько себя Лори помнила, она всегда была нижней. Увлечение БДСМ играми пришло еще в школьном возрасте, как еще одна фенька к сексу. В 18 лет она по уши влюбилась в капитана команды по лакроссу и они стали сначала встречаться, а потом и жить вместе. Он стал ее Господином, Мастером, Хозяином во всем и везде. Шли годы, они были вместе, и все было замечательно. Но вот настал роковой день, когда ее капитан сказал, что хочет завести семью и прекратить заниматься этими глупостями. Это произошло два дня назад, он сказал ей все с серьезным лицом и расстегнув ошейник приказал одеваться и уходить. Он сказал, что она свободна и что эти десять лет были ошибкой.
Теперь она была свободна, но свобода не радовала ее. Она шла по улице, не выбирая дороги, просто шла, а мысли ее витали где-то там, в прошлом, с ним, с ее Господином. Мысленно она возвращалась на их чердак, где они придавались своим играм, и где он делал с ней все, что пожелает, а она отдавалась ему без колебаний, доверяя настолько, что делала самые грязные вещи про которые и думать стыдно, не говоря уж о том, чтобы исполнять подобные прихоти.
Так она и шла, мысли метались из стороны в сторону, что делать дальше, куда идти. За прошедшие десять лет она потеряла всех кого знала, всех знакомых, друзей, близких. Ее мир был сосредоточен на Нем, ее Господине, его желания.
Она прошла мимо двойных стеклянных дверей ночного клуба, и сама того не осознавая остановилась прочитать название. На большой вывеске с подсветкой, которая должна светиться в темноте, было написано «Игры на грани», но сейчас было еще рано, клуб был закрыт. Что-то всколыхнулось в ее памяти, она слышала это название от него, это был один из любимых клубов Господина. Ей казалось кощунством думать о нем, как о простом мужчине, нет он навсегда останется ее Повелителем, пусть и в душе.
На одном из больших стекол двери красовалась надпить «Требуется». Быстрая мысль пробежала у нее в голове и зажгла искру надежды на будущее. Вот что ей надо, работу, работы которую она полюбит, работу которой она отдастся, как своему мужчине, без остатка. Рядом с надписью был указатель и мелкая надпись «вход для соискателей с торца».
Поднявшись по ступенькам служебного входа она вошла в узкий холл на стене которого висело объявление на печатанное большими буквами.
ТРЕБУЮТСЯ ТУАЛЕТНЫЕ РАБЫ!
МУЖЧИНЫ ИЛИ ЖЕНЩИНЫ.
ОБЯЗАННОСТИ: ОБСЛУЖИВАНИЕ БОЛЬШОГО КОЛИЧЕСТВА КЛИЕНТОВ.
В МУЖСКОЙ ИЛИ ЖЕНСКИЙ ТУАЛЕТ, НА ВАШ ВЫБОР.
Подать заявку можно администратору, вниз и налево. ЗВОНИТЕ.
Господин, конечно, обучил ее туалетной тематике, но они никогда не углублялись в нее и он не злоупотреблял, ну так, иногда мог пописать на нее или в открытый ротик. Хотя сама Лори, иногда хотела бы большего, чем он проделывал, и ее фантазии уводили далеко за пределы здравого смысла. В этих фантазиях он использовал ее полностью, как настоящую туалетную рабыню самыми извращенными способами. И сейчас эти фантазии вспыхнули в мозгу и поманили к себе.
Как в забытье Лори прошла к лестнице ведущей вниз на нижний этаж, спустилась и дошла до указанной двери, повернув предварительно налево. Перед ней была безликая железная дверь крашенная в коричневый цвет с начавшей облезать краской по краям. Теперь она находилась на уровне мостовой, через узкое оконце под потолком чуть проникал дневной свет и иногда мелькали ноги проходящих мимо людей. Справа у двери была кнопка звонка с еле заметной потертой надписью написанной мелким шрифтом «Игры на грани».
Лори потянулась к звонку. Сейчас стоя перед этой невзрачной дверью, она начала ощущать сомнения, а правильно она поступает, действительно хочет быть использованной кучей незнакомых людей. Она колебалась, мысли путались. Будет ли это безопасно? Наверно – нет! Заслуживает она таких унижений? Да! Ведь если бы она была более исполнительной, более послушной рабыней и более интересной и изощренной, возможно Господин не выгнал бы ее, возможно она сама виновата, что он не захотел связать с ней судьбу. За все это она заслуживает пасть на самое дно!
Решительно протянув руку, Лори нажала на кнопку звонка.
Протяжный звук отозвался где-то в глубине помещения, и уже через мгновение дверь скользнула в стену. За ней по стойке смирно стояла суровая широкоплечая латиноамериканка с черными как смоль волосами. Ее массивную фигуру обтягивали узки джинсы и короткая майка не скрывающие излишества живота и бугристого тела.
- Что Вы хотели? – спросила женщина внимательно окинув взглядом Лори.
- Я, эээ… ну, работу!? – запинаясь и смущаясь ответила Лори.
Брови женщины удивленно поползли вверх, рот открылся в немом вопросе. Наконец, взяв себя в руки, латиноамериканка выдавила из себя:
- Но, ты же женщина! Ты действительно хочешь быть туалетным рабом?
- Да. Пожалуйста, возьмите меня!
Латиноамериканка, чуть заметно пожав плечами, сдвинулась в сторону, освобождая место, чтобы Лори могла войти внутрь. В комнате находилась еще одна женщина, которая молча, указала ей на маленькую дверь, ведущую в соседнюю комнату. Как только они вошли, дверь сразу же закрыли, и Лори поняла, обратной дороги нет.
- Был ли у Вас опыт туалетного обслуживания? – начала задавать вопросы женщина присаживаясь за маленький стол и начала что-то отмечать в бумагах, лежащих перед ней.
- Немного был, мой Хозяин ввел меня в туалетную тематику. – смущаясь отвечала она.
- Вы никогда не были туалетным рабом? – с утверждением в голосе задала следующий вопрос женщина.
- Нет, но я очень хочу… Мои фантазии… В общем… - ее потуги и розовеющие от смущения щеки, вызвали улыбку женщины и она сделала еще пару пометок.
- Вы хотите обслуживать мужчин или женщин?
- Мужчин! – с уверенностью в голосе, но сгорая от стыда, промолвила Лори и потупилась.
- Хм. Это Ваше дело! – она еще пару минут, что-то отмечала в бумагах, а потом поднявшись из-за стола протянула заполненную форму и ручку. – Прочитайте и распишитесь.
Лори взяв бумаги просмотрела их, но освещение было тусклым и не было места куда можно было присесть и спокойно прочитать.
- Поторопитесь, пожалуйста, клуб открывается через двадцать минут, Вас нужно еще успеть подготовить!
Не раздумывая больше, Лори прислонила листки к стене и быстро подписала.
Женщина тут же забрала их и убрала в стол.

van6606

Post 23-Dec-2012 16:21

[Quote] 

Норм!

Alphazone

Post 25-Nov-2012 20:55

[Quote] 

Новичок к «отцу» пришел:
- Расскажи, плиз, лоху:
Что в CSе хорошо
А что в CSе плохо?
Если снайпер вдалеке
AWP загрохал
Выбегать ему в прицел
Для здоровья плохо
Коль его ты обошел
И ножом прирезал
Это очень хорошо
И другим полезно
Коль один на четверых
«Зарулить» их смог
Тактикой перехитрив
Классный ты игрок!
Коль весь раунд кемперил,
Поджидая лоха,
К контрам с бомбой не ходил –
Кемпер – это плохо!
От противника лошок
Побежал, заохав
Не умеет ближний бой –
Пуля в спину – плохо!
Если ламер ставит чит
И давай «рулить»! -
О скотине не хочу
Даже говорить!
Забежал врагу за спину
И из Eagla в голову!
Ты аркадник – хорошо!
Даже просто здорово!

Alphazone

Post 25-Nov-2012 20:49

[Quote] 

Колыбельная

Спи мой хуй толстоголовый,
Баюшки - баю.
Я тебе, семивершковый,
Песенку спою.
Стал расти ты понемногу
И возрос, друг мой,
Толщиной в телячью ногу,
В семь вершков длиной.
Помнишь ли, как раз попутал
Нас Лукавый бес ?
Ты моей кухарке домне
В задницу залез.
Помнишь ли, как та кричала,
Во всю мощь свою,
И недели три дристала
Баюшки - баю.
Жизнь прошла, как пролетела,
В ебле и блядстве.
И теперь сижу без дела
В горе и тоске.
Плешь моя, да ты ли это ?
Как ты из'еблась.
Из малинового цвета
В синий облеклась.
Вы, мудье, краса природы,
Вас не узнаю...
Эх, прошли былые годы.
Баюшки - баю.
Вот умру, тебя отрежут
В Питер отвезут.
Там в Кунст-камеру поставят,
Чудом назовут.
И посмотрит люд столичный
На всю мощь твою,
Экий, - скажут, -хуй приличный.
Баюшки - баю.

Письмо к сестре

Я пишу тебе, сестрица,
Только быль- не небылицу.
Расскажу тебе точь в точь,
Шаг за шагом брачну ночь.
Ты представь себе, сестрица,
Вся дрожа, как голубица,
Я стояла перед ним,
Перед коршуном лихим.
Словно птичка трепетало
Сердце робкое во мне,
То рвалось, то замирало…
Ах, как страшно было мне.
Ночь давно уже настала,
В спальне тьма и тишина,
И лампада лишь мерцала
Перед образом одна.
Виктор вдруг переменился,
Стал как-будто сам не свой,
Запер двери, возвратился,
Сбросил фрак с себя долой.
Побледнел, дрожит всем телом,
С меня кофточку сорвал…
Защищалась я несмело -
Он не слушал, раздевал.
И бесстыдно все снимая,
Он мне щупал шею, грудь,
Целовал меня, сжимая,
Не давал мне вздохнуть.
Наконец, поднял руками,
На кроватку уложил.
“Полежу немного с Вами”,
весь дрожа он говорил.
После этого любовно
Принялся со мной играть.
А потом совсем нескромно
Стал рубашку поднимать.
И при этом полегоньку
На меня он сбоку лег.
И старался по-маленьку
Что-то вставить между ног.
Я боролась, защищалась,
Отбивалася рукой -
Под рукою оказался
Кто-то твердый и живой.
И совсем не поняла я,
Почему бы это стало:
У супруга между ног
Словно вырос корешок.
Виктор все меня сжимая
Мне покоя не давал, -
Мои ноги раздвигая,
Корешок туда совал.
Я из силы выбивалась,
Чтоб его с себя столкнуть.
Но напрасно я старалась -
Он не дал мне и вздохнуть.
Вся вспотела, истомилась
И его не в силах сбить,
Со слезами я взмолилась,
Стала Виктора просить.
Чтоб он так не обращался,
Чтобы вспомнил он о том,
Как беречь меня он клялся
Еще бывши женихом.
Но моленьям не внимая,
Виктор мучить продолжал:
Что-то с хрустом разрывая
Корешок в меня толкал.
Я от боли содрогнулась…
Виктор крепче меня сжал,
Что-то будто вновь рванулось
Внутрь меня. Вскричала я.
Корешок же в тот же миг
Будто в сердце мне проник.
У меня дыханье сжало,
Я чуть-чуть не завизжала.
Дальше было что - не знаю,
Не могу тебе сказать.
Мне казалось: начинаю
Я как будто умирать.
После этой бурной сцены
Я очнулась, как от сна.
От какой-то перемены
Сердце билось, как волна.
На сорочке кровь алела,
А та дырка между ног
Стала шире и болела,
Где забит был корешок.
Любопытство - не порок.
Я, припомнивши все дело,
Допытаться захотела:
Куда делся корешок?
Виктор спал. К нему украдкой
Под сорочку я рукой.
Отвернула… Глядь, а гадкий
Корешок висит дугой.
На него я посмотрела,
Он сложился грустно так.
Под моей рукой несмелой
Подвернулся как червяк.
Ко мне смелость возвратилась -
Был не страшен этот зверь.
Наказать его хотелось
Хорошенько мне теперь.
Ухватив его рукою,
Начала его трепать.
То сгибать его дугою,
То вытягивать, щипать.
Под рукой он вдруг надулся,
Поднялся и покраснел.
Быстро прямо разогнулся,
И как палка затвердел.
Не успела я моргнуть, -
На мне Виктор очутился:
Надавил мне больно грудь,
Поцелуем в губы впился.
Стан обвил рукою страстно,
Ляжки в стороны раздвинул,
И под сердце свой ужасный
Корешок опять задвинул.
Вынул, снова засадил,
Вверх и стороны водил,
То наружу вынимал,
То поглубже вновь совал.
И прижав к себе руками,
Все что было, сколько сил,
Как винтом между ногами
Корешком своим водил.
Я как птичка трепетала,
Но не в силах уж кричать,
Я покорная давала
Себя мучить и терзать.
Ах, сестрица, как я рада,
Что покорною была:
За покорность мне в награду
Радость вскорости пришла.
Я от этого страданья
Стала что-то ощущать.
Начала терять сознанье,
Стала точно засыпать.
А потом пришло мгновенье…
Ах, сестрица, милый друг,
Я такое наслажденье
В том почувствовала вдруг.
Что сказать про то нет силы
И пером не описать.
Я до смерти полюбила
Так томиться и страдать.
За ночь раза три бывает,
И четыре, даже пять
Милый Виктор заставляет
Меня сладко трепетать.
Спать ложимся, первым делом
Муж начнет со мной играть,
Любоваться моим телом,
Целовать и щекотать.
То возьмет меня за ножку,
То мне грудку пососет…
В это время понемножку
Корешок его растет.
А как вырос, я уж знаю,
Как тут надо поступать:
Ноги шире раздвигаю,
Чтоб поглубже загонять.
Через час-другой, проснувшись,
Посмотрю, мой Виктор спит.
Корешок его согнувшись
Обессилевший лежит.
Я его поглажу нежно,
Стану дергать и щипать.
Он от этого мятежно
Поднимается опять.
Милый Виктор мой проснется,
Поцелует между ног.
Глубоко во мне забьется
Его чудный корешок.
На заре, когда так спится,
Виктор спать мне не дает.
Мне приходится томиться,
Пока солнышко взойдет.
Ах, как это симпатично.
В это время корешок
Поднимается отлично
И становится как рог.
Я спросонок задыхаюсь,
И тогда начну роптать.
А потом, как разыграюсь,
Стану мужу помогать.
И руками, и ногами
Вокруг него я обовьюсь,
С грудью грудь, уста с устами,
То прижмусь, то отожмусь.
И сгорая от томленья,
С милым Виктором моим
Раза три от наслажденья
Замираю я под ним.
Иногда и днем случится -
Виктор двери на крючок,
На диван со мной ложится
И вставляет корешок.
А вчера, представь, сестрица,
Говорит мне мой супруг:
Прочитал я в газете
О восстании славян.
И какие только муки
Им пришлось переживать,
Когда их башибузуки
На кол начали сажать.
- Это верно очень больно? -
Мне на ум пришло спросить.
Рассмеялся муж невольно
И… задумал пошутить.
- Надувает нас газета, -
Отвечает мне супруг, -
Что совсем не больно это
Докажу тебе мой друг.
Я не турок, и, покаюсь,
Дружбу с ними не веду,
А на кол, уж я ручаюсь,
И тебя я посажу.
Обхватил меня руками
И на стул пересадил.
Вздернул платье и рукою
Под сиденье подхватил.
Приподнял меня, поправил
Себе что-то, а потом
Поднял платье и заставил
На колени сесть верхом.
Я присела, и случилось,
Что все вышло по его:
На колу я очутилась
У супруга своего.
Это вышло так занятно,
Что нет сил пересказать.
Ах, как было мне приятно
На нем прыгать и скакать.
Сам же Виктор, усмехаясь
Своей шутке, весь дрожал.
И с коленей, наслаждаясь,
Меня долго не снимал.
- Подожди, мой друг Анетта,
Спать пора нам не пришла.
Не уйдет от нас подушка,
И успеем мы поспать.
А теперь не худо, душка,
Нам в лошадки поиграть.
- Как, в лошадки? Вот прекрасно!
Мы не дети, - я в ответ.
Тут он обнял меня страстно
И промолвил: - Верно, нет.
Мы не дети, моя милка,
Но представь же, наконец,
Будешь ты моя кобылка,
А я буду жеребец.
Покатилась я со смеху.
Он мне шепчет: “Согласись.
А руками для успеху
На кроватку обопрись”.
Я нагнулась. Он руками
Меня крепко обхватил.
И мне тут же меж ногами
Корешок свой засадил.
Вновь в блаженстве я купалась,
С ним в позиции такой.
Все плотнее прижималась,
Позабывши про покой.
Я большое испытала
Удовольствие опять.
Всю подушку искусала
И упала на кровать.
Здесь письмо свое кончаю.
Тебе счастья я желаю.
Выйти замуж и тогда
Быть довольною всегда.

Ocean

Post 17-Nov-2012 12:29

[Quote] 

Икс Мистер
Вулкан эротических фантазий (рассказы)
Секс-пир
Вулкан эротических фантазий
Москва, Мистер Икс, 1993
С о д е р ж а н и е
Карточный долг ...................... 1
Шабаш ведьм ......................... 8
Крутая ночь ......................... 17
Обморок ............................ 25
Белый танец ......................... 29
"Обожаю отдающуюся Ольгу!.." ........ 35
Исполнение желаний ................... 46
Кровавая оргия ...................... 48
"Падшая" леди ....................... 58
Западня ............................. 62
Счастливый случай ................... 66
Двое ................................ 68
Тупик половых чудес ................. 70
Нешведский треугольник .............. 80
Карточный долг
Зовут меня Милена, мне тридцать восемь лет, блондинка, весьма привлекательная (по крайней мере, так мне говорят), слегка пухленькая, вот уже год, как живу одна, половую жизнь веду нерегулярную, скорее случайную, а главное - очень банальную. Не могу сказать, что я постоянная читательница "Мисс Икс", однако иногда все же покупаю эту газету. Недавно со мной приключилась необычайная (во всяком случае, для меня) сексуальная история, которую не сумела бы даже вообразить.
Мои старые друзья (супружеские пары Гена с Леной и Петя с Люсей) пригласили меня на "пикник". После хорошей еды и выпивки решили сыграть в покер впятером (кстати, моя любимая игра в карты). Об условиях игры договорились заранее: чтобы проигравшие не пострадали материально, максимальная ставка не должна превышать двухсот рублей. В этот вечер мне не везло: на руках оставалось пятьдесят рублей, когда пошла нужная карта. Чтобы продолжить игру, мне нужно было одолжить сто рублей. Едва я только сказала это, Лена воскликнула: "Об этом не может быть и речи! Мы так не договаривались". Затем после непродолжительной паузы с двусмысленной улыбкой добавила: "Если ты так уверена в себе, на кон можешь поставить свои трусы". Мне не следовало обращать внимания на реплику - Леночка слишком много выпила, а может быть, вошла в азарт игры, но мне хотелось отыграться, и несмотря на тон подруги, в котором можно было разгадать явный подвох, я ответила, что готова на любые условия. Преодолев смущение (на четвертом десятке лет все еще смущаюсь как школьница), стянула под столом трусики ультрамаринового цвета и торжественно возложила их рядом с кучкой ассигнаций. Не стоит, вероятно, говорить, что после моего демарша игра заметно оживилась, а Леночка посмотрела на меня похотливым взглядом.
Игра продолжалась. Петя с Люсей проигрались, я осталась при своем интересе, но мне нечем было платить. "Я больше не играю, - заявила я, мне нечего ставить на кон". Загадочно улыбаясь, Лена говорит: "Жаль, у тебя пошла игра! Если уважаемая публика не возражает, вношу дополнительное условие в игру: ставишь на кон оставшуюся одежду. Выигрываешь - разумеется, все твое. Проиграешь - выполняешь все наши пожелания. Идет?" Я стала возражать, присутствовавшие принялись уговаривать меня, убеждая, что я непременно выиграю. Отнекивалась, как могла, но компания шумела, возмущалась: как, мол, это так, мы ей сделали исключение из правил, а она не хочет продолжать. В итоге я согласилась... и проиграла вчистую. Что тут началось!
Можно было подумать, что выиграли все, кроме меня. Когда всеобщий гвалт немного стих, Лена слащаво-ехидным голосом и говорит: "Давай, старушка, раздевайся догола!" Пыталась умолять, просила сжалиться надо мной и освободить от подобного испытания. Но надо было видеть эту публику: все было тщетно. С большим трудом взгромоздилась на стол (таково было первое пожелание, которое высказал муж Лены) и трясущимися руками со слезами на глазах стала расстегивать блузку. Возбуждение зрителей нарастало. Осталась в юбке и бюстгальтере. Недавние партнеры по покеру бурно аплодировали, крича хором: "Догола! Догола!" Сняла лифчик, обнажив довольно массивную грудь, намереваясь прекратить на этом дальнейший стриптиз. Но публика неистовствовала: "Юбку! Юбку! Долой юбку!" В конце концов Петя расстегнул сзади молнию, и юбка упала к моим ногам. Стою я, совершенно голая, на столе, а вокруг - четверо чокнутых, прыгающих и орущих. Мне было очень стыдно, хотя я всегда гордилась своим телом. По их просьбе я, как манекенщица на подиуме, несколько раз повернулась вокруг своей оси, демонстрируя, кому прелести и достоинства, кому недостатки. Когда "представление" наконец закончилось и нужно было одеваться, я вдруг заметила, что моя одежда исчезла. На мой вопрос Елена ответила, что проигравший есть проигравший и ему не возвращается ни деньги, ни что бы то ни было еще. Следовательно, если я проиграла одежду, значит, придется возвращаться домой в костюме Евы.
Подобная перспектива меня никак не устраивала: живу я в центре, и пересечь полгорода совершенно голой (не считая, правда, шерстяной кофты, которую оставила на вешалке в прихожей) для меня немыслимо! Мысленно представила себе предстоящий маршрут и разрыдалась. Вновь стала упрашивать всех прекратить дурацкую игру и вернуть мне одежду, жалобно причитая о там, что я не только просадила все деньги, но и оказалась голой в прямом смысле слова. "Ну хорошо, - прервал молчание Геннадий, вношу предложение: мы возвращаем тебе одежду при условии, что ты позируешь в голом виде перед фотокамерой. Петр делает четыре снимка, которые ты затем "выкупаешь", выполнив по одному нашему желанию за каждый фотоотпечаток. Договорились?"
Конечно, я понимала, что это ловушка, их "пожелания" могут оказаться похуже, чем выставить меня на улицу в чем мать родила. Но выбора у меня не было, и я согласилась. Мои предчувствия сбылись спустя несколько дней, когда Гена с Леной встретили меня у выхода из бюро, в котором я работаю, и показали отпечатанные фотографии. Гена протянул мне снимок, на котором я снята в голом виде в полный рост, а он рукой поддерживает мою пышную грудь. Как только я взглянула на фотографию, Геннадий тут же ее спрятал в карман, а мне сказал: "Теперь внимательно слушай. Завтра мы встречаемся здесь же без десяти девять. Наденешь плащ - и все! Под ним не должно быть ничего, абсолютно ничего! Мы принесем тебе кое-какую одежду, а после работы зайдем еще раз и вернем фотку. Ну, до вечера!" Мне ничего не оставалось, как согласиться, и на следующий день я пришла на работу голой, застегнув на плаще все пуговицы. Гена с Леной уже ждали меня у входа и хитрюще улыбались, и когда они вручили небольшой сверток с одеждой, я поняла, чем это было вызвано: мне предстояло целый день ходить в белой, полностью прозрачной блузке и мини-юбке - и все это на голое тело. Украдкой проскользнула в туалет и быстренько облачилась в... то, что мне вручили. Увидев себя в зеркале, страшно испугалась: как я покажусь в таком наряде в сугубо мужском коллективе: по спине пробежали мурашки при мысли, что может увидеть начальник, который при приеме на работу строго указал на обязательное ношение фирменного костюма, "без всяких там вольностей". Иду к себе и размышляю: как же я дошла до жизни такой, где моя гордость, как же теперь с моей репутацией деловой и недоступной женщины?
Ладно, думаю, что сделано, то сделано, и решительно вошла в контору. Сняла и повесила на плечики плащ. Поправила прическу и не спеша направилась к своему рабочему месту. Ожидала я всего чего угодно, но только не этого: абсолютно никто не проронил ни слова по поводу моего вида, хотя я прошла мимо столов, за которыми уже сидели мои коллеги, и, как всегда, приветливо здоровались со мной: кто сдержанно, кивком головы, кто, слегка привставая со стула, а двое целовали руку. Все было обыденно, как каждый божий день! Ну это же просто поразительно: никто из шести мужиков разного возраста даже и бровью не повел! Что это? И здесь розыгрыш?! Вы бы только видели меня: миловидная блондинка с пышным бюстом и пухленькими ляжками вежливо приветствует коллег-мужчин, которые должны видеть - и видят!!! - голые груди с розовыми сосками, которые отчетливо просвечиваются сквозь прозрачную ткань, а мини-юбка едва прикрывает срамное место (одежда-то оказалась не моей!). Когда же села на стул, увидела, что мини-юбка даже не прикрывает вьющуюся растительность между ног... Вечером мне вернули первую фотографию.
Испытание, которому подвергла меня Елена, оказалось значительно сложнее первого и наглядно продемонстрировало мне то, как я низко пала за последнее время. Уже знакомая вам четверка пригласила меня в ресторан: поужинали, хорошо выпили и в одиннадцать часов собирались уходить. Все это время я была в сильном напряжении, т.к. не знала, что потребуют от меня на этот раз. Под влиянием выпитого я начала уже успокаиваться, когда Лена предложила зайти н кабаре, в котором, по ее словам, устраиваются пикантные представления, иногда самими посетителями. Кабаре мне понравилось: уютно, неяркий свет, публики немного. Танцевальная музыка сменялась сольными выступлениями певцов, пародистов, фокусников и т.д. Сначала все складывалось нормально: Геннадий и Петр поочередно пригласили меня на танец, затем подошли к стойке бара и немного выпили. Вдруг Лена потребовала от меня снять лифчик. Так как я была в блузке, это не осталось незамеченным; мужчины, стоявшие у стойки и сидевшие поблизости, с интересом разглядывали меня, пока я избавлялась от бюстгальтера.
Мы по-прежнему сидели на высоких стульях у стойки и потягивали вино, часто танцевали. Время перевалило за полночь. Елена потребовала от меня снять трусы. "Здесь, здесь, не надо никуда ходить!" - опередила меня повелительница, когда я было собралась выйти в туалет. После этой операции я завладела вниманием почти всех мужчин. "Слава Богу! Кажется, очередное испытание приближается к концу", - подумала я. Увы, я поспешила с выводами: меня тут же пригласил на танец Петр. Танцевали всего три пары, поэтому мы были у всех на виду. По ходу танца Петр расстегнул застежки и молнию на юбке, которая не соскользнула с меня только потому, что партнер прижимал меня к себе. Как только Петр слегка отстранился от меня, юбка упала к моим ногам, и я обнажила публике свои достоинства, которые ниже пояса. У одних это вызвало большое удивление, у других - не меньшее... восхищение.
Танец закончился, и мы вернулись к стойке. Я не знала, как себя вести дальше. Как всегда, меня "выручала" Лена: подойдя ко мне, она молча обрезала застежки на моей блузке. Теперь те, кто не остался равнодушным к моим прелестям снизу, могли любоваться пышными сиськами. Я была в трансе... Лена успокоила меня: "Вторая фотография почти твоя, осталось станцевать в таком виде один танец, желательно рок-н-ролл". Спектакль удался на славу: я танцевала в гуще публики. Кто просто смотрел, тот, кто не верил своим глазам, пробовал меня на ощупь... Последние аккорды танца смолкли, мой сольный номер окончился, и я с ужасом заметила, что моих спутников уже и след простыл. Стою одна совершенно голая среди незнакомых людей. Подходит директор заведения, сердечно благодарит меня за бесплатное представление, которое я устроила для его клиентов, желает спокойной ночи и сообщает, что две милые пары, которые были со мной, ждут меня на автостоянке. Со всех ног я бросилась вон из кабаре на улицу, где пришлось преодолеть еще метров сто, чтобы быстро вскочить в автомобиль. А это оказалось не так просто: отъезжавшие тачки врубали полный свет, клаксонили, как бы салютуя мне... Очередное испытание выдержано! Теряюсь в догадках: что же они придумают в следующий раз?
Но прошло довольно много времени, и меня не беспокоят. Готовят новые козни? Или оставили в покое? Правда, последнюю мысль отбрасываю как явно нереальную. Не для того все это было затеяно, чтобы свою задумку мои приятели-мучители оставили на половине пути. Ведь еще две фотографии, увы, у них. Мысль о негативах стараюсь даже не подпускать в голову. Ведь совесть-то у них все-таки есть или, по крайней мере, должна быть. Чаще и чаще вспоминаю свой публичный стриптиз в ресторане, пытаясь выяснить, что же я чувствовала. Кроме острого стыда под заинтересованно-похотливыми взглядами мужчин, смотревших на мое голое тело, на прыгающие сиськи в такт рок-н-ролла, я ощущала в себе возбуждение. Это я теперь знаю точно, только необычность ситуации и стыд почти его замутнили в тот момент.
Анализ случившегося в домашней спокойной обстановке удалил стыд, и даже воспоминание о самом танце сейчас все чаще и чаще вызывает у меня желание. И еще одно: скорей бы все это кончилось. Но я сама чувствую, что изменилась. Деловая и недоступная женщина почти исчезла. Деловая осталась, но под недоступной фундамент рухнул. Какая же я недоступная, если совершенно голая под взглядами десятков мужчин танцевала рок-н-ролл! На работу хожу по-прежнему в фирменной одежде, но уже на прогулки по улице или променад по магазинам стараюсь надеть что-то более прозрачное, менее закрывающее мою грудь (которая может нравиться не только мне) или мои ноги, которые тоже, оказывается, достаточно хороши даже для стриптиза. Но и в офисе все чаще стала ловить на себе заинтересованные взгляды. Мой демарш в полуголом виде, оказывается, оставил впечатление не только у меня.
И вот звонок. Меня приглашали на пикник на даче. Форма одежды нарядная: черные чулки, черный пояс, шпильки черные и плащ. Больше ничего. Встречаемся у станции метро. Прокляла тот день, когда научилась играть в карты! Но делать нечего, натягиваю чулки, пояс, застегиваю плащ и вперед. Как добралась до метро - отдельный сказ. На улице жара, а я в наглухо застегнутом плаще. Каких только эпитетов не наслышалась, пока добралась до нужной станции. Но даже через плащ было видно, как напряглись мои соски и нагло торчат чуть в разные стороны. В автобусе какой-то мужик обнаружил, что я без трусов, и ощупал весь мой зад. Не скажу, что мне было неприятно. Но при людях! Наконец-то я на месте. Судорожно здороваюсь с мучителями, а в голове одна мысль: что придумали? Получила первое задание от Петра: расстегнуть две пуговицы плаща снизу и две сверху. Выполняю. Грудь чуть не вываливается из одежды. Скрыты (и пока) только соски. С ужасом думаю, что, если сделаю шаг, тогда точно вывалятся. Плащ не очень длинный, и, расстегнув две пуговицы снизу, я сразу оголясь чуть не до пояса. По крайней мере, моя растительность между ног почти видна. Не расстегнуты всего две пуговицы. Следующее задание - купить сигарет и вина. Палаток много, но они далеко. Топать чуть не двести метров. Иду. Друзья чуть сзади. Вытаращенные глаза прохожих, шуточки, отпускаемые молодыми самцами, прошвыривающимися здесь же, Не плачу, но глаза на мокром месте. С испугом гляжу на окружающих знакомых вроде бы нет. Плащ держит сиськи, пока не вывалились, а вот волосики вагины ветер раздувает сильно. Делаю вывод, что все видно. Наконец-то выполняю "заказ", однако при покупке вина - казус.
Ларек жуткий, к окошку пришлось наклониться, и мои сиськи, конечно же, сразу вывалились, что у молоденькой девочки-продавца вызвало возглас: "Вот так сиськи у старушки!" Пытаюсь спрятать свои сокровища, но сзади друзья. Следует приказ - не надо. Оказывается, наоборот: нужно расстегнуть все и не спеша проделать обратный путь. Можно подумать, что на шпильках далеко убежишь! Но уж тут свою судьбу принимаю спокойно и, плюнув на все, не спеша, фланирую, выставив свои сиськи на обозрение. Прикидываю себя со стороны: блондиночка в черном белье без всего. Нормально! Пока иду, лицо не прячу и с улыбкой встречаю похотливо-заинтересованные взгляды прохожих. В конце оглядываюсь. За мной чуть не толпа зевак. Моих друзей среди них нет! Что же делать? Стою, окруженная толпой. Застегиваю плащ. Собираюсь брать такси и уехать, пока меня не трахнули прямо здесь. И уж когда я садилась в такси, меня, вежливо взяв под локоть, отвели в сторону Петя с Люсей, отпустив такси. Идем вместе к машине типа "рафика". За рулем Гена. Лена уже там. Меня сажают рядом с Геной. Пока я ходила взад-вперед, почувствовала не один десяток вызывающих взглядов, и ко мне пришло сильное желание, а моя вульва даже стала мокрой. Но разозлившись, что они меня бросили, я опять вернулась в свое обычное состояние.
Садимся в машину. Едем наконец-то на дачу. 3а спиной Лена с Люсей и Петр. Не могу понять, почему едем не на обычной легковушке. Но получив приказ снять плащ, я понимаю. В ней не такие большие стекла и меня (прочти в чем мать родила) не было бы особенно видно. А так большое стекло, и я вижу оторопелые лица водителей встречных машин. Приезжаем на стоянку перед дачами. Машина остается здесь, а нам еще через дачный поселок идти пешком. Плащ мой спрятан, и мне предложено прогуляться в нарядной форме. Скрипя сердце, иду впереди приятелей. Где дача, я знаю, т.к. бывала здесь. Видели меня и соседи, поэтому показаться перед ними в таком виде... А что делать? Идти стараюсь быстрее и не оглядываюсь по сторонам. Видели ли меня, нет ли - не знаю. Но вот и дача. Пытка окончилась. Я вздохнула с облегчением, думая, что самое страшное позади. Но рано радовалась.
Начинается обещанный пикник. Сидим за столом. Я в "парадной форме". Остальные, отпуская шуточки в мой адрес, одетые. Выпили, закусили. Стол после возлияний освободили, унеся остатки пиршества внутрь дачи. Меня же, несмотря на мое сопротивление, взгромоздили на стол и потребовали канкан. Со стола я видела много соседних участков и любопытных взглядов с них в мою сторону. Пришлось на виду у всех потрясти своими телесами. Распаленные моими ласками, моим видом, все мы двинулись к даче, где и развернулись основные события. Прежде всего мне пришлось по заказу Люси раздеть ее. Она уселась, уже голая, не считая обуви, в кресло, и я должна была подойти сзади к ней, положить свои груди к ней на плечи, а руками ласкать ее пещеру. Ощутила нежную женскую кожу своими сиськами, почувствовала теплоту Люсиного тела, и какое-то невидимое облако возбуждения охватило меня. Мои руки погладили соски и неуверенно двинулись вниз. Зрители расположились напротив и с интересом наблюдали за моими манипуляциями. Как я неуверенно, под ухмылками приятелей раздевала ее, смущаясь и своего вида, и вида подруги, оголявшейся все больше под моими руками. И вот роскошный бюст Люси показался под всеобщее ликование. Она облизнула губы и моими руками сама сняла с себя остальное. Потом она, раздвинув колени, заняла кресло, ожидая моих ласк. Видно было, что мой обалделый вид еще больше распалял зрителей. И вот моя рука достигла уже раскрытой щели. Люся облегчила мою задачу, положив ноги на подлокотники, и, думаю, что зрители увидели ее вульву во всей красе.
От всех этих приготовлений и одобрительных возгласов приятелей мы с подругой потихоньку заводились. Когда моя рука достигла ее уже возбужденного клитора, меня саму аж дернуло, будто бы это моего клитора коснулась чья-то рука. Люся тихо застонала и расслабилась, еще сильнее откинув голову назад, и мои сиськи погладили ее щеки. Тихо постанывая под ласками клитора, она медленно поворачивала голову. Ее лицо гладило мои груди. Пальцами одной руки я водила по клитору, а пальцы второй вошли в нее. Я представила, будто это со мной проделывают такую процедуру, и сама почувствовала, что внутри, внизу живота загорается жаркая волна, постепенно захватывающая меня целиком.
Я взглянула на зрителей. Лена сидела напротив, чуть наклонившись вперед, чтобы не пропустить ни одного нюанса разыгрывающегося спектакля. Ноги у нее были расставлены, и рука гуляла под юбкой. Мужчины сидели по обе стороны от нее, и штаны у них явно топорщились в нужном месте. Как я их понимала! Потому что у меня в пещерке давно все было мокро. Под своим возбуждением и из-за стонов подруги я почти инстинктивно убыстрила ласки и ожесточила их, проникнув сразу двумя пальцами в раковинку Люси, энергично двигая ими туда-сюда, не забывая надавливать и теперь ими же ее клитор. Она не выдержала, и конвульсии тела, стоны-крики подсказали мне, что я победила. Еще несколько движений, поглаживаний клитора, и Люся расслабилась в кресле полностью. "Отдохнуть", - сорвалось с ее губ. Я вытерла пальцы о свои чулки и посмотрела, наконец, напротив: мужчины сидели развалившись. Ширинки были расстегнуты, а Лена играла их дубинками.
Я широко раскрыла глаза: все стало ясно, эти друзья старые секс-партнеры, а я им нужна как новый партнер в их играх! Однако после всего пережитого я и эту мысль уже не считаю сверхсмелой. Принимаю это как должное, тем более что между ног у меня горит, а пожар тушить пока не хочу, Лена играет своими пушками очень умело. То гладит головку, то руками водит взад-вперед по обоим членам, и видно, что мужчинам это дико нравится. На головках выступила влага, которую Лена ухитряется растереть по всему члену. Я, вытаращив глаза, смотрю на все это, Групповуха на моих глазах. Такое вижу впервые. Но вот не задержался и выпустил струи спермы ее муж Гена. Отпустила его и принялась двумя руками за Петю. И вот уж его пушка стреляет белыми струями.
От всего увиденного я почувствовала, что больше не могу. Если я сейчас не кончу, то взорвусь. Моя рука тянется к пушистой пещере, изнывающей по ласкам и полной влаги. Но Лена заметила мое томление и мое движение. "Нет!" - был приказ. Причем так громко, что я аж вздрогнула и отдернула руку. Она меня решила доконать. "Давай соси мужиков, а потом они тебя трахнут, чтобы ты смогла кончить, но не раньше!" Я с испугом подхожу к ним. Неужели это я - та самая баба, которая и последнему любовнику отказала в позе "мужчина сзади", потому что я не проститутка? Но желание кончить настолько велико, что становлюсь на колени и, даже не обтерев вялый член Гены, беру его осторожно и подношу ко рту. Густой запах спермы ударяет мне в нос. Но к моему удивлению, это не противно. Это также возбуждает. И вот его пенис, скользкий от спермы, у меня во рту. Обсасываю его от густоты, с трудом глотаю. И начинается игра языком, губами. И пушка твердеет с каждым мгновением, готовая вот-вот стрельнуть. Я выпускаю изо рта и смотрю на Лену - ведь все-таки она его владелица. Она с удовольствием наблюдает за мной и реакцией своего мужа. Кажется, наконец-то она довольна. Но рядом Петя. Его хвостик висит и ждет своего часа. Снимаю по приказу Лены с обоих мужиков штаны, трусы. Снизу по пояс они голые. У Пети висит, у Гены стоит. Теперь моя задача возбудить Петра, что и проделывает мой рот, а низ моего живота прямо стонет от желания. Петра положили на диван. Я легла на него, вонзив в свою потосковавшуюся ванну его ствол. И там стало еще горячее. Но это, оказывается, не все. Теперь Люся раздвинула мои ягодицы, а Лена направила туда красавца своего мужа. Хоть и сделал он это деликатно и не сразу, однако все равно было довольно больно. Но Петр пошевелился, и опять желание охватило меня целиком, и, забыв про боль, я отдалась на волю этим жеребцам.
Кончила я, наверное, раз пять или шесть, пока они терзали меня с двух сторон. Временами я думала, что они порвут меня совсем. Но, к моему удивлению, я не только выдержала, но и получила такое наслаждение, какого не испытывала еще ни разу в своей жизни.
В тот же день при прощании (довезли меня до дома в плаще) я получила третью фотографию, где я стою голая, а Лена и Люся развернули мою промежность всю наружу. После такого "пикника" я думала, что мне уже ничего не страшно, но, однако, я глубоко ошиблась. Спустя несколько дней поймала себя на мысли, что я бы не прочь повторить свой опыт группового секса и вновь испытать и боль и унижение, ту волну экстазного сладострастия, которая охватила меня, когда два мужика терзали мое тело в разные отверстия. Об одном воспоминании у меня становилось мокро между ног. Наконец звонок. Я должна была на работу прийти в мини-юбке, блузке. Чулки и пояс обязательны, трусики и лифчик - наоборот, не надевать.
Ну это уже не страшно, Через это я прошла, тем более что блузку-то можно надеть и непрозрачную. Весело с ухмылочкой иду на работу. Мини-юбка тоже не очень мини. Так что я чувствовала себя почти вольготно. Только изредка кто-нибудь замечал, как торчат мои соски через ткань. Но это мне даже нравилось. И только к вечеру я узнала, что весь коллектив у нас вечером остается на пьянку в складчину: отмечали день рождения начальника, Поскольку я одна женщина, от складчины меня общим решением освободили. Я должна сдать только на подарок стольник.
Даже после этого я ничего опасного для себя не увидела. Вечеринка прошла как обычно. Мои попытки смотаться пресекались на удивление настойчиво. Главный аргумент: со стола-то убрать надо, а женщина одна, Вот мы остались втроем: шеф, я и его друг. Выпили на посошок. Я начала прибирать. Тут шеф и говорит: "Сегодня мне передали фотографию, сказали, что за нее мне один человек выполнит желание". Я замерла. Холодный пот прошиб меня насквозь. Хмель моментально вылетел. Из рук чуть не выпала посуда. "Что будет?" - стучало в голове, А четыре глаза внимательно наблюдали за моим смятением. Я сама чувствовала, что краска постепенно выступает на лице и движется к шее и дальше,
- Может, не надо? - робко вырвалось у меня.
- Ну почему же? Очень даже интересно.
- Но мне же стыдно. Это я проиграла в карты. Надеялась выиграть, но проиграла одежду. 3а нее вынуждена была сфотографироваться, надо было как-то добираться домой.
- Идея. Играем в карты на одежду. Выиграешь - фотография твоя. Нет - исполняешь то, что мы захотим.
У меня появился шанс, и другого выхода не было. Сели играть. Но игра не шла. Да и какая там игра. В голове туман, руки трясутся. Проиграла в прах. С ужасом жду своей участи. Короткое совещание. Приговор: стриптиз. Не знаю, но этот стриптиз... Почему мужики от этого без умами Короткая поправка: "Помедленней". Объясняю, что помедленней не могу - на мне ничего нет. Удивление. Объясняю, что с утра получила такой указ. Просьба поднять юбку. Краснею, но поднимаю (а что делать?). Чулки, пояс и... волосы на лобке. Похотливые взгляды, от которых томление внутри, внизу, Шеф подходит, раздевает меня, Остаюсь ни в чем. Включает магнитофон, танец. Он заключается в поглаживании спины, ягодиц, груди. От такого танца и нежных (надо отдать должное) поглаживаний завожусь не на шутку. Мне уже все равно. Я плыву в волнах желания. Раздеваю шефа. Боже, какая у него приятная кожа! Как хорошо ощущать тепло его рук и тела! Сквозь брюки чувствую восставшую плоть. Лезу рукой внутрь и выпускаю ее наружу. Размеры члена впечатляют. Шепот: "Возьми в рот". Он садится. Я на коленях. Член во рту. Почему-то хочется сделать ему приятное. Сжав покрепче рот, то захватываю губами головку, то выпускаю. Представляю, что это я захватываю головку вагиной и сокращаю инстинктивно мышцы влагалища. Там у меня давно уже мокро, и чувствую, что соки смочили даже чулки. Но я забыла про другого, а его рука уже у меня в мокроте и нашла мой клитор. И умело раздражает его.
Долго этой пытки я не вынесла и, содрогаясь в конвульсиях, испытала экстаз. Но кончила только я. Мужики оказались на высоте своего умения. Вот я на столе. Ноги свисают. Шеф медленно вводит своего зверя в мою промежность. Поскольку ноги висят, то всей длиной члена он трет мой клитор. Испытываю непередаваемые ощущения. Дрожь удовольствия пробегает по телу. Но второй пенис около моего рта и заполняет его так, что я чуть не давлюсь. Сжимаю губы, и мой рот работает как тесная щелка девочки. Видно, что это мужику нравится, и он сильными фрикциями загоняет своего скакуна мне чуть не в самое горло.
Шеф же, наоборот, фрикции делает медленные, но так умело при этом стимулирует мой клитор, что я просто извиваюсь под ним, Первым кончает тот, что на столе. Но сперму выбрасывает мне на грудь, а не в рот (иначе я просто захлебнулась бы). Наши игры так его раззадорили, что сперма изливается как из брандспойта. Он меня всю залил. После чего начал на груди растирать ее. Водил по соскам, по груди, я же старалась всадить в себя член шефа как можно глубже и заставить кончить его. И мне это удалось!
Мы задергались вместе, и его стон слился с моим. Потом все оделись. Меня отвезли домой. Я получила фотографию и фантастического любовника. Друзья добились своего: сделали из деловой, недоступной женщины чувствительную, разнообразную в сексе, приятную любовницу. Господа! Играйте в карты! Вы всегда будете в выигрыше.
("Счастливая жертва")
Шабаш ведьм
Такси подъехало к вилле Олега, бойко развернулось перед самым входом, и Олег с женщинами исчезает. Я же иду в гостиную, где меня, как всегда, ждет Света. Смотрится она совершенно необычно, совсем не так, как выглядят другие женщины! Кончики грудей окрашены в ярко-красный цвет, Длинные ноги обтянуты красными чулками в сетку, которые удерживаются такого же цвета подвязками, соединенными с узким поясом. Яркие красные туфли на высоком каблуке. Лоно Венеры, покрытое красивыми, чуть вьющимися волосиками, в матовом свете торшера казалось совсем черным. Мне даже ужасно захотелось спросить Светлану об этом, поскольку не покидало подозрение, что она их подкрашивает. Как всегда, волосы аккуратно подстрижены и ровно покрывают всю поверхность волнующе выпирающей вперед пещеры.
Быстро раздевшись, я ложусь на кушетку и, закурив сигарету, жду, когда начнет действовать средство, которое мне дал Олег. Я знаю его эффект и расслабляюсь, насколько это позволяет мне присутствие Светланы, которая втирает в кожу сильно пахнущую маслянистую жидкость, после чего обнаженное тело этой соблазнительной женщины начинает блестеть, как шелк.
Наконец, средство стало оказывать необходимое действие, и уже совсем скоро мой член приобрел такие размеры, которых вряд ли когда-нибудь достигал в обычных условиях. Светлана наклоняется надо мной и нежно отводит вниз плоть пениса. Под ней открывается налившаяся кровью до красной синевы, твердая, как кость, головка, толщина которой несколько смутила даже меня.
"Ты меня чувствуешь?" - спрашивает Светлана, нежно поглаживая тонкими пальцами головку члена. Это профессионально исполненное прикосновение вызывает, однако, такую бурю желаний, что мне приходится напрячься, как струна, чтобы сдержаться и не кончить прямо сейчас, в руку Светланы, Но я вспомнил, что чудо-средство действует необычно, и успокоился: Олег не зря поработал в своей дьявольской кухне, создав там уникальный препарат, позволяющий бесконечно долго поддерживать мужскую силу.
"Ты смотришься так привлекательно, что мне ужасно хочется тебя, хотя вряд ли сегодня трахать меня будешь именно ты...", - вздыхает Светлана, прекрасно зная, что должно произойти здесь впоследствии. И я верю ей на слово! Она выпрямляется и снимает со стула свое утреннее одеяние - черный халат с вышитыми золотом странными символами и мифическими существами.
Светлана накидывает халат и застегивает его под шеей матово поблескивающей брошью. Потом прячет под маской глаза и натягивает длинные, достающие до локтя перчатки ярко-красного цвета. Шабаш ведьм, который устраивает Олег в мрачном подвале под его великолепной виллой, может начинаться.
"О-ля-ля, тут Олег придумал что-то интересное!" - невольно вырвалось у меня, когда вместе с Хельгой вошел в темноту простиравшегося куда-то вдаль сводчатого подвала. Мои босые ноги ощутили под собой мягкость и теплоту толстого ковра, а в колеблющемся свете факелов, прикрепленных в четырех массивных факельницах к грубо обработанной стене, я наконец начинаю различать, что в нескольких метрах от меня на темно-красном ковре в беспорядке разбросаны черные, коричневые и белые шкуры.
К холодной каменной стене прикован связанный по рукам и ногам манекен, настолько напоминающий настоящую женщину, что в первый момент я не удержался и вздрогнул от неожиданности. Один лишь парик стоил, наверное, целое состояние, так натурально смотрелись в беспорядке нависшие на лицо и ниспадающие на плечи волосы. Тело женщины-манекена, матово поблескивая в скупом свете факелов, было почти полностью обнажено, лишь живот слегка прикрывали остатки разорванной рубашки, бретельки которой свободно болтались в воздухе.
Подхожу ближе и вижу, что не ошибся: лоно Венеры манекена действительно покрыто волосами. Но что поразило меня больше всего, так это бог знает из чего сделанный половой орган во всех деталях. "И для чего эта дама предназначается?" - спрашиваю Светлану. "Совсем не для чего... Думаю, что это просто бредовая идея хозяина. Ну а теперь пошли, я ведь еще должна тебя пристроить. Осмотреться еще будет возможность. Тем более что другие еще не готовы".
Место, где меня "пристроили", выгодно тем, что отсюда можно без помех следить за всем происходящим в этих джунглях наслаждения. Но отсюда хорошо видно и меня, сидящего совершенно голым с высоко поднятым членом (женщины, кстати, много раз подтверждали, что мой вид распалял их желания).
Светлана наклоняется к моим ногам и с тихим звоном защелкивает железные оковы. "А теперь руки... вытяни, пожалуйста..." - слышу голос где-то сбоку от меня. С темного потолка подвала вниз спускаются с лязгом и звоном цепи, и я помогаю Светлане сковать мои запястья тяжелыми наручниками. Они довольно узкие, но устроены таким образом, чтобы в случае необходимости от них можно было легко освободиться.
Цепи пропускаются у меня под ногами и замыкаются где-то на плечах. Откуда-то из темноты возникает Светлана: "Так нормально?" - "Да, все в порядке", - отвечаю, позвякивая и позванивая опутавшими меня кандалами. Светлана смеется и протягивает маленькую, светящуюся беловатым цветом пилюлю: "Это ты должен теперь проглотить". - "Зачем?.. Что это такое?" Светлана по-бесовски усмехается: "Здесь все принимают эту смесь, которую придумал господин. О, Виктор, ты увидишь, каким сильным и страстным сделает тебя это пилюля..."
Не прошло и нескольких секунд, как вновь появляется Светлана, держа в каждой руке по одной небольшой чаше с толстыми кисточками в них. "А теперь подкрасим тебя", - проворковала она, и прежде чем я смог хоть что-то произнести, одной из кистей разрисовала мой член (за исключением головки) в кроваво-красный цвет. "Сейчас сделаю золотыми твои яйца", заливается от удовольствия Светлана, и мягкая щетина другой кисточки уже гуляет по моей мошонке.
Светлана достает из складок широкого халата капюшон и прячет в него мою голову, а цепочку-застежку обматывает вокруг шеи. Я уже готов был запаниковать, когда вновь почувствовал руки Светланы, которые аккуратно поправили как накидку, сквозь прорези которой я мог следить за происходящим в зале.
Входная дверь в подвал с грохотом распахивается и глухо ударяется в стену. Из спрятанных в ней громкоговорителей вырываются таинственные звуки, среди которых громко и отчетливо слышу, как кричит, визжит и протестует Николь. Дуновение воздуха сзади позволяет предположить, что там происходит какое-то движение, а затем в поле моего зрения попадают едва различимые силуэты четырех фигур, завернутых в накидки с золотой вышивкой. Они шествуют, приоткрыв раскрашенные половые органы.
Только теперь я увидел Николь! Она была в темно-желтых трусиках, подаренных мной именно для этого шабаша ведьм. Короткая, едва прикрывающая живот прозрачная рубашка, под ней бюстгальтер и пояс с длинными подвязками, к которым крепятся темные чулки. Девушку протащили мимо меня к двум возвышающимся над полом небольшим цокольным площадкам. Руки Николь связаны за спиной, шея окольцована черным железным обручем с двумя большими ушками.
"Нет, отпустите меня... Вы все здесь сумасшедшие, свиньи... Что вам от меня нужно... А-а-а... Вы мне делаете больно... Я хочу к Виктору... Где Виктор?.. Что вы с ним сделали?.." От крика голос Николь захлебывается. "Нет... нет!" Широко раскрытыми глазами она разглядывает меня, но... не узнает и вновь начинает сопротивляться, пытаясь отбиться от жадных рук.
С шумом сверху из темноты падают цепи, щелкает крючок, и цепь навешивается на одно из ушек железного обруча, обвивающего стройную шею Николь. Вновь гремит цепь, притягивая к стене девушку, окруженную черными балахонами. Ужасный вопль, смешавшийся с глухими ударами барабана, проникает из мрака подвала и заставляет всех застыть. Но вот крик прекратился, и тишиной вновь овладел подстегивающий ритм барабана, а фигуры с поднятыми вверх руками и с распахнувшимися балахонами все ближе и ближе подходят к Николь.
Черные фигуры в балахонах формируются в нечто вроде процессии и медленно приближаются к стоявшему в центре зала предмету, только теперь замеченному мною, Это какой-то цилиндр, диаметром примерно в метр, Сзади него установлено нечто, напоминающее алтарь или жертвенный стол.
Одна из фигур отделяется от группы и идет во главу жертвенного стола. Из черного балахона появляются задрапированные в длинные красные перчатки руки и расстегивают большую пряжку на шее... Резкое движение плеч... Играют трубы... Глухо раздается дробь невидимых барабанов... Балахон раскрывается и падает вниз, обнажив мерцающее бликами женское тело, едва прикрытая нагота которого вызывает бешеное желание обладать и повелевать им...
Тяжелые груди колышутся в такт движениям тела, подчиняющегося все более громким, все более настойчивым звукам. Соски, обрамленные нежными контурами темно-красного цвета. Пояс, подвязки, чулки - такого же цвета. Руки тоже затянуты в красные по локоть перчатки. Матово-красными бликами отливает и маска на глазах.
Однако камуфляж не помешал мне сразу же узнать, кто скрывается за этой волнующей чувства полунаготой, - это была Карина! Она высоко поднимает руки, простирает к сводам и слегка разводит их, будто желая кого-то обнять. Живот и бедра ускоряют вращательные движения. Музыка становится все тише и глуше, пока не смолкает совсем.
Сквозь капюшон слышу голос Карины. Все, что она говорит, звучит настолько дико, что я с трудом верю своим ушам: "Вот... смотри... вот я... твоя рабыня... я призываю тебя... выслушай меня..." Вижу, что Николь немного успокоилась, хотя глаза по-прежнему широко раскрыты, но, по крайней мере, она уже не пытается вырваться из цепей. Правда, мне так и не понятно, как вообще могла произойти сцена, разыгравшаяся с девушкой перед моими глазами, ведь средство, которое ей незаметно дали, уже давно должно было бы произвести необходимый эффект и превратить Николь в визжащую от похоти бабу.
Вновь слышится музыка. Это знаменитый сексуальный танец гетер, ритмы которого произвели эффект искры, и балахоны слетели с тел Светланы и Марии. Однако одна из фигур, по-прежнему завернутая в черную материю, отделяется от группы женщин и отходит куда-то на задний план, откуда она, скрестив руки на груди, неподвижно наблюдает за происходящим, что еще более усиливает впечатление мистичности всего этого спектакля. Это, по-видимому, Олег, догадываюсь, и мне становится все более интересным, какую же роль себе придумал хозяин "шабаша ведьм".
Фигуры почти полностью обнаженных женщин дергаются в бешеном темпе, но вскоре замечаю, что постепенно их движения начинают приобретать какую-то целеустремленность. Все, что выделывает при этом Мария, безумно возбуждает, и меня охватывает дикое желание впиться в тело этой чертовки и насладиться скрывающейся в нем бездной.
Как тяжелы и крепки груди с торчащими стерженьками сосков, окрашенных в темно-красный цвет! Их подрагивающие, вибрирующие колыхания в такт танца все больше распаляют меня, где-то внизу начинаю ощущать приятную ломоту и щекотку, а движения Марии переходят в бурный взрыв чувств.
Но что меня по-прежнему завораживало в теле Марии, так это изумительный по форме лобок, полностью лишенный какого-либо волосяного покрова. Эта уже по-женски полная, изумительно пропорционально сложенная выпуклость, созревшая и раскрывшаяся во всей своей красоте в сочетании с полностью обнаженной пещерой любви молоденькой, еще никем не тронутой девушки, вызывала у меня невольный стон.
Двигаясь в диком танце, Мария широко расставляет ноги, явно испытывая наслаждение от чего-то известного только ей одной. Содрогающееся тело, постоянно совершающее круговые движения, откидывается назад. Мария находится теперь как раз напротив меня, перед алтарем, между нами только этот странный цилиндр с его блестящей матовой поверхностью.
Тело девушки откидывается назад, а ноги разводятся еще шире. По-прежнему скрытые где-то в стенах подвала динамики издают поражающие необычностью звуки, которые заполняют пространство желанием отдаваться и обладать.
"Приди же, любимый мой... приди... твоя рабыня взывает к тебе... Посмотри на мою наготу... узри мою страсть... познай мои желания..." раздаются крики Сабины в каскаде струящихся звуков танца.
Фигура девушки выгибается, совершает круговые движения и колышется в такт толчкам не видимого никому существа. Раздувшиеся от желания полные губки раскрывают кроваво-красную плоть половой щели. Отверстие влагалища широко раздвинуто, и оттуда исходит какой-то ярко-красный свет... "...Приди, приди же ко мне... Я готова для тебя... посмотри сюда... полюбуйся... Возьми меня и трахай... трахай... глубоко... сильно... Посмотри, как я хочу тебя, о мой господин... войди же внутрь моего тела!.."
Неожиданно происходит нечто странное! Поверхность цилиндр6, только что матово мерцавшая в неясном гнете факелов, вдруг изменяется и проявляется какими-то красными линиями, которые затем начинают перемещаться, соединяться и складываться в непонятные знаки. Нечетко, едва различимо вырисовываются очертания пульсирующей пентаграммы, красный цвет постепенно становится все насыщеннее, пока она, наконец, не начинает вся светиться темно-красным цветом.
"...Трахни же меня... прошу тебя... отдай мне твою страсть... твои соки..." - продолжается крик бьющейся в экстазе Марии. Низ живота девушку высоко поднялся, а широко раскрытая половая щель словно в оцепенении застыла над пентаграммой, испускающей пульсирующими линиями темно-красный свет. Светлана и Карина замерли по бокам от стола, слегка приподняв руки, будто вызывая появление сверхсущества.
Крещендо замирает, остается лишь какое-то шуршание, в которое врывается чей-то голос. Он звучит глухо и одновременно настолько мощно, что я буквально слышу, как вибрируют мембраны в динамиках.
"Я слышу тебя, дочь страстей! Каково твое желание?"
Из обеих жертвенных чаш посыпались искры и пошел беловатый дым.
"Скажи же, чего ты хочешь?"
Хотя голос и явно изменен различными техническими трюками, нельзя не узнать, что говорит, а вернее, чревовещает не кто иной, как Олег.
Мария извивается, сладострастно откидывает далеко назад голову, издает какой-то хрюкающий стон и содрогается в конвульсиях.
"Мы хотим принести тебе жертву..."
Послышалось дикое завывание, заполнившее все пространство подвала, и у меня создалось впечатление, будто действительно слышу, как смеются тысяча чертей.
Вновь вспыхивает пламя в жертвенных чашах, бледно осветив обнаженные тела Светланы и Карины.
"... Прими же нашу жертву, о повелитель страстей!.."
Вновь раздаются глухие звуки, переходящие в завывание и шум, а потом обрушиваются раскаты барабанной дроби.
"... Я принимаю вашу жертву... Дайте мне ее, страдающую от страсти и не испытывающую никаких преград".
Душераздирающий вой, вырвавшийся из динамиков, замирает затем в бурном смехе. В это мгновение там, где до сих пор не было ничего, кроме темноты, за которой лишь угадывалась стена подвала, возникает светящаяся точка, сначала почти незаметная, но с каждой минутой увеличивающаяся в размерах и излучающая яркий золотистый свет.
"Можно начинать... принесите жертву..." - доносятся до меня крики Светланы и Карины, которых, похоже, также начал охватывать экстаз. Мария выпрямляется из наверняка не очень удобного для нее положения, и все трое обнимают, гладят и ласкают друг друга, превратившись в сплошной клубок конвульсивно дергающихся тел.
Вспыхивает красный свет, его луч выхватывает из мрака Николь. От неожиданности она вздрагивает и пытается заслониться. Хотя девушка и не поняла смысла всех слов и выкриков, но, оказавшись теперь в луче прожектора, догадывалась, что сейчас произойдет что-то, находящееся в непосредственной связи с ней.
Внезапно золотистая проекция пентаграммы гаснет, а стена куда-то исчезает, как раздвинутый в обе стороны занавес. А вот и Олег, завернутый в черный балахон с надвинутым низко на лоб капюшоном.
Не верю глазам своим: всю заднюю стену занимает увеличенное изображение... женского полового органа, подсвеченного маленькими прожекторами. Вызывающие срамные губы и клитор размером с человеческую голову вибрировали и ждали... Откуда-то из самой глубины раскрытой половой щели лился темно-красный свет, а из отверстия выпирал гигантский мужской член, с толстой, налившейся кровью головкой, на которой сидел Хорст.
"Не надо... не надо..." - заикаясь, бормочет по-французски Николь.
Олег медленно поднимается и почти с царским достоинством подходит к женщинам.
В глазах Николь вновь начинает разгораться страх: "Не надо... прошу вас, не надо... Виктор, ну где же ты, Виктор?.." В голосе девушки слышалась беспомощность и какая-то покорность судьбе.
Постепенно я начинаю уже беспокоиться о ней, догадываясь, что с чудо-средством Олега здесь что-то не получилось, поскольку Николь должна была бы реагировать совсем иначе.
Процессия подошла к Николь и остановилась; Олег перед ней, а женщины чуть в стороне. Черный балахон падает вниз. Николь вскрикивает, увидев совершенно голого Олега, спрятавшего под маской только глаза. Вижу, как Николь оцепенело смотрит вниз, туда, где... Олег немного передвинулся. Его член, немыслимо огромный и раздувшийся от прилившей к нему крови, торчит, как большой кол, и при этом весь светится красным светом.
"Нет, нет, отпустите меня..." - задыхается от страха Николь.
Женщины немного отступают назад, а ко мне подходит Карина. Наконец-то! Прищурившись, она нежно скользит по моему по-прежнему торчащему, как хорошая полицейская дубинка, члену и мягко обхватывает головку. Это прикосновение чуть не сводит с ума, и я начинаю подергиваться на звенящих цепях.
"Ну как? Тебе ведь так нравится..." - вздыхает она мечтательна и осторожно проводит ногтем пальца вокруг головки, слегка приоткрывает крохотное отверстие на ее вершине и чуть-чуть углубляется туда. Как будто молния пронзила мое тело, заставив его дрожать и изгибаться. Закрыв глаза, ничего более не понимая и не желая, кроме прикосновения этих опытных, мягких и нежных рук, я целиком отдался той буре чувств, которая захватила меня и несла в неизведанную даль.
"О, я вижу, это тебе нравится... Подожди, сейчас я сделаю так еще раз..." Рука Карины, затянутая в чуть шершавые перчатки, вновь скользит по члену, но уже вниз, до самой мошонки, умело ощупывает ее содержимое и доводит меня едва не до потери сознания. Наконец она отпускает меня, видя, что хотя мне и ужасно приятно, но я могу задохнуться под этим идиотским капюшоном.
"Сними же, наконец, с меня эту проклятую накидку..." - кричу сквозь закрывающую мой рот ткань. Карина отрицательно качает головой, слегка влажной от выступившего пота грудью трется о мое обнаженное тело. Видя, как от удовольствия у меня закатываются глаза, она еще сильнее прижимается ко мне крепкими сосками: "Еще не время... Я сделаю это только после того, как Николь почувствует желание и не будет больше искать тебя". - "Кстати, что происходит с Николь? - спрашиваю. - Я сам дал ей средство, но никак не могу понять, почему оно не действует?"
И тут до меня доносятся вскрики и визги Николь. Олег стоит, плотно прижавшись к ней, его руки ощупывают красивое молодое тело "жертвы", которое в тщетной попытке сопротивляться изгибается и отклоняется назад, насколько позволяют цепи.
Мария и Светлана стоят немного сзади нее, и их руки с такой же жадностью ощупывают это юное тело, лоно любви, пока еще скрытое желтыми трусиками. Пальцы Олега проникают между широко расставленными бедрами Николь, и она визжит во весь голос.
"Это так и должно быть, - шепчет Карина, кончиками пальцев ласкающая мою плоть. - Видишь ли, Олег дал Николь еще и другое средство... Пусть она испытает немного страха, это не повредит".
Олег все глубже запускает пальцы между телом и трусиками, потом рука тянется к резинкам, растягивает их все сильнее и сильнее, пока они не рвутся с жутким треском, и тонкая ткань сползает с бедер Николь. Руки Светланы схватили выпавшие груди, не слишком большие, но торчащие вперед, с выпирающими стерженьками сосков. Мария стягивает с плеч "жертвы" оставшиеся от порванной рубашки лямки. Наверное, Николь больно, потому что она вновь вскрикивает. Светлана и Мария полностью завладели грудью девушки, одна снизу, другая сверху, пропустив свою руку в ложбинку между этими двумя прекрасными чашами.
"Оставьте же меня... отпустите..." - отчаянно сопротивляется Николь. Но жадные руки продолжают щупать и мять плотные груди. Их соски становятся все более твердыми, да и сами полушария, кажется, начинают полнеть, словно наливаясь соком и желанием...
"Да, так и должно быть... Теперь у нее просыпается настоящее желание", - слышится тяжелый шепот Карины, которая со страшной силой сжимает мой член.
Николь визжит, но Олег не отпускает и по-прежнему играет с клитором и половыми губками. "Жертва" с криком отбрасывает назад голову, и по этому движению я догадываюсь, что Олег далеко проник в нее всей своей волосатой рукой.
"Сделай что-нибудь. это же сумасшествие!" - кричу Карине. Она только усмехается. Светлана и Мария .жадно присосались к соскам Николь, которые теперь можно сравнить с двумя только что вытащенными из мартеновской печи, раскаленными докрасна стерженьками в обрамлении темных кругов из потухающих искр.
"Посмотри, - слышу опять прерывистый от волнения шепот Карины, посмотри, как разыгралась похоть у нашей малышки..." - "Ну а страх?" "Ах, дорогой, она просто ничего не знает. Поверь мне, Виктор, с ней ничего не случится. Мне уже несколько раз приходилось принимать это средство. Его действие просто фантастическое! Представь себе, однажды меня скрутили одновременно четыре парня... Одновременно, понимаешь? И я чувствовала только, что было страшно приятно, а потом просто казалось, будто все это приснилось, и больше ничего. Так что не волнуйся..."
Карина отпускает меня и куда-то исчезает, но уже в следующий момент вновь чувствую нежные пальчики, которые раздвигают мои ягодицы. С затаившимся дыханием жду того, что сейчас должно произойти... Ощущаю горячее дыхание, ласковые губы... Они целуют крохотное отверстие ануса, потом туда проникает язычок...
Там, у Николь, произошла смена позиций. Олег зашел сзади нее, а Светлана и Мария теперь встали спереди, опустились на колени, и рот каждой из них пытается дотянуться до влагалища Николь. Их языки извиваются, как змеи. Низ живота "жертвы" дико подергивается, и она кричит. И теперь ч понимаю, что она кричит! Несомненно, это не салонное обращение!
А в это мгновение горячий язычок Карины нежно поглаживает розетку моего заднего прохода. От охватившего приятного ощущения все во мне начинает двигаться, открываться, сокращаться, подчиняться требовательным ласкам опытного языка, наслаждаться и отдаваться бурному горячему потоку, захлестнувшему все мое тело и всю мою суть...
Кажется, это же самое проделывает Олег и с Николь. Он обхватил бедра "жертвы" руками, конвульсивные движения живота становятся все интенсивнее... Раздается лишь чавканье и сосание Светланы и Марии да глухое посапывание Хорста, впивающегося в белое тело Николь.
Язык Карины стал совсем твердым, она быстро ударяет кончиком в мой анус, отверстие которого тоже конвульсирует. Ласковое "жало" улавливает эти движения, приспосабливается к ним, немного проникает внутрь, затем вновь назад, лижет круглую розетку, обрамляющую вход, потом проникает внутрь, и волна сильнейшего желания пронизывает меня насквозь и не отпускает.
Олег отстраняется от Николь и что-то делает сзади нее. Снова крик. Низ живота у девушки извивается и изгибается вперед, насколько позволяют цепи. Мария снимает руку с бедра Николь, медленно приближается к стоящей рядом Светлане и, коснувшись ее великолепного зада, скользит вниз... Небольшое движение Светланы, означающее согласие, - и пальцы Марии уже исчезают между ляжками Светланы.
Неожиданно раздается крик, не человеческий, а скорее звериный, и по движениям наполовину скрытого за Николь Олега я понимаю, что произошло... А Карина стоит передо мной, облизывает губы... и бесстыдно усмехается.
"Сейчас твоя Николь будет кричать и визжать, но теперь уже не от боли и страха, а от похоти и сладострастия. Еще несколько мгновений, и ты увидишь, что эта женщина представляет собой в действительности..."
"Тогда развяжи меня или хотя бы сними этот идиотский капюшон!" требую от Карины. "Сейчас... Нужно только подождать, пока Николь не будет полностью готова. Иначе она все еще может тебя узнать... Смотри-ка, мне кажется, средство уже начинает действовать!"
И она была права.
С каждым мгновением становились все более заметными изменения в поведении Николь, тело которой уже не извивалось в страхе перед ожидаемым, а все больше подергивалось в приятных конвульсивных судорогах.
"О-ля-ля! .. Вот так... еще... еще, так... о-ля-ляля!.." - Николь явно распирало чувство наслаждения, она становилась все податливее к движениям Светланы и Марии, одновременно стараясь круговыми движениями сильнее прижаться к орудующему сзади члену Олега, руки которого крепко захватили груди и лоно "жертвы". И вдруг своды подвала содрогнулись от нечеловеческого вопля Николь: она забилась в оргазме.
Олег подходит ко мне и Карине. "Ну, Виктор, что скажешь о празднике?" - "Да уж, фантазия твоя поработала отменно. Но скажи, неужели нужно было доводить до такого страха Николь?" Олег кивает, и его руки жадно хватают грудь жены: 2Разве не прекрасная у нее грудь? Ах, парень, для меня это самые прекрасные титьки в мире! А Николь?.. Николь этого природа не дала". Олег наклоняется над Кариной и гладит, слегка пощипывая, толстые соски.
"Ну а сейчас все-таки отпразднуем принесенную жертву. Будем трахаться так, что чертям тошно станет!" Олег вдруг быстро наклоняется и хватает ртом головку моего члена. "Эй, эй, - со смехом протестую против такого обращения. - Что это значит? Уж не сменил ли ты профиль?" Олег отпускает меня и с ухмылкой вновь сжимает в объятиях Карину: "Нет, конечно, но всегда хочется познать неведомое. Карина так мечтала о твоей дубине, что решил проверить, чем же она так привлекает?"
"Ну и как?" - спрашивает Карина и обхватывает руками наши пенисы. "Ах, мокрая женская писька или красивый зад мне нравятся все-таки больше..." - признается Олег. "А я ужасно хочу поиграть с двумя членами... Это же просто изумительно: иметь дело сразу с двумя такими штучками... Но сейчас, думаю, глоток виски нам совсем не помешает".
Олег исчез, и тут же вновь полилась музыка, но теперь уже совсем другая. Правда, она была по-прежнему ритмичной и настойчивой, однако в ней отсутствовал призыв к жестокости, насилию и мистическому переживанию. Карина освобождает меня от цепей, и я вижу, что это же самое делают и с Николь. Женщины сняли с нее оковы и повели к алтарю.
Олег стоит уже там, воздев ввысь руки с сосудом для питья, нижняя часть которого представляет собой череп, светящийся изнутри красным светом. "Пойдем же", - тянет меня Карина. Она оборачивается ко мне и усмехается. "Можешь совершенно спокойно вставить в мой зад свой палец. Люблю, когда у меня там что-то есть, когда иду. Ну давай же, давай!" буквально требует Карина, быстро наклоняется чуть вперед и мурлычет от удовольствия, когда я одним толчком просовываю средний палец в горячее и влажное отверстие.
"Я жертва..." - произносит Николь, поднимает к губам зловещий череп и... пьет. "Бррр..." - произносит она, с испугом передавая мне из рук в руки странный сосуд. Я осторожно пригубляю, и мне кажется, будто пью желчь, но уже в следующий момент вкусовые ощущения меняются и по всему телу разливается приятная теплота. Вижу, что это же самое происходит и с Николь.
"Это мое волшебное питье, - усмехается Олег и передает череп дальше. - Оно делает человека крепким. Тебе, Виктор, оно еще сегодня понадобится." - "Ты полагаешь..." - я обрываю фразу, потому что вдруг ощущаю, как во мне мощно, ломая все внутренние преграды, поднимается желание. И я прижимаю стоявшую ближе всех ко мне Марию к алтарю, а она послушно склоняется и с готовностью укладывает свое белоснежное тело на кроваво-красную шкуру.
Николь, явно испытывающая такую же бурю чувств, притягивает к себе Олега и укладывается рядом с Марией, голова к голове, высоко поднимает ноги и разводит их...
"Иди же ко мне, втолкни его внутрь, трахай меня!" - призывно кричит Мария и вся изгибается навстречу мне, раздвигая руками набухшие срамные губы так, что становится видна нежно-красная плоть, покрытая тонкой пленкой влаги, и из манящего отверстия просачивается первая капля эротического сока.
"Ну иди, иди, я вся гор... я так хочу тебя!.." - буквально умоляет она и сладострастно вскрикивает, когда глубоко вхожу в нее с первым же толчком. "Как хорошо... О-о-о"" - засучила Мария руками по меховой шкуре, и влагалище плотно охватило меня, крепко сжав в своих объятиях. Потом мускулы расслабляются, чтобы в следующее мгновение вновь сжать меня...
Олег проникает в Николь длинными медленными толчками, пока она не начинает повизгивать и изгибаться животом в диком движении, помогая партнеру достичь дна.
Светлана стоит сзади между ногами Олега и лишь издает какие-то чавкающие и мурлыкающие звуки: для нее нет ничего более приятного, чем следить за тем, как все это происходит, и при этом она получает все, что только можно получить при половом акте.
"Дай мне тебя полизать!" - вскрикивает лежащая подо мной Мария и поворачивается к Карине, которая, широко раздвинув бедра, опускается вниз и обеими руками сильно раздвигает кроваво-красные, набрякшие от ожидания срамные губы, чтобы помочь Марии...
Шабаш ведьм в беспокойном свете факелов в глубине подвала в самом разгаре!
Николь опять кричит, но теперь это уже одобрительные резкие крики, которые она издает в состоянии высшей степени экстаза в такт ритмичным движениям громадного члена Олега.
Оттеснив Марию, Карина поворачивается ко мне. "Ну, трахни меня по-настоящему, кончи в меня... Ты же знаешь, что действие средства может быстро закончиться, так что давай..." - разжигает она меня, и я чувствую, как влагалище этой безумно чувственной женщины, словно железным обручем, сжимает мой член. "Ну давай же, входи... Хочу почувствовать твой сок... впрысни его в меня... я не могу больше ждать... выпусти в меня свою струю!.."
Я с наслаждением двигаю свой средний палец в заднем проходе Карины и через тонкую перегородку, отделяющую его от влагалища, начинаю поглаживать головку находящегося там члена. "Да! Да! Делай вот так... это ужасно приятно... вот теперь ты трахаешь меня по-настоящему!.." едва не задыхаясь, шепчет Карина. Движения становятся все быстрее и быстрее... "Сильнее... протыкай глубже... я так это люблю!.." - "Да... вот... вот теперь... сейчас... А-а-я!.. еще... еще немного... о-о-о!.. Ну давай же, впрыскивай! .. А-а-а... пошла-а-а-а!" - взвыла она, когда горячая-прегорячая струя спермы мощно выплеснулась из меня в самые дальние глубины влагалища...
("Половой барон Мюнхаузен")
Крутая ночь
"Ты скоро закончишь?" - громко крикнула Елена. По ее голосу чувствовалось, что она нервничает. "Сейчас уже почти двадцать часов, а мы ведь написали, что ждем ее после восьми".
"Да, дорогая, сейчас", - ответил я. Однако продолжал сидеть за своим письменным столом в кабинете и разбираться в целой куче лежавших передо мной чертежей. Я работал архитектором и не мог просто так все бросить, несмотря на пикантность того, что мы задумали. Кроме того, честно говоря, я не верил, что визит состоится. Вообще-то идею дать объявление в газету недвусмысленного содержания не чем иным, как идиотской, и назвать-то нельзя было. А последовавшая за этим переписка по сути своей была настоящим свинством. Кто после этого вообще будет думать, чтобы выполнить договоренность о встрече!
Но мои мысли ничего не значили для моей жены. Я вынужден был, по крайней мере, делать вид, будто с нетерпением жду первого визита некой Оксаны, чтобы не вызывать раздражения Елены, Во всяком случае, она-то уж была совершенно твердо убеждена, что эта дама обязательно придет.
Подтрунивая над собой, я стал собирать свои чертежи, как только голова Елены вновь появилась в проеме двери и что-то недовольно пробурчала. "Да, да, я уже готов!" - сказал я, стараясь, чтобы мой голос источал как можно больше оптимизма и радости.
Гостиная сияла чистотой, Елена буквально выдраила все находившиеся там предметы. Я не хочу сказать, что обычно у нас был беспорядок, но сегодня я повсюду сталкивался с педантично наведенной чистотой. Приходя, наконец, в веселое расположение духа, я заметил, что она даже купила цветы, заменила покрывало на кровати, а на стол выставила наши самые красивые бокалы для вина. Сама она оделась настолько изощренно, что в принципе ее одежда больше открывала, чем скрывала. Короче говоря, весь дом был наэлектризаван ожиданием и сексом и вряд ли нуждался в едва ли реальном появлении кого-то третьего, чтобы завести меня. Я посмотрел на жену, увидел в распахнувшемся сверху домашнем халатике торчащие соски крепких грудей, темнеющие тенью волосы на ее интимном месте сквозь трусики и вдруг впервые за долгое время почувствовал настоящее желание.
Наверное, Елена заметила это. Наверное, в ней тоже поднялось нечто похожее, потому что она вдруг взглянула на меня снизу вверх глазами, поддернутыми любовной поволокой.
"Я ужасно нервничаю, - сказала она. - Так трудно ждать". Ободряюще улыбаясь, я сел рядом с ней на кушетку и обнял. Та другая, которая все равно не придет, не вызывала во мне никаких чувств. Мои губы прикоснулись к шее жены и стали нежно целовать розоватую, чертовски приятно пахнущую кожу. Какой же я дурак, что забыл, как чудно молода и возбуждающа была моя собственная супруга. Хотя ей было уже двадцать два года, она производила впечатление молоденькой девочки.
"Я бы с удовольствием съел тебя", - прошептал я заплетающимся от страсти языком.
Хихикнув, она немного отодвинулась от меня. "Лучше подожди с этим, пока не придет Оксана. Я же ведь всегда с тобой, но ты этим не пользуешься. А судя по тому, что ока пишет, она только и мечтает о сексе и любви. Как только я себе представлю, как вы оба обнимаетесь, как ты входишь в нее или как ты наклоняешься над ней и поливаешь ее своей спермой, у меня сразу же наступает нечто вроде оргазма. Собственно говоря, ты хоть помнишь, что мы не спим друг с другом уже почти две недели? Ты, наверное, скоро разорвешься от своих накоплений".
Не знаю, что заставило Елену так говорить. Может быть, этой причиной была нервная, заряженная сексом атмосфера, а возможно перспектива получить неведомые ранее впечатления или просто большая фантазия, Я только с удивлением отметил про себя, что раньше она никогда не раскрывалась с этой стороны. Насколько я помнил, она с самого начала нашего супружества была абсолютно против секса со сменой партнера, а теперь, спустя четыре года супружеской жизни, произошло изменение желаний. Наверное, это всегда таилось где-то в глубоких тайниках ее души.
"Я не узнаю тебя, - сказал я со смехом. При этом я чуть-чуть пододвинулся к ней. - Разве ты совсем не ревнуешь? Или, точнее сказать, ты не станешь ревновать, когда увидишь, что я сплю с другой женщиной? Для тебя это ведь тоже нечто новенькое. Мы же никогда такого не делали".
"Это возбуждает сильнее всего", - сказала Елена с такой непосредственной убежденностью, что я постепенно начал осознавать серьезность ситуации. "Нет, ревновать я наверняка не стану. Да и зачем это? Ведь я же буду здесь, да и Оксану ты знаешь не дольше, чем я. Она посторонний человек, которому не надо ничего, кроме секса. И нам также не надо ничего, кроме секса. Если бы речь шла о любовной связи, тогда другое дело, а в этом случае... Я убеждена, что мы все трое получим все, что хотим".
Ее лицо слегка раскраснелось, и это делало его еще привлекательнее. Как было бы здорово, если бы эта проклятая Оксана не пришла, - охватила меня на минуту мысль. Я желал жену с такой силой, как никогда раньше. Я протянул руку и легко провел ею по верхней части прозрачного халатика. Соски на груди мгновенно отвердели и встали торчком. Хватило этого небольшого движения. И такого тоже уже давно не происходило.
"Чего же ты ждешь, собственно говоря, от этой встречи? - спросил я с интересом, хотя до сих пор не верил, что Оксана действительно придет. - В конце концов, она женщина и, значит, игрушка лишь для меня. Я не могу припомнить, чтобы у тебя хоть однажды проявлялся интерес к лесбиянству".
"Того, чего нет, может быть", - улыбнулась она без тени смущения. "О-ля-ля!" - невольно воскликнул я.
"Необязательно быть или становиться лесбиянкой, чтобы один разок попробовать это с другой женщиной, - посчитала она тем не менее необходимым пояснить свою мысль. - Быть немножечко
бисексуальной. Это тоже прекрасно, не так ли? Я этого еще никогда не делала, однако не могу отрицать, что это оказывает на меня сильное возбуждающее воздействие".
"Ну, да, - сказал я, немного озадаченный тем, что пришлось услышать. - Поживем увидим, как все это будет разворачиваться. Я только хочу надеяться. что все это действительно окажет положительное влияние на нашу супружескую жизнь, чего мы оба и ждем от этой встречи".
При этом я посмотрел на часы и увидел, что уже за восемь. Если Оксана действительно и хотела прийти, то теперь она уже опоздала. Это было не самым лучшим знаком. Но Елена не давала мне отвлечься ни на минуту. Она была сплошной комок нервов и наэлектризована до последней клеточки своего тела. Наверное, это и послужило причиной того, что она взяла инициативу в свои руки.
"Мы сидим, как два ученика в ожидании учителя, - произнесла она вдруг. - И совсем забыли, что этот вечер должен проходить под знаком секса, а не дискуссий. Для того, чтобы вести разговоры и анализировать нашу жизнь, мы сможем найти другое время, когда снова будем одни. Не понимаю, почему бы нам не заняться предварительной разминкой?"
При этом она полностью повернулась ко мне и решительно положила свою руку мне между ног. Под ее рукой начало немного шевелиться. Я заметил это с удивлением. Лишь небольшого прикосновения оказалось достаточно, чтобы вызвать эрекцию. Теперь и я мог сказать, чего ожидаю. Я тоже был заряжен и полон готовности ко всему.
В то время как Елена нежно, едва ощутимо, гладила все более увеличивающийся бугор на моих брюках, я попытался протиснуть два своих пальца за тончайшую ткань в верхней части ее халатика. Я нащупал твердые соски грудей и начал их легко мять.
Елена издала нежный стон: "Ты давно уже не делал со мной так". Об этом же думал и я.
"А ты уже целую вечность на клала свою руку мне между ног по собственной инициативе", - ответил я. "Это извинение?" - "Нет, конечно нет, - пробормотал я, - но..." - "Короче говоря, - сделала она вывод, нам все время не хватало определенного раздражителя, чтобы в нас вновь зажглось пламя страсти. Все это не означает, что мы не можем более ничего предложить друг другу, просто мы стали ленивыми и флегматичными. Черты, которые рано или поздно принимает любая супружеская жизнь, мы неправильно интерпретировали. Но теперь мы совершенно сознательно предприняли шаг для того, чтобы все возобновить и оживить, Мы оба готовы включить в нашу сексуальную жизнь третьего человека, Благодаря этому секс обновляется, и к нему возвращается его привлекательность".
Она глубоко вдохнула и стала гладить низ моего живота более энергично. После чего продолжала: "Я могу даже утверждать, что третьего человека совсем и не нужно для того, чтобы возбудить нас. Достаточно одной лишь мысли об этом. А сейчас я сделаю то, что я хотела сделать все это время. Пусть даже с риском, что в результате я кое-что отниму у Оксаны".
С этими словами она снова начала гладить низ моего живота, затем резко остановилась и неожиданно начала расстегивать мои брюки.
Я вынул свою руку из того, что должно было бы прикрывать грудь Елены и смотрел на мою прелестную женщину сверху вниз. Во мне росло напряженное ожидание, что же она будет делать. Конечно, я знал, что с самого начала нашей супружеской жизни делала и сделала бы Елена в этом случае, но теперь? Все это было так давно!
Мой член выпрыгнул из брюк почти без посторонней помощи. Елена только немного стянула трусы. Головка члена была налита кровью так, как будто готова была лопнуть. Она была такая большая, что кожа члена скрывала ее только наполовину. Хотя ч меня не было абсолютно никаких эксгибиционистских склонностей, но даже на меня провоцирующий вид торчащего члена подействовал возбуждающе. Мужчина в этом состоянии может кое-что предложить. Нечто подобное, видимо, испытывала и Елена, потому что я отчетливо услышал, как она сглотнула слюну. Она решительно наклонилась вперед, и вот ее мягкие горячие губы обволокли кончик моего члена и начали нежно его посасывать. "Предупреждаю тебя! - сказал я насмешливо, одновременно дрожа от возбуждения. - Ты сама мне напомнила, что мы не спали друг с другом почти две недели. А поскольку у меня нет любовницы, все скопилось там, внутри".
Елена лишь что-то проворковала, не отрываясь от своего основного занятия. Теперь в ход пошел ее язычок, что вызвало у меня конвульсивные движения тазом.
"Продолжай, - шептал я, задыхаясь и сдерживая свои движения, - ты увидишь, к чему это приведет. А я-то думал, что ты хотела сегодня погрузить свой язык в бездонную пещеру нашей гостьи".
Я чувствовал совершенно отчетливо, что еще немного - и ничто уже не спасет от извержения. Лишь теперь я начал осознавать, как не хватало мне горячей любовной жизни до сих пор и что моему телу такая жизнь просто необходима. От этого сознания не смогли избавить меня ни работа, ни убеждение, что жизнь делается не в постели.
Елена находилась в таком возбуждении, что она совершенно сознательно доводила меня до экстаза. Ее язык был постоянно в движении, при этом она не переставала посасывать и покусывать мой член. О да, я знал, что раньше она любила оральный способ сношения. Но и это заснуло со временем. Теперь ее чувство вновь просыпалось, и она пыталась добиться, чтобы я кончил ей в рот.
Я больше не мог сопротивляться. Мне было все равно. Или еще точнее: теперь я сам хотел этого, Мысли об ожидаемой нами гостье все более отодвигались на задний план и уступали место одному лишь желанию: стать и быть лишь эякулирующим пенисом, все время извергающимся членом. Еще мгновение, и это произошло. Тихо постанывала и Елена. В этот момент раздался звонок в дверь.
Во мне все точно оборвалось. Елена подняла голову и растерянно посмотрела на меня: "Это Оксана!"
В жизни иногда случаются моменты, когда любой человек готов на убийство. Именно в таком состоянии был сейчас и я. Я бы мог ее запросто отправить на тот свет.
"Ты пойдешь или я?" - спросила Елена. Однако прежде чем я смог овладеть собой и принять какое-нибудь решение, она вскочила на ноги. "Ладно, пойду я. О, Боже мой, до чего я возбуждена. А ты оставайся так, как сейчас!"
Я хотел запротестовать. Это было уж слишком. В конце концов, я совсем не знаком с этой Оксаной.
Елена наклонилась ко мне вниз и с легкой, почти дьявольской улыбкой погладила мой торчащий пенис: "Ты останешься так, как есть, - настойчиво повторила она еще раз. - Лучшего приема для нашей гостьи трудно и представить. Когда она зайдет и увидит тебя в таком виде, вся вступительная болтовня станет лишней. Ведь мы хотим устроить секс-оргию, и она должна понять, что мы уже давно готовы к ней. Хорошо?"
С этими словами она исчезла, а я уставился с самыми противоречивыми чувствами вниз, на мой обнаженный половой член.
Оксана оказалась девушкой совершенно особого сорта. Такой тип женщины ни разу не встречался мне за всю жизнь и не думаю, что мне еще когда-нибудь придется испытать такое счастье. Это было воплощение секса, если можно так выразиться, одно лишь ее присутствие мгновенно оттесняло все другие мысли, и у человека, повстречавшегося с ней, доминировало одно лишь желание - утолить с ней свою страсть.
В то время как я с довольно нерешительным видом сидел на кушетке, уставившись на свой пенис, разбухший до такого состояния, как будто сейчас лопнет, слышно было, как Елена открывает дверь и приветствует гостью. В ее голосе чувствовались радость и возбуждение, и это были также чувства, которые она обычно перед чужими людьми не показывала. До сих пор я считал свою жену нелюдимой.
Век живи - век учись! Оказалось, что уже в коридоре обеим женщинам нужно было так много друг другу сказать, что по тем звукам, которые долетали до меня оттуда, можно было бы догадаться, что речь идет об обычной женской болтовне. На душе у меня все сильнее скребли кошки, как только я начинал думать, какое впечатление произведу я на нашу гостью, встретив ее вот так - на кушетке и с обнаженным членом. Елена просто сошла с ума! Ну пусть встреча ради секса, пусть оргия, но ведь надо же в конце концов и порасспросить друг о друге. И кроме того - я все еще продолжал так считать, - эта Оксана была мне, как говорится, "до фонаря".
Как раз в тот момент, когда я после своих трудных размышлений решил все-таки убрать свое мужское достоинство назад в брюки, дверь открылась и обе женщины вошли в комнату. Одна с улыбкой, а другая с нетерпением. А я? Н-да, что тут скажешь. Я покраснел до корней волос. Мне показалось, что это развеселило Елену еще больше.
"Мой муж, - нагло улыбаясь, произнесла она и показала рукой на мой обнаженный член: - А это его самая лучшая часть тела. Как ты видишь, он уже опередил события".
"Это нечестно", - разозлился я инстинктивно. Оксана и Елена рассмеялись, лед отчуждения был сломан. Хихикая, как маленькая девочка, Елена обошла меня со всех сторон и отвела мои руки, закрывавшие мое мужское достоинство. Мой пенис по-прежнему стоял торчком, а от сознания того, что его сейчас рассматривает еще и другая женщина, он даже еще и подрос немного. Обе заметили это, и тут моя жена удивила меня в очередной раз.
"Незадолго перед тем, как ты пришла, я его расшевелила, - сказала она Оксане с обезоруживающей откровенностью. - Но мы не закончили. Теперь он находится в состоянии, когда должен вот-вот разразиться, Ты не хочешь?.."
Она не закончила предложение, да в этом и не было необходимости. Каждому из нас было ясно, что она хотела этим сказать. Елена сознательно настаивала на немедленных активных действиях. Однако она сама не хотела довести до конца дело, которое начала несколько минут назад, а уступала это добровольно нашей гостье.
Я посмотрел на Оксану. Мы еще не произнесли друг с другом ни одного слова, а из-за своих спадающих вниз расстегнутых брюк я не мог даже подняться. Ужасно сконфузившись и переполненный противоречивыми чувствами, я сделал неимоверное усилие и улыбнулся дружески и ободряюще, насколько это было возможно в моем состоянии.
Улыбка в ответ. А потом я впервые услышал чрезвычайно симпатичный голос этой Оксаны: "Ну, конечно, я с удовольствием хотела бы довести начатую игру до конца. Ты очень щедра, Елена. Ты даже представить себе не можешь, насколько я счастлива, что этот вечер могу провести с вами. Вот только твой муж, кажется, немного не в себе, поэтому, наверное, будет правильным, если я поцелую его, как это делается при встрече".
Она подмигнула мне и опустилась передо мной на колени. И вдруг сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди. Меня взволновала не столько ее непосредственная близость, сколько главным образом лихорадочная мысль о том, сделает ли она это в действительности. Со мной, совершенно незнакомым ей мужчиной.
О, Боже, каким же я был тогда наивным! У меня не было ни малейшего представления о том, на что способны в действительности женщины, для которых вступление в контакт является обычной игрой, и что в их круге понимается под "поцелуем при встрече". Как и Елена, я был абсолютным новичком на этом скользком паркете, где происходит игра с обменом партнерами, за исключением того, что моя жена, по-видимому, быстрее и лучше в нее включилась.
Мои колени неожиданно задрожали, и Оксана с легкой улыбкой уперлась в них руками. Затем ее губы сомкнулись вокруг моего пениса, и на несколько секунд я застыл, как сталактит.
Елена смотрела на нас широко раскрытыми глазами с лихорадочным блеском. Конечно, она тоже увидела, что внутренне я весь сжат, и тут же последовал ее неизбежный комментарий. "Не жеманься же, дорогой, притворно сладким тоном проворковала она, - я тебя не узнаю. Где же до сих пор тебе удавалось скрывать свою трусость?"
Я готов был ее убить, разорвать на части. Мой до сих пор гармоничный мир чувств был полностью расстроен. При этом я еще злился и на самого себя. Раньше у меня было много девушек, но все это было уже, так сказать, в другом мире. Сейчас уже одно только представление о том, что наша гостья сосет мой член, лишало меня разума. И это при том, что у меня было достаточно времени, чтобы подготовиться к этому морально и физически. Все то время, когда мы только обменивались с Оксаной письмами.
"Что ты делаешь?" - спросил я удивленно Елену. Она, не выдержав той сладострастной картины, которую мы оба с Оксаной представляли, просунула руку в свои трусики и производила там недвусмысленные движения. "А разве ты не видишь? насмешливо спросила она. - Я помогаю себе сама".
Такое бесстыдство не могло пройти бесследно и для меня, и в какой-то мере это мне помогло. Мое волнение и внутренняя напряженность немного разрядились, и теперь я стал ощущать, что же творится у меня между ног.
"Я... я сейчас кончу!" - простонал я. Мысль о том, что я выпущу свою сперму в рот Оксане уже в первые минуты нашего знакомства и что она именно этого и хотела, мне даже не приходила в голову. Она подняла голову и посмотрела на меня. Скорее наоборот: ее сосущие и лижущие движения стали еще интенсивнее, а потом она запустила обе руки мне между бедер, насколько это оказалось ей возможным. Когда ее пальцы стали гладить мою промежность и задний проход, мне показалось, что сквозь меня пропустили электрический ток. Все мое тело напряглось, и я отчетливо почувствовал, что во мне что-то забурлило и вот-вот вырвется наружу.
"Ну?" - спросила Елена лихорадочно. При этом она подобралась к нам еще ближе и не отрывала от нас своего взгляда. Рука в ее трусиках находилась в непрестанном движении.
"Сейчас, - в изнеможении хватал я ртом воздух. - Я... мы... " Сдерживаться более не было никаких сил. Оксана слишком хорошо разбиралась в том, как довести мужчину до оргазма одним лишь полизыванием и посасыванием, чтобы оставить мне хоть один шанс. Содрогаясь и вибрируя всем телом, я переступил границу, и у меня было такое ощущение, что все мое Я несет куда-то с неимоверной силой бурным диким потоком. Пали все преграды и запоры, и из меня произошло извержение.
После этого я уже ничего не помнил, стонал ли я или делал что-то другое. Как будто все чувства покинули меня, и я был весь одним торчащим, бурлящим и извергающим струи спермы членом. Каждую выбрасываемую из себя струю я ощущал с неимоверной отчетливостью и при этом так же отчетливо слышал, как каждая такая струя громко проглатывается нашей гостьей.
Облака наслаждения и чувственности рассеялись, лишь когда Оксана внезапно отстранилась от меня и отпустила мой член, Поэтому последние разряды выплеснулись мне на живот и растеклись по половому органу, но никто не обращал уже на это внимания, даже я. Нашей гостье все это оказалось недостаточным, и она сменила партнера. Теперь Оксана вовлекла в игру маю жену. Елена, сама уже давно дрожащая от нетерпения и страсти, с готовностью подчинилась. Оксана притянула ее к себе и прижалась к ее рту своими покрытыми спермой губами.
В этот момент мое сознание вновь проснулось, и я стал хоть что-то соображать. Ах, вот каков был план! Елена тоже хотела от этого что-то получить! Она слизнула остаток моей спермы с губ Океаны, и пока я все это наблюдал, как завороженный, я почувствовал, что во мне вновь просыпается желание. Несмотря на только что перенесенную эякуляцию, мой член не упал. К нему вновь прилила кровь. он начал становиться все тверже и, наконец, достиг своей максимальной высоты.
"Пошли, - услышал я отрывистое дыхание Оксаны, - на кушетку!" Поскольку я временно отошел от игры, я сжался на краю кушетки. Обе женщины были полностью заняты собой и не обращали на меня внимания. С закрытыми глазами Елена опустилась на кушетку, а Оксана наклонилась над ней. При этом им явно не хватило места, и я вынужден был подняться.
Брюки свалились с моих колен. "Черт возьми", - проворчал я, но затем вынужден был рассмеяться. Что, собственно говоря, делать здесь этим брюкам? Они только мешают, и я решительно избавился от них.
Когда я вновь обернулся к Елене и Оксане, я увидел, что они сейчас живут в совсем ином мире. Они с дикой страстью целовали друг друга, и только теперь я понял, на что рассчитывала Елена, пригласив к нам эту гостью. Это было то, что она хотела попробовать хотя бы один раз в своей жизни.
"Ты чудесная, - говорила Оксана, голос ее был хриплым, прерывистым. - Вы оба первый класс!" - "Ты тоже", - отвечала Елена. "Я хочу тебя всю, - в экстазе выдавливала Оксана, - я так мечтала о тебе. Можно?"
Хотя Елена, по-видимому, совершенно не подозревала даже, чего хочет гостья, она кивнула. Оксана сразу же протянула обе руки к прозрачным трусикам моей жены и стянула их одним плавным движением с бедер Елены. Обнаженным и беззащитным был теперь половой орган Елены. Венерин бугорок был покрыт легко завивающимися вверх волосами. Совершенно автоматически она расставила бедра. При этом она закрыла глаза и полностью отдалась во власть совершенно новой ситуации.
3а это время я достиг опять такого состояния, что почти не мог уже сдерживаться. Картина, представшая перед моими глазами, вызывала желания, терпеть которые не было никаких сил. Никогда в жизни я еще не бывал свидетелем игр лесбиянок, и когда теперь Оксана, издав что-то нечленораздельное, склонилась и зарылась лицом в ее нежных волосах, я чуть было не кончил.
Елена раскрыла рот и лихорадочно облизнула губы, Она абсолютно ничего не соображала. Вне всякого сомнения, она в настоящий момент не понимала, где была и что с ней происходило. Сейчас она была каким-то бесплотным существом, купающимся в волнах величайшего наслаждения.
Неожиданно она застонала. Оксана осторожно раздвинула срамные губы моей жены и впилась своим языком во влагалище, наполненное влагой желания.
Я не мог вынести всего этого, не мог по-другому. Ничего не соображая, я начал искать и нашел руками свою цель, и они начали делать то, что приказывало им мое подсознание. Одна рука обхватила пенис, а другая - округлившуюся мошонку и, как в трансе, я начал работать сам с собой.
"Вот это женщина!", - лихорадочно думал я. От недоверия и отвращения к Оксане не осталось и следа. После того, как я увидел ее в настоящем действии, как она утолила свою жажду мною, я не испытывал более ничего, кроме горячего, сжигающего у меня все внутри желания. Моя рука все быстрее двигалась вверх и вниз, двигая туда и обратно плоть моего набрякшего, готового эякулировать члена. При этом я не мог, если бы и хотел, оторвать взгляда от наклонившейся спины Океана и от того места, где сквозь натянувшуюся материю брюк выступал ее зад абсолютно совершенной формы.
Прерывистые вскрики Елены становились все громче, а сосательные и облизывающие движения Оксаны все более интенсивными. Сам я чувствовал, что во мне поднимается неудержимое желание эякулировать в Оксану, но сдерживал себя какое-то время. Но наконец поймал себя на том, что я медленно, шаг за шагом, как будто меня притягивало магнитом, приближаюсь к обеим женщинам.
Подойдя к Оксане сзади, я, как в трансе, опустил свою руку и осторожно погладил ее зад. Наша гостья издала какой-то странный хрюкающий звук, не отрываясь от нижней части живота Елены. Одновременно она еще больше приподняла свой зад. Что это? Приглашение?
У меня почти остановилось дыхание, Мне все еще приходилось бороться с самим собой, да это и не удивительно: ведь впервые в жизни я был сам участником группового полового акта. Но одновременно я был переполнен желанием. Последнее наконец победило и вытеснило все другие чувства и переживания. "Сейчас или никогда", - сказал я себе. Но и это произошло, скорее, подсознательно. А потом я обнял Оксану сзади.
На секунду она подняла голову: "Ну, давай же!" - умоляли ее глаза. Ее прекрасные, слегка припухлые губы были в жизненном соке моей жены. Она тотчас же вновь склонилась к призывно раскрытому влагалищу, а я отчетливо почувствовал, что теперь все мои сомнения окончательно позади.
Изнывая от сладострастия и дрожа всем телом от ожидания того, что должно произойти, я обхватил Оксану за талию и начал лихорадочно возиться с ее застежкой на брюках, При этом я отчетливо ощущал, как еще больше наливается мой член. Неужели еще когда-либо в жизни я испытывал такое возбуждение? Нет, это выше всех моих сил, пронеслось у меня в голове.
Неожиданно я почувствовал, что все это длится слишком долго и может оказаться ненужным. Я не мог видеть, что делают мои руки впереди на животе Океаны, и поэтому никак не мог справиться с пуговицами и молнией на ее брюках. Когда же молния, наконец-то, раскрылась, было самое время. Не обращая внимания уже ни на что, я грубо стащил брюки с бедер нашей гостьи. Правда, это тоже было нелегко в той позиции, в которой я находился, но Оксана сама помогла мне, еще немного приподняв свой зад, по-прежнему продолжая при этом ласкать Елену.
С трусиками Оксаны обошлось без осложнений. Прежде чем устранить последнее препятствие, я заставил себя приостановиться и посмотреть на то, что выделывали обе женщины. Я услышал прерывистые вскрики Елены и страстные придыхания, издаваемые Оксаной. При этом я ощутил мощное пульсирование крови в моем члене и такое же сильное, чуть не до боли, давление в области почек. Эта боль была самым сладким мучением в моей жизни. Как притянутый магнитом, я поднял руку и погладил круглый крепкий зад Оксаны. Вторую руку я просунул между слегка раздвинутыми бедрами Оксаны и почувствовал, что влагалище Оксаны истекает влагой.
"Войди в меня, - выдавила она, задыхаясь, - давай, входи же!"
Только после этого я вышел из своего оцепенения и пониже спустил ее трусики. Все остальное произошло затем страшно быстро. Я не мог уже сдерживать себя. Голый зад девушки смотрел на меня призывно и завлекающе. Я схватил свой член, оперся коленями о кушетку и вставил его Оксане сзади во влагалище.
Девушка застонала. Стон Оксаны смешался со сладко-мучительным криком моей жены, на какую-то долю секунды был вынужден застонать и я: влагалище у нашей гостьи оказалось на удивление узеньким. Однако в следующее мгновение я почувствовал, как теплый клейкий сок любви смазал мой член, и начал совершать толчки.
Это было обыкновенное спаривание и ничего более. Трахай ее, гудело у меня в голове. Трахай еще, еще и еще... Для каких-то других чувств не оставалось уже места. Мои мысли и мои ощущения были настолько непристойными, как никогда более в моей жизни.
Боже мой, сколько же времени у меня не было другой женщины, кроме Елены! Четыре года! Я всегда был верен Елене и только теперь неожиданно понял, что наше супружество как раз и страдало от этого. Все время одна и та же женщина, поэтому-то моя сексуальная потребность и оказалась парализованной. Но сейчас у меня другая, в которую я воткнул свой член до упора и с которой трахаюсь в диком экстазе. Одновременно я слышал, что Елена тоже находится на пороге своей высшей точки наслаждения. Я чувствовал, как готовится взорваться Оксана, и я был сверхсчастлив!
Прошла, наверное, целая вечность, пока мы вновь пришли в себя. Мы лежали друг на друге и друг в друге и тяжело дышали. Рядом с растрепанной черноволосой головой Оксаны я увидел лицо своей жены. Глаза у Елены были открытые и очень ясные. И вся ее душа улыбалась.
("Обалдевший муж")
Обморок
Стоял чудесный июльский вечер. Сиреневые сумерки еще не успели преобразиться в непроглядный мрак ночи, но звезды были уже отчетливо видны и сияли необычно ярко. Инесса вышла во двор, чтобы погулять со своим маленьким другом - черным пушистым комочком, которого звали котенок Кузя. Котенок мурлыкал, прижавшись к хозяйке, и долго не хотел оставлять уютное местечко, пока девушка сама не посадила его на траву. Котишка, поежившись и фыркнув от вечерней прохлады, занялся своими делами, а Инесса, удобно устроившись на скамейке и изредка поглядывая на Кузю, любовалась ночным небом, всей грудью вдыхая аромат фиалок, которые раскрыли свои бутоны в этот поздний час.
Вдруг какая-то смутная тревога, предчувствие чего-то неожиданного закралось в сердце девушки, и она задрожала от озноба, "3то от ветра", решила Инесса и собралась уже позвать котенка, но, оглядевшись, не заметила даже признаков шалуна. Инесса поняла, что Кузьма в очередной раз удрал в одно из подвальных окон и выманить его будет трудно. Неожиданно девушка услышала, как чей-то низкий, но мягкий голос за спиной произнес:
- Не стоит так переживать, красавица, ведь кошка гуляет сама по себе. Она вернется к хозяйке, если та того заслуживает.
Инесса повернулась, перед ней стоял высокий кареглазый и темноволосый мужчина, импозантный костюм которого не скрывал, а лишь подчеркивал спортивную фигуру незнакомца.
Девушка откинула прядь спадавших на плечи густых волос и спросила:
- Вы уверены?
- Конечно, заодно у вас будет случай проверить, заслужили вы или нет любовь животного, - произнес бархатным голосом мужчина.
- Ладно, хоть ваша версия и малоутешительна, все равно уже поздно, придется ждать до утра, - вздохнула грустно девушка.
- Ну, если этот кот вам столь дорог, зачем откладывать? Готов вам помочь, если не возражаете против моей компании, - уголки губ незнакомца растянулись в вежливой улыбке, голос звучал убедительно, и только глаза выдавали его тайные помыслы - они странно блестели.
Девушка не заметила этих горящих глаз и согласилась. "Очередная клюнула", - подумал мужчина.
- Вот и прекрасно, ночь обещает быть теплой, так что не замерзнем.
-- Да, конечно, ну что, начнем поиски?
Они пошли вдоль дома, заглядывая под каждый куст, причем Инесса шагала впереди, и мужчина мог рассмотреть великолепную фигуру новой знакомой. Стоило лишь ей наклониться или присесть, его взгляд фиксировал под натянувшейся тканью юбки два упругих полушария, свободно колеблющиеся и не стянутые ничем. "Если это так, - рассуждал полуночный Казанова, - значит, эта малышка может похвалиться достаточным сексуальным опытом, ведь не случайно же она вышла на улицу поздно вечером без трусов". Он следовал за соблазнительницей, и в его голове роились всевозможные эротические фантазии. Мужчина уже хотел позволить себе фривольную шутку об отсутствующей детали туалета девушки, но не успел. Она обернулась и вполголоса спросила: "Ну, как вам нравится моя папка?"
Ничего подобного незнакомец не ожидал. Он, который вышел сегодня поохотиться за юным телом, сам оказался в роли жертвы, попался в секс-ловушку и оказался в неловком положении. "В ужасном, черт возьми", - пронеслось у него в мозгу. Еще никто не опережал его и тем более никто не говорил с ним столь откровенно, но тем не менее, собрав все свое мужество, мужчина все же не растерялся и ответил, слегка усмехнувшись:
- Я бы не отказался познакомиться с ней поближе!
- А как же Кузя? - рассмеялась красавица, тряхнув копной длинных волос.
- Он сам тебя найдет.
- Ну тогда пошли!
Все еще удивляясь, мужчина последовал за Инессой, лихорадочно соображая, какой оборот примут события дальше. 3а всю его многолетнюю секс-практику впервые женщина опередила его. "Да, стареем", - с иронией подумал он и почувствовал прикосновение нежных пальчиков девушки к своей руке.
- Вот мой подъезд, заходите, А почему у вас такие холодные руки? Вам холодно? - спросила она.
- Да, немного, но ведь ты меня согреешь?
Этот быстрый переход на "ты" Инесса не заметила и отпарировала:
- Конечно, если ты не боишься расплавиться!
Ключ два раза повернулся в замке, и тут стенные часы пробили полночь. Инесса дотронулась до выключателя, но комнату по-прежнему окутывал сумрак.
- Проблемы с электричеством, - констатировала она, - сейчас найду свечку.
Девушка на ощупь вошла в комнату и споткнулась о журнальный столик. При этом она не смогла удержаться на ногах и, больно ударившись виском об угол того же столика, упала... В тот же момент Инесса услышала, что гость начал издавать испуганные булькающие звуки, смешивающиеся с тяжелыми вздохами и глухим ворчанием. И, что самое страшное, эти звуки приближались к ней: переходили не то в мурлыканье, не то в урчание. Не открывая глаз, девушка почувствовала, как что-то мягкое и пушистое коснулось ее ноги и стало подниматься выше по телу, обволакивая и согревая. Ей было приятно, и совсем не хотелось сопротивляться, вот только она не могла определить, кто же находится рядом с ней и возбуждает столь странным образом. "В конце концов он же не делает мне плохо", - пронеслось у нее в голове, прежде чем она ощутила кожей жгучее дыхание и шершавый влажный язык, который стал искусно обрабатывать все потаенные уголки тела, не пропуская ни миллиметра.
Девушке казалось, что вся она растворилась в неге и ласках, которые дарил необычный гость. Каждое прикосновение горячего языка электрическим током проходило сквозь трепещущее тело и искрами эротических разрядов вспыхивало в воспаленном мозгу. Инесса представила, что ее ласкает огромная черная кошка, и невольно рука опустилась туда, где по всем расчетам находилась голова существа. Пальцы запутались в мягких волосах, больше напоминавших шерсть, и вдруг нащупали острые бархатные уши. Теперь она не сомневалась, что любовником был самый настоящий кот, только очень крупный, который усыпляюще мурлыкал и обнимал мягкими пушистыми лапами, не забывая ласкать обнаженные ноги и бедра длинным подвижным хвостом. В том, что это действительно был хвост, Инесса не сомневалась, настолько он быстро и гибко двигался между стройных ножек, с нежностью обвивая бедра.
Больше не было сил сдерживаться, и из молодой груди красавицы вырвался протяжный, глубокий стон, в котором выразился весь восторг происходящим. Не желая оставаться в долгу, она решила ответить взаимностью и обняла котика, массируя и поглаживая шерсть. В первый момент животное вздрогнуло и замерло, но когда мягкие прикосновения рук просигнализировали о положительных намерениях, оно с удвоенной энергией принялось ласкать прекрасную леди. Инесса начала ощущать царапанье острых коготков, которые старались сорвать с нее блузку, чтобы добраться до белого тела, - им это удалось, и в тот же момент, когда обнажились плечи и грудь, лапки спрятали когти в кожаные подушечки, их сменили шершавый скользкий язык и горячие губы, обрамленные густой шерстью. Все это ощупывало, облизывало, чмокало, обсасывало и целовало девичьи груди и упругие вишенки сосков.
Тем временем задние лапы кота освободили талию Инессы от пояса узкой юбки, с треском разодрав полотнище ткани. И весь жар своего ненасытного рта этот чудо-любовник стал дарить божественному, ароматному цветку розы - лону девушки. При этом кот занял очень удобную позицию, поместив голову между бедер любовницы и повернув тело так, что его задняя часть вместе с игривым хвостиком оказалась над лицом юной леди. Ноздри Инессы уловили терпкий запах, исходивший от половых органов животного, и это возбудило еще больше. Обезумев, она притянула ближе попку партнера и уткнулась лицом в шерстяной клубочек яиц, ощущая губами, как из него вырастает и набирает силу пульсирующий стержень. Его вкус был слегка горьковатым, но конусообразная форма поразила и восхитила Инессу. Языком она ощупывала каждый выступ, каждую жилку этого замечательного кошачьего органа и губами всасывала его все глубже и глубже в рот.
Инесса сильнее сжала круглые меховые мешочки любовника и впилась жалом проворного языка в анус, не выпуская из другой руки инструмент любви. Кот довольно заурчал и еще сильнее стал сосать и вылизывать вагину малышки, которая уже давно потеряла счет оргазмам и помнила лишь самый первый, который произошел в момент игры с хвостом. Остальные превратились в непрерывное наслаждение, но до сих пор она не получила основного, того, к чему стремилась изливающая сок раковина. Девушка мечтала, чтобы кошачий член вошел в нее по-настоящему, пронзил и разразился животным семенем внутри пылающей от желания пещеры.
Инесса перевернулась и очутилась лицом к лицу, или, точнее, к мордашке партнера, и тут же почувствовала прикосновения пушистых губ и лап к векам, щекам, шее, и конечно, эти кошачьи губы запечатлели долгий и сладкий поцелуй на коралловом ротике девушки.
- Войди в меня, я хочу тебя, возьми меня всю! - прошептала в бреду красавица.
И кошачий фаллос, буквально разрывая узенькую норку Инессы, ворвался внутрь, чтобы совершать там великолепный танец любви. Он то совсем выходил из крохотной щели, то до упора внедрялся в эту сладострастную пещеру, вызывая при сильном и глубоком толчке протяжные или резкие крики и стоны любовницы. Клитор терся о мягкий мохеровый живот "котофеича" и при очередном взрывоподобном оргазме становился все больше и крепче.
Но вот дыхание животного стало прерывистым, мурлыканье перешло во всхлипывания и резкое мяуканье, лапы судорожно сжали плечи девушки, и великолепный член выпустил жгучую струю любви в лоно Инессы. А девушка вся сжалась, почувствовав такую силу и мощь в этой финальной сцене, что невольно испугалась за свою жизнь: "Что, если он разорвет меня своими стальными когтями в порыве страсти?" - подумала она. И тут же, словно подтверждал эти мысли, кошачьи лапы обняли хрупкую шею девушки и стали медленно сдавливать податливое тело. Инесса закричала и забилась в судорогах боли, но неожиданно выскользнула из этого смертельного захвата и попыталась встать, тяжелое тело придавило ее, и на щеках она ощутила хлесткие удары когтистых лап, оставлявших глубокие полосы, которые стали липкими и горели от стекавшей струйками крови...
- Господи, что со мной? - Инесса с трудом открыла глаза и как сквозь пелену увидела склонившееся над ней лицо кареглазого мужчины, который хлопал ее по щекам.
Заметив, что она очнулась, незнакомец произнес:
- Ну, слава Богу, жива! Ты очень сильно ударилась головой, когда упала, и я испугался.
- Как долго я была без сознания? - слабым голосом спросила девушка.
- Примерно десять минут. Как ты себя чувствуешь? - Участливый голос произвел желаемый результат, и Инесса совсем успокоилась, поняв, что этот кошмарный половой акт пригрезился.
- Уже лучше, почему бы нам не прилечь, ты же так переволновался из-за меня. Необходимо снять стресс, - лукаво улыбнулась соблазнительница.
Видение так и стояло у Инессы перед глазами, и она хотела воспользоваться возбуждением, переспать с этим чертовски привлекательным мужиком. Кареглазый брюнет был несколько удивлен той быстротой, с которой девушка пришла в себя, но, поскольку преследовал те же цели, решил, что отказываться было бы просто глупо.
Вместо ответа он притянул Инессу к себе, и его губы заскользили по девичьему лицу, постепенно опускаясь все ниже и ниже, зубами расстегивая пуговицы на блузке и языком проникая во все впадинки и ложбинки податливого молодого тела. Девушка изогнулась и застонала под ласками теплых губ. Уже забыв обо всем, она прошелестела в ухо мужчины: "Я хочу пить из тебя!" Не дожидаясь ответа, она приникла лицом к самому желанному месту. Нежно раздвигая складки просторных брюк, поглаживая внутреннюю поверхность бедер, она через плотную ткань чувствовала, что тело партнера начинает отвечать подрагиванием, а его руки сильнее сжали ее тело, властно притягивая к себе. Вот и последняя преграда в виде маленькой кнопочки преодолена, и навстречу жадному рту малышки выскочил породистый красавец - жеребец с большой блестящей головкой, из которой сочились капли прозрачной жидкости. Не было даже намека на трусы, и это очень понравилось Инессе, потому что она сама терпеть не могла эту деталь туалета и носила ее исключительно в нужные дни. "О, какой он сладкий и большой!" - думала девушка, всасывая в себя чудесный экспонат и чувствуя, как эта пушка готовится выстрелить в нее всем своим зарядом...
("Очарование")
Белый танец
Прошлым летом я случайно оказался на Гавайях. Снял небольшое бунгало недалеко от Гонолулу, поскольку в гостинице за апартаменты запросили неимоверную сумму. Естественно, что после Австралии, Новой Зеландии и островов Самоа, с которыми мне уже удалось близко познакомиться, денег оставалось не густо, так что теперь приходилось полагаться лишь на экономное расходование еще имевшихся у меня свободных средств.
Вскоре я познакомился с замечательной девушкой с острова Оаху, с которой объехал множество островков архипелага: были на Кауайе, Молокайе, Майе и Линайе, веселились на ночных карнавалах, которые устраивались местными жителями с участием профессиональных танцовщиц и часами просиживали в мягкой ночной прохладе воздуха, прислушиваясь к романтическим звукам таких же мягких и обволакивающих сознание романтических песен о любви и нежности, красоте и силе.
Красивая девушка рядом со мной, благоухающие цветы и высокие пальмы, ветви которых нежно ласкаются легким пассатом, пришедшим из океанских далей, чтобы вскоре вновь исчезнуть в бесконечности неба, вот таким чудесным образом я провел несколько самых изумительных ночей в моей жизни.
Потом я познакомился с еще более красивой и чувственной девушкой, ее звали Омата. Я дал ей свой номер телефона, и - о, чудо! - к вечеру она действительно позвонила мне и после моей довольно настойчивой просьбы пришла ко мне в бунгало.
Мы вместе купались, лежали в тени пальм и целовались. Большего вначале и не произошло. Когда опустилась наконец-то ночь, мы зашли в бунгало, и Омата приготовила ужин. В большом холодильнике у меня было все, что сердцу угодно, и не только для ужина, но и выпить - в результате медленно, но верно мы оказались именно в том настроении, какое необходимо было в нашем положении. Собственно говоря, насколько я знаю по собственному опыту, девушкам, живущим на островах южной части Тихого океана, совсем не требуется возбуждение алкоголем, они и без того были достаточно любвеобильны.
Я любил Омату всю ночь напролет, и все было прекрасно, как во сне: ее поцелуи и изощренные любовные позиции, в которых она любила находиться. Ночь пролетела как одно мгновение. Потом, при прощании, Омата сказала, что сможет увидеться со мной лишь через три дня, потому что она будет занята. Чем она будет занята, я решил не уточнять.
До полудня я спал беспробудным сном и лишь настойчивый звонок телефона смог с трудом разбудить меня. Это был господин Банге, с которым я недавно познакомился на пляже и уже успел несколько раз пропустить с ним по паре рюмок рома. Из того, что он рассказал о себе, можно было понять, что этот американец владел большими плантациями и был, несомненно, очень богатым человеком.
Не будет ли у меня сегодня вечером настроения и времени посетить его бунгало? Предстоит славная вечеринка. О'кей, я согласен, почему бы и нет. И вот незадолго до восьми часов я стою перед его громадным, великолепно обставленным бунгало, окна которого выходят прямо на пляж. В это время в дверях появился хозяин и громко, с похохатыванием и ужимками, которые могут позволить себе только богатые люди, пригласил меня войти и, усадив в кресло, попросил немного поскучать: он ждет девушку, которая вот-вот появится, я должен с ней обязательно познакомиться.
И действительно, спустя пару минут в дверном проеме показалась изумительно стройная фигурка девушки. Каково же было мое удивление (которое я, впрочем, сразу же постарался скрыть), когда я увидел, что это была Омата. Мы оба сделали вид, будто незнакомы, однако я заметил, что встреча со мной здесь, у Банге, совсем не была для нее неприятной неожиданностью. Итак, она была "девушкой по вызову". "Омата и после ужина порадует нас своими зажигательными танцами", - услышал я, как сквозь сон, слова Банге.
Ужин был великолепный, мы пили шампанское, виски. Омата вела себя очень оживленно, казалась совсем другой, чем у меня в бунгало, и я был уверен, что она бывала здесь, у Банге, уже не один раз. Я заметил, что Банге передал ей маленькую серебряную коробочку размером с пачку сигарет. "Омата великолепно танцует, а я ей плачу за это", - сказал Банге, заметив мой взгляд. Я, конечно же, не спросил, сколько денег было в этой коробочке, но Омата позднее рассказала мне, что она получила в тот раз три сотни долларов. Нравится ли Омата и мне, заинтересовался Банге, на что я ответил, естественно, утвердительно, тем более что это соответствовало действительности, поскольку я уже имел возможность досконально изучить стройное тело девушки.
В это время Омата куда-то исчезла, лишь спустя минут пять открылась спрятанная в глубине зала дверь, и вновь появилась она, одетая теперь уже как полинезийская танцовщица: коралловые украшения, цветы в черных волосах, бедра закрыты повязкой из циновки, полные груди прикрыты венком из листьев. Банге поставил пластинку в проигрыватель, и Омата начала свой танец. Но это не был зажигательный танец. Ее движения были грациозны и очень чувственны.
Банге еще раз наполнил бокалы шампанским. Я уже порядочно выпил и был к этому времени все что угодно, но только не трезвый. Во всяком случае у меня было прекрасное настроение. Мы сидели в массивных креслах и с огромным вниманием следили за движениями прекрасной Оматы. Мой пенис (я вдруг это почувствовал) стал твердеть, танец девушки все-таки возбудил меня. Когда Омата делала оборот, я любовался ее прекрасной смуглой спиной. Ее длинные ноги на пальцах рук были покрыты серебряным лаком. Пальцы были как бы самостоятельные, умеющие говорить существа, обладающие гибкостью, которая так поразила меня уже в ту ночь, когда Омата была в моем бунгало.
Губы, растянутые в милой улыбке-усмешке, открывали блеск прекрасных белых зубов. "Она великолепна, вы не находите?" - спросил Банге. "Да, действительно великолепна", - машинально ответил я, продолжая вспоминать ночь любви с Оматой.
Спустя какое-то время Банге наклонился ко мне и прошептал: "После этого, после такого танца вам нужно бы ее полюбить!.." Это прозвучало, как приказ, и я подумал: "Знал бы этот добрый человек!.."
Изредка Банге подавал девушке бокал с шампанским, которое она выпивала буквально одним глотком, не прерывая танца. Танцуя, она подошла сначала к Банге и поцеловала его, а потом ее сладострастный поцелуй достался и мне, и я услышал ее едва различимое: "Дорогой мой!"
Я был настолько возбужден, что никогда в жизни мне так не хотелось прижать к себе женщину и соединиться с ней. Вот она приподняла повязку из листьев, скрывавших ее грудь, и передвинула ее на спину. Ее большие груди в такт танца колыхались то вверх, то вниз или же немного в сторону в зависимости от движений, которые она совершала. Мне страстно хотелось впиться в ее торчащие соски, окруженные темным венцом, выделявшимся даже на фоне ее смуглого тела.
Все более дикими, все более зажигательными становились ее движения. А мы, мужчины, пили и пили. Хозяин тоже был уже явно навеселе. Вот Омата расстегнула циновку, прикрывавшую бедра, и отбросила ее в сторону. Теперь мы могли насладиться видом обнаженного и великолепно сложенного тела, которым я так наслаждался не далее как вчера. Вокруг ее грота произрастал густой черный лес, в который я в нашу с ней ночь любви погружал свой язык и губы, чтобы добраться до того шампанского, которое производило ее естество и которое так освежало меня.
Она делала вращательные движения, похожие на те, которые производит обычно танцовщица при исполнении "танца живота", затем ее низ живота стал двигаться вперед и назад, все быстрее и быстрее, при этом руки ее то прижимались к бедрам, то взлетали вверх и нежно поглаживали грудь. Она воспроизводила любовные движения с такой естественной точностью, что захватывало дух. Ее язык то призывно выглядывал из-за ее белоснежных зубов, то вновь прятался, чтобы в следующее мгновение появиться опять и дать понять, что может быть страстным желанием женщины. Ее руки совершали нежные, ласкательные движения, как будто они держали мужской член. Потом вдруг она резко закинула голову назад и застонала так громко и страстно, что на мгновение даже заглушила музыку.
Вот она оперлась на стойку домашнего бара, и ее великолепный, само совершенство зад, стал исполнять такие толкательные движения, что не знаю уж, как у Банге, но у меня просто помутилось в голове. Единственное, что я видел и ощущал отчетливо, так это страстное желание самой этой женщины с еще более почерневшими от страсти глазами и горячим дыханием, Потом она быстро обернулась ко мне и застонала в крике: "Иди же, дорогой, иди же ко мне!"
"Идите же к ней, любите ее, я прошу вас", - подталкивал меня хозяин дома. Он буквально купался в поту, хотя в доме работали два вентилятора.
Как, он хочет, чтобы я здесь, у него на глазах, отделал эту девушку? Этого я не ожидал, но я был уже в таком состоянии, что, не раздумывая, буквально сорвал с себя одежду и бросился к Омате. Она стояла, широко расставив ноги, Мне принялось сделать лишь несколько движений, и вот мой член проник в ее влажную пещеру, которая прошлой ночью уже доставила мне так много наслаждений.
Я начал интенсивно трахать девушку. Каждое мое движение сопровождалось ее стоном, сдавленными криками и хриплыми от страсти возгласами. Ее любовный стон вперемежку с моим наполнил помещение и полностью заглушил музыку. В какое-то мгновение Омата быстро перевернулась.
Мой жезл выскочил из ее любвеобильной щели, но я мгновенно вошел в нее вновь, но теперь уже сзади, что доставляло мне еще большее удовольствие. И тут вдруг я увидел Банге. Он был абсолютно голый. Как в трансе, подошел к стойке бара и опустился на табурет, на который оперлась руками Омата. В следующее мгновение влажные губы Оматы обволокли его толстый член так, что он громко вскрикнул от наслаждения.
В то время как я трахал распалившуюся Омату сзади, она с наслаждением облизывала страшно набрякший, толстый член Банге. И вот мы все вместе на вершине счастья, и стонами, вскриками упиваемся нашим общим наслаждением.
Все это действовало неимоверно возбуждающе, и выпитое нами в большом количестве прекрасное шампанское так и играло в нас. Я был полностью сконцентрирован на том мгновении, которое казалось мне самым важным в жизни.
Когда игра закончилась, мы, тяжело дыша, оторвались друг от друга и некоторое время сидели с закрытыми глазами, все еще в плену наслаждения. Омата сидела между нами и целовала поочередно то Банге, то меня.
Когда хозяин дома на минуту вышел из залы, она нежно прижалась ко мне, страстно поцеловала и произнесла несколько слов на ломаном английском языке, которые я понял как извинение за то, что она трахаегся с Банге, потому что он платит ей много денег.
Конечно же, я не воспринял ее слова за чистую монету, поскольку Омата тоже много выпила и мало что соображала. Я был уверен, что такого рода любовные игры она проделывала частенько, ведь она была девушкой по вызову и специализировалась на танцах в обнаженном виде и зарабатывала этим.
Потом мы переместились в спальню, на широкую, французской работы кровать. Омата целовала мой член, а Банге пристроился сзади и выделывал с ней языком черт-те что.
Омата, обладая неимоверным темпераментом, была похожа на дикую кошку. То, что мы здесь трахались втроем, возбуждало ее и, конечно же, нас, мужчин, совершенно особым образом. У меня в жизни частенько были женщины, которые могли получать настоящее наслаждение, лишь если в игре участвовали двое мужчин. С Оматой было нечто похожее, и она сказала мне об этом уже в нашу первую любовную ночь. От Банге же я узнал, что он частенько организовывал вечеринки, на которых присутствовали, по крайней мере, двенадцать пар, которые затем трахались все вперемешку.
Омата рассказала о своих двух друзьях, с которыми она время от времени устраивала сексуальные игры. "О, великолепные трахальщики, просто прекрасные!", - сказала она, прищелкнув при этом языком от удовольствия.
Я узнал от нее, что эти два парня были гомосексуалистами. В то время как один трахал другого в задний проход, тот облизывал языком благоухающий грот Оматы, или же она ложилась так, чтобы могла сосать его член. Иногда один из мужчин ласкал влагалище Оматы - она присаживалась над головой этого мужчины, а друг ласкал пенис своего партнера. "О, на протяжении многих ночей мы отрабатывали самые неимоверные позиции!" вздохнула с наслаждением Омата.
Так красочно изложенные рассказы Оматы вновь возбудили в нас желание, потемнело в глазах от страсти, и сознание лишь немного вернулось ко мне, когда мой член опять оказался в ее мягком, влажном от такого же желания влагалище. В это время губы и язык ее работали (и очень успешно) над пенисом хозяина дома. И вновь мы все втроем одновременно достигли высшей точки экстаза.
Чем дольше мы трахались, тем трезвее становились. Банге внес предложение пойти искупаться в море. О'кей, мы выбежали из бунгало и бросились в теплую воду. Хотя она нас немного и охладила, но ни в коем случае не уменьшила наше желание.
Банге рассказал мне, пока Омата отстала немного от нас, что он иногда пользуется возбуждающими средствами. Ему было уже пятьдесят лет, и, конечно же, он не мог быть таким же активным, как я, двадцатипятилетний мужчина. Подплыла Омата и втиснулась между нами. Мы стояли втроем, и легкая зыбь теплой воды нежно ударяла нас в спину. Омата поглаживала наши члены, пока они вновь не напряглись от желания и показали полную готовность к использованию по прямому назначению.
Потом мы вернулись в комфортабельное бунгало, опять пили шампанское, что-то ели - все это не удержалось в моей памяти отчетливо. Все это было отодвинуто на задний план той игрой, которую затеяла на этот раз Омата. Она села на стул, а мы, мужчины, встали перед ней. Наши члены соприкасались друг с другом своими головками, и Омата начала ласкать их одновременно. Ее широкий влажный язык скользил по нашим истекающим от наслаждения пенисам, полизывал головки, а ее рот поочередно брал то мой член, то член Банге.
Я достиг возбуждения сверх всех моих сил и закончил первым, вслед за мной это же произошло и с Банге. Омата с наслаждением слизывала наш нектар.
Лишь когда начало светать, Омата покинула бунгало. Но мы договорились, что в следующую ночь продолжим нашу любовную игру, и в ней примет участие еще одна девушка, подруга Оматы.
После этого я вернулся к себе и без сил свалился в постель, где и проспал до полудня. Проснувшись, я почувствовал такой голод, что с трудом смог дождаться заказанного в ресторане обеда, который проглотил в один присест. Теперь моей основной задачей было подготовиться к будущей ночи любви.
Незадолго до девяти часов вечера я был уже у Банге. Девушку, которую привела с собой Омата, звали Батана, это роскошное, немного полноватое существо, источавшее сексуальность, которую, как мне показалось, я ощущал своей кожей даже на расстоянии.
После отличной еды и еще более отличной выпивки мы все почувствовали себя достаточно раскованными, чтобы приступить к делу, которое нас и привело сюда. Игра вновь началась с танцевального представления уже двух девушек. На той стадии, когда они полностью обнажились, девушки начали целовать друг друга. Мы не заставили себя долго ждать, разделись и вместе с ними с веселыми криками бросились в воду, где какое-то время шумно плескались, пощипывая друг друга в интимных местах.
Вернувшись в дом, мы вновь вчетвером уселись к бару, и пропустив подряд несколько рюмок прекрасного виски, незаметно за разговором на пикантные темы вошли в нужное настроение. Сначала девушки стали поочередно нас целовать. Оставаясь сидеть на табуретах, они ласкали наши члены неимоверно приятным образом.
Мне показалось, что Батана нравится мне даже больше Оматы, ее тело было несколько более полным и рельефным. Поцелуи и поглаживания наших членов довели нас с Банге до такого возбуждения, что эякуляция не заставила долго ждать. Собственно, это не было запланировано, но девушки возбудили нас так, что сдержать извержение было просто невозможно.
После того как они омыли наши члены шампанским, мы вновь - и на удивление быстро оказались в полной готовности, Игра продолжалась - и чем дальше, тем интереснее.
Омата легла на стол, и я стоя вошел в ее чудесный зев. В это время Батана стояла на столе так, чтобы я мог ласкать ее клитор своими губами и языком. Банге опустился на колени перед головой Оматы, которая стала сразу же сладострастно сосать его член. Это была просто чудесная позиция!
Не хуже оказались дела и дальше. Омата и Батана лежали на столе. Банге трахал Омату, а мой член снова вниз и вверх между губами Батаны, в результате я вновь достиг невиданного мною прежде оргазма.
Дальше все шло как при ускоренной киносъемке. Перерыв, шампанское, потом любовь на широкой французской постели, Банге в Батане, я в Омате, потом быстрая смена без эякуляции.
"Кто выдержит дольше - победитель! Ставлю тысячу долларов!", прохрипел Банге. Конечно же, победителем вышел я, так как умел все время сдерживать свои оргазм. Первым в Батану выпустил свой заряд Банге, и лишь некоторое время спустя я заполнил своим нектаром влагалище Оматы.
После этого у Банге случился отказ, он больше не мог. И же продолжал игру с обеими девушками, но вскоре Омата отправилась в спальню к Банге, а я смог, наконец, уединиться в гостиной с Батаной, где и трахал ее до тех пор, пока не заснул от изнеможения, как убитый.
На какое-то мгновение я проснулся, но со мной лежала теперь уже не Батана, а Омата. Как я узнал позже, Батана отправилась в спальню к Банге, чтобы еще раз попытаться "восстановить" его, что ей, впрочем, вполне удалось.
Однако я нисколько не пожалел, что в постели со мной оказалась Омата. Она была так нежном со мной, так ласковы и влажны были ее губы, нежно сжимавшие мой член, так подвижен ее мягкий, чуть шершавый язык, лизавший самую чувствительную часть головки моего члена, что в самое короткое время я вновь был во всеоружии.
Лишь спустя много времени мы вновь заснули, тесно обнявшись друг с другом. Проснулись где-то около полудня. Банге с Батаной уже встали и завтракали на открытой террасе...
("Секс-турист")
"Обожаю отдающуюся Ольгу!.."
- Оль, - Андрей робко коснулся моей руки, - можно тебя проводить?
Честно говоря, это предложение меня удивило, поскольку Андрей был женат, свято хранил супружескую верность и боялся женщин как черт ладана. Конечно, меня не проведешь: я вижу, к чему дело клонится, и поэтому с нетерпением жду продолжения. И вот наконец-то уже на остановке троллейбуса Андрей вдруг выдавил:
- 3наешь, мне хочется пригласить тебя к себе домой...
Это было настолько забавно, что я не смогла удержаться от улыбки.
- Ты действительно этого хочешь? Прямо сейчас?
- Да.
- А...
- У Ларисы дежурство до утра, поэтому... Так ты не против?
Нет, я была совершенно не против, тем более что мои предки смотались на дачу и перспектива возвращения ночью в пустую квартиру с холодной постелью меня совсем не прельщала. Куда интереснее - поехать к Андрюше, посмотреть, как живет этот преданный муж, а заодно и испытать прочность его ископаемой верности.
Хотя странно, почему Андрей выбрал именно меня? Может, действительно нравлюсь ему? Или просто наслышан о моем темпераменте. Не знаю, но раньше он никак не проявлял своих чувств. Нравится ли Андрей мне? Ну вообще-то весьма симпатичен, однако эта скованность очень его портит, Ничего, подумалось, попробую растормошить, И вообще, почему бы не устроить себе маленькое приключение? Тем более впереди два выходных.
Когда приехали к нему домой, было уже за полночь. Его квартира мне понравилась: чистота, книги, картины, изящные деревянные статуэтки. Андрей достал из бара бутылку вина и предложил немного выпить. Я знала наверняка, что ему требуется спиртное исключительно для храбрости, и невольно подумала, что лучше бы отправились ко мне, тогда он не боялся бы, кроме всего прочего, еще и неожиданного прихода супруги. Кроме того, я быстро поняла, что надо брать инициативу в свои руки, и постепенно увлекла Андрея в спальню.
Похоже, что от волнения у него ничего не вставало. Я отошла к окну, включила проигрыватель и начала импровизированный стриптиз. Под плавную чарующую музыку покачивала бедрами, неторопливо приподняла блузку, под которой ничего не было. Потом обнажила соски и вдруг одним резким движением сбросила блузку, при этом нагнувшись так, чтобы Андрей смог увидеть мои груди. По учащенному дыханию догадалась, что спектакль имеет успех. Я посадила Андрея на кровать. Пока стояла перед ним, слегка расставив ноги, он стащил с меня юбку и трусики, а я освободила его от рубашки и опрокинула навзничь. Под плавками у него уже вполне явственно обозначился упругий холмик. Выпустив член из плена, взяла в рот, чтобы придать еще большую уверенность этому птенчику. Под моими ритмичными всасывающими движениями наш орелик быстро рос и вскоре превратился в огромную птицу.
Тем временем и сама я возбуждалась сильнее и сильнее, чувствуя, что вагина стала совсем сырая. Тогда я отправила член в законное место. Андрей настолько обалдел от всего этого, что почти сразу же кончил. Я сползла с него и лежала, слушая музыку и наслаждаясь покоем.
Внезапно из прихожей послышался звон ключей, Меня подбросило словно пружиной. Я лихорадочна соображала, куда спрятаться, поскольку встреча с женой Андрея не сулила абсолютно ничего приятного. Увы, мышеловка захлопнулась. Оставалось одно - балкон. Еще мгновение - и я уже там. Только здесь сообразила, что с испугу выскочила в чем мать родила. Заглянула в комнату: Андрей сидел на постели с квадратными глазами, уже одетый, но готовый упасть в обморок. Из прихожей доносилось:
- Андрюша, где ты? Почему музыка в такое время? Ты не один?
- Нет-нет, Ларисонька, один. Это так, бессонница...
Андрей затолкал ногой под кровать мою юбку с трусиками (дубина стоеросовая!) и выскочил из комнаты. Я пулей проскользнула в спальню, схватила сумочку, блузку с туфлями (они стояли около балконной двери), но нервный перестук шпилек и приближающиеся голоса помешали мне добраться до юбки, и я снова спряталась на балконе.
- Андрей, откуда это дует? Почему открыта балконная дверь?
Дальнейшего разговора я уже не слышала, поскольку спрыгнула на землю. Куда теперь? В таком виде, как у меня (в одной блузке, с туфлями и сумочкой в руках), вряд ли можно добраться до дома. Тем более что и транспорт не ходит. Ловить такси? Мама родная, сама же понимаю, чем платить придется! Вот влипла так влипла. Но хорошенько подумать, как выйти из этой ситуации, мне не дали. Наверное, мой голый зад светофорил за километр, так как из темноты донеслись взрывы хохота и голоса:
- Ой, гляньте, какая телка! - Ничего кобылка, просто обожаю таких! - Где же ты юбку-то, сука, потеряла? - А зачем юбка? Так же удобнее! Да, нам сейчас будет очень, очень удобно! - Чур, я первый! - Да нет, сегодня ты у нее будешь не первый, не обольщайся.
- Ну-ка, подойди поближе, цыпочка, нам плохо виден твой клитор!
Боже мой, какой ужас! Из тени деревьев появилась кучка парней человек десять. Мое оцепенение мгновенно улетучилось, и я помчалась от них бегом. Хорошо еще, что балкон Андрея выходил во двор, иначе вся улица со смеху укатывалась бы. Я обернулась и удивилась: они и не думали меня догонять. Мне это показалось странным, но вот двор перегородил второй дом, плотно примыкающий к первому. Дверей я не увидела, а справа был огромный забор - там стройка. Я оказалась в тупике. Издалека неспешно и неотвратимо приближались знакомые голоса:
- Ах, какие у нас ножки! Ах, как они хорошо бегают!
- Ну давай, теперь беги обратно!
- Беги сюда, крошка, я поцелую тебя в попку!
- Ну как, ты уже успела выбрать хорошее местечко?
Мое сердце бешено колотилось. Выхода не было, и тут я вдруг с удивлением почувствовала, что зверски возбуждена, что смазка уже начинает стекать по ногам, и если бы не серьезность ситуации, наверняка бы сейчас кончила!
Вот тут-то я и увидела этот зарешеченный балкон на втором этаже. Ах, если бы залезть туда, тогда, может быть, удалось бы как-нибудь отбиться от нахалов. Я ухватилась руками за решетку и попыталась подтянуться. Это оказалось непросто, но от ужаса при мысли, что меня ожидает внизу, я совершила невозможное и вскоре встала на перила ногами.
Парни прибавили ходу, по пути комментируя мои действия:
- Смотрите, она нас ждет на балконе! - Давай, давай, сука, все равно никуда не денешься! - Только ножки повыше задирай, не видно же! Мужики, подождите меня здесь, я пошел к ней! - Так я же первый занял! Тебе уже сказали, первый был гораздо раньше. - Давайте по очереди, только соседей не разбудите!
- Если проснутся, будут за нами.
Два парня полезли за мной, причем один из них умудрился еще трогать меня за самые интересные места, отчего я чуть не падала с решетки, поскольку лазать по балконам и кончать одновременно весьма неудобно. Но у меня не было возможности даже отбиваться, и поэтому я только ругалась, а этот мерзавец хохотал:
- Да она уже вся готова, парни, только бери! Какая славная идея трахаться в подвешенной позиции.
Наконец мне удалось перевалиться через перила, и тут, когда я обессилено рухнула голой задницей на холодную плитку балкона, а надо мной зависла счастливая физиономия моего первого преследователя, в квартире зажегся свет.
- Мужики, шухер! - закричали внизу, и парни с решетки попрыгали вниз.
Из квартиры вышел человек лет тридцати или чуть больше, в тренировочных штанах и футболке, под которой весьма внушительно бугрилась упругая масса мышц. Таких мужчин я видела только в кино спокойно-мощных, уверенных, гладко выбритых и оставляющих впечатление не только сокрушительной силы, но и недюжинного ума. Моих преследователей при его появлении и вовсе след простыл.
- Так вот какие кошечки бродят по балконам, - весьма доброжелательно пророкотал незнакомец. - Ну что же, котенок, тебе повезло - попала как раз куда надо.
Сидя на полу, я пыталась прикрыть коленками свои голые прелести и сообразить, что конкретно подразумевалось под фразой "попала куда надо".
Мой спаситель в это время наклонился, сгреб меня в охапку и понес в квартиру.
Мельком успела заметить: квартира обставлена весьма и весьма шикарно. Ковры на полу и стенах, хрусталь, фарфор и мягкая мебель. Однако ослепительный незнакомец нес меня мимо всего этого роскошества неизвестно куда. Видимо, я очень испуганно смотрела, так как он спросил:
- Разве что-то не так, крошка? Неужели тебе не хочется искупаться?
Удивительно, но мне больше всего сейчас хотелось именно отогреться в ванной. Только я ведь я совсем не знаю этого мужчину! С другой стороны, я все равно целиком и полностью в его власти, так что тут стесняйся, не стесняйся - все равно быть мне у него в постели, В конце концов лучше один партнер в хорошей квартире, чем десяток тех ублюдков под забором.
Ванная комната поразила меня еще больше - она вся была выложена зеркальной плиткой, потолок - зеркальный полностью, а сама ванна черная. Мой спаситель бросил туда такую же черную махровую простыню, положил меня на нее и включил душ. Он собственноручно, ни слова не говоря, вымыл меня всю, словно я была ребенком, и налил потом чистой воды. Пока она набиралась, незнакомец сделал душ сильнее, чем обычно, и начал щекотать колкими струйками мне лицо, шею, руки, подмышки, грудь, живот... Мои сосочки быстро затвердели, а я лежала с закрытыми глазами, расслабленно закинув руки за голову, и чувствовала себя словно в волшебном сне.
Когда вода покрыла мой лобок, он опустил душ под воду и направил струю прямо в клитор. Я содрогнулась всем телом и кончила. Мужчина улыбнулся и начал раздеваться, а шланг душа по-прежнему лежал у меня между ног, так как н зажала его бедрами, и его мощные ласковые струи заставляли меня стонать и сползать еще ниже в ванну. Она была достаточно большая, и мой спаситель свободно смог встать на колени, положив мои ноги себе на бедра.
И тут он занялся мной вплотную: продолжал ласкать клитор душем, одновременно исследуя пальцами другой руки влагалище и анус, отчего я приходила в неописуемое возбуждение. А когда незнакомец ввел большой палец в пещеру любви и сомкнул его с остальными, придерживающими попку (причем один из них попадал в самую ложбинку!), я оказалась просто на седьмом небе от восторга, Он тут же взял меня, я вопила и содрогалась так, что вода выплескивалась из ванны на зеркальную плитку пола.
Кончив, он содрогнулся и уткнулся лицом в мое плечо. Тут я открыла глаза и вдруг увидела нас двоих в зеркальном потолке, Я рассматривала волнующее отражение и думала, что ведь мне даже неизвестно имя этого красавца, а отдалась ему как возлюбленному, которого знаю целую вечность.
Потом он встал, поднял меня из ванны, растер махровым полотенцем, одел в огромный мягкий халат и отнес в кровать.
- Кофе хочешь?
- На ночь?
- Ну, что-нибудь выпить?
- Пожалуй, нет.
- Тогда ляжем?
- Ляжем.
Учитывая, что было три часа ночи, больше ничего и не оставалось.
- Как тебя зовут, киска?
- Ольга.
- А меня Кирилл.
- Очень приятно.
- Тебе это понравилось?
- О, да.
- Тогда спокойной ночи?
- Спокойной ночи, Кирилл.
Он выключил свет и лег. Я сняла халат и утонула в горячем море нежных рук Кирилла.
Остаток ночи пролетел как мгновение.
- Очнись, о, Ольга! - приветствовал Кирилл меня утром, откидывая одеяло.
Когда я наконец протерла глаза, он уже стоял посреди комнаты в одних плавках, бодрый, подтянутый, и с улыбкой выжимал гантели.
- Надеюсь, моя кошечка хорошо выспалась'?
- Просто замечательно.
- Тогда беги умойся и присоединяйся ко мне.
- Что, прямо так? - втайне надеясь, что Кирилл даст мне что-нибудь, чем можно прикрыть наготу.
- Неужели ты здесь кого-нибудь стесняешься? Хотя, если хочешь, можешь взять мою футболку.
Я нырнула в футболку и отправилась в ванную. Когда вернулась, Кирилл уже убрал постель. Я слегка размяла свои косточки легкой зарядкой, и тут он спросил:
- Кстати, тебя дома не хватятся? Может, надо позвонить?
- Дома никого нет, все на даче.
- И надолго?
- До воскресенья.
- Так, так, то есть до завтра. Тогда могу предложить одну вещь.
- Какую? - Ну, видишь ли, я, конечно, пустил тебя переночевать... А теперь, собственно, настало время тебя проводить... обратно на балкон.
- На балкон?! - Во мне все закипело: вот уж чего-чего, а такого я от него не ожидала.
- Ну да, ты ведь именно оттуда пришла. Но мне не хотелось бы тебя отпускать в том же виде, в каком ты была.
- И что же?
- Могу предложить тебе кое-какую одежду и подбросить до дома на машине, но...
- Что "но"? - я начала догадываться, что это какой-то шантаж.
- Но за все надо платить, крошка.
- А разве я не заплатила тебе этой ночью?
- Нет, ты только получила удовольствие.
- И какие же твои условия?
- Ты будешь моей рабыней. Всего до воскресенья.
- Рабыней?! Что это еще за фокусы?
- Ну, если ты отказываешься, тогда прошу на балкон. Твою блузку я постирал, но она скоро высохнет.
- Но я не хочу на балкон! Не хочу!!! - в бессильной ярости я сползла на ковер.
- Тогда, - Кирилл присел рядом и обнял меня за плечи, - принимай мои условия. Ведь все не так страшно, как ты думаешь. Тебе же не придется вкалывать, как неграм на плантации. Просто станешь делать все, что прикажу. А будешь умницей - еще и удовольствие получишь.
- А ты действительно отпустишь меня завтра?
- Да, обещаю тебе. Только часа в четыре, не раньше.
Каким же Кирилл оказался подонком! А был так ласков со мной, никогда и ни с кем не чувствовала себя так чудесно, как с ним. И что же? Теперь, оказывается, я ему что-то должна! Но почему тогда я верю ему? А ведь я верю ему. Почему? Может быть, потому, что он мне нравится? Я совершенно запуталась.
- Так что же, Ольга, ты согласна?
- Да, но...
- Нет, теперь уже никаких "но".
Кирилл отдернул тяжелую портьеру в глубине комнаты, и я увидела за ней прекрасный домашний спорткомплекс. Теплый цвет дерева шведской стенки, блеск металлических частей и аккуратное, обтянутое светлой кожей сиденье так и притягивали меня к себе.
- Что, нравится? Тогда раздевайся, - приказал Кирилл. Странно, но он считал, что я одета,
Я скинула футболку.
- Ложись, сейчас проверим, насколько ты поняла условия договора.
От вчерашней нежности Кирилла не осталось и следа. Он был так же спокоен, но тверд и властен.
- Ложись лицом вверх, головой к шведской стенке.
Все еще недоумевая, я легла на узкую доску сиденья, как приказал Кирилл. Он подошел, взял мои руки, завел их за голову, крепко связал и притянул к шведской стенке. От сознания, что меня связывают, внутри все сжалось.
- Что ты делаешь? - закричала я.
Но Кирилл не реагировал и развел как можно шире мои ноги, после чего привязал их к металлическим стойкам. Теперь я лежала совершенно распростертая и открытая. Мышцы живота нервно сжимались, но вместе с волной все возрастающего стыда и ужаса меня вдруг обожгло неслыханное возбуждение.
Кирилл достал откуда-то две шпаги. Они были спортивные, с тупыми гильзообразными наконечниками, но тем не менее при виде этого оружия все волосы на моем теле встали дыбом. Я закричала, чтобы он отпустил меня. Кирилл снова проигнорировал мою просьбу и продолжал приближаться, поигрывая стальными клинками.
Когда он слегка дотронулся шпагой до ляжек, я взвилась от страха, а он водил наконечниками по бедрам, животу, груди, щекам, векам, повсюду. Я перестала рваться и только внутренне содрогалась при каждом прикосновении.
Надо признать, что клинками Кирилл владел мастерски. Все его движения были абсолютно точны, продуманны и напоминали нежность ядовитых змей, кусающих вдруг в самом неожиданном месте.
И в то же время я просто истекала смазкой. Когда же Кирилл повел клинки по складкам между ногами и животом, я совсем расслабилась и подала таз вперед, И тут он неожиданно поймал наконечником клитор. От боли, смешанной со сладострастием, я не знала куда деваться, а Господин разводил шпагами мои срамные губы, входил внутрь, растягивал вагину, проникал в анус.
И вдруг я почувствовала, что оба клинка покинули мою пещеру и устремились к груди, потом к рукам... И в этот момент Кирилл, видимо, совсем распалившись, вошел в меня. Ощутив в себе наконец-то живое тело, я впала в бешеный экстаз, а мой Повелитель, быстро отвязав меня, увлек в постель.
Там он лег под меня, я же села и начала скользить по его члену вверх-вниз так, что тот едва не выскакивал из меня. Кирилл расслабился и стонал от наслаждения.
- Теперь повернись задом.
Я осторожно развернулась, не выпуская член из влагалища, что доставило нам обоим еще больше удовольствия. Когда я встала на колени, Кирилл наклонил меня лицом к своим ногам так, что его пенис оказался до упора оттянутым вниз, и начал ласкать руками мои бедра и ягодицы, после чего поднял меня и положил спиной к себе на грудь. Я уже почти не контролировала себя и только хаотически содрогалась в экстазе. Потом Кирилл крепко обхватил меня за талию, и я оказалась под ним, лежа на животе. Он раздвинул мои ноги и приподнял попку. Темп фрикций бешено участился, и я почувствовала, как член, пульсируя внутри меня, все растет, доставляя мне просто непередаваемое словами наслаждение. И вот Кирилл застонал, движения стали медленнее, но мощнее, и поток горячей спермы устремился в меня.
Мне казалось, что прошло уже довольно много времени, но выяснилось, что еще только десять часов утра. Мы встали, попили кофе с бутербродами, и тут Кирилл объявил:
- А сейчас поедем купаться.
- Купаться? - От неожиданности я чуть не поперхнулась кофе.
- Ну да. Купаться, играть, загорать, еще что-нибудь.
Собственно, это было неплохо, но меня смущала мысль о том, что Кирилл может выкинуть какой-нибудь номер при посторонних. Я ведь еще оставалась "рабыней", однако переубедить его было невозможно, и я только спросила:
- И куда поедем?
- Куда-нибудь подальше, чтобы ты не сбежала ненароком. Надо только сообразить, что же тебе надеть, Твоя блузка еще не высохла. А что, если поедешь в моей футболке?
- Только в одной футболке?! Но я не могу так, там же люди!
- Значит, отказываешься?
- Да, отказываюсь!
Тут в воздухе раздался короткий свист и меня что-то обожгло Кирилл хлестнул меня шпагой по ягодицам, потом еще и еще. От боли я завизжала и попыталась увернуться, но он настиг меня, повалил и спросил:
- Так ты поедешь?
Я молчала. Он схватил меня и потащил на балкон. Внизу ходили люди, на скамейке сидели старушки, мальчишки гоняли по асфальту консервную банку.
- О нет, только не это! - взмолилась я, цепляясь за косяк балконной двери.
- Так, может быть, ты наденешь футболку?
- Угу... - Я чуть не плакала.
- Вот и замечательно.
Кирилл не разрешил надеть даже туфли. По счастью, его машина была запаркована совсем недалеко, но и тех нескольких метров, что пришлось пройти, было достаточно, чтобы меня осмотрела с головы до ног уйма зевак. Я сгорала со стыда и была счастлива, когда наконец юркнула на переднее сиденье.
Мы проехали всего несколько кварталов, когда Кирилл вдруг остановил машину.
- Подожди меня здесь, - сказал он и, заперев салон, скрылся в подъезде.
Минут через десять Кирилл вернулся и, к моему ужасу, не один. С ним шел парень, по виду чуть моложе, но немного ниже его и плотнее.
- Знакомьтесь - это Вадим, мой лучший друг, а это Ольга, моя рабыня.
- Да? - Вадим, по-моему, не очень удивился. - Ты купил себе рабыню?
- Не совсем. Это она кое-что у меня покупает, а точнее, отрабатывает.
Ах, подлый циник, можно подумать, что весь этот спектакль нужен мне! Я с негодованием посмотрела на Кирилла.
- И что, она действительно делает все, что ты прикажешь? поинтересовался Вадим.
- Разумеется. Хочешь убедиться? Пожалуйста. Ольга, раздевайся!
От неожиданности я даже не нашла что сказать.
- Ну ? - спросил Кирилл. - Или ты хочешь выйти из машины прямо здесь?
Я посмотрела на Вадима, надеясь, что тот остановит своего разыгравшегося приятеля, но он был, видимо заинтересован не менее Кирилла. Я медленно стащила с себя футболку (в принципе мы ехали достаточно быстро, и прохожие не успевали как следует рассмотреть меня, а машин было мало).
- А теперь встань! - приказал Кирилл. - Давай, давай, не стесняйся, сука, выпрями ноги!
Я сидела на корточках в кресле и чуть не плакала от обиды. Как он может так со мной обращаться? Внезапно жгучая боль от клинка заставила меня еще больше сжаться. Слезы потекли рекой.
- А ну встань! - Кирилл еще раз хлестнул меня по спине. - И наклонись назад.
Я выпрямила ноги и встала в кресле, как он просил, задом к лобовому стеклу, перегнувшись через спинку кресла назад, к Вадиму.
- Разведи ноги!
Когда я представляла себе, как выгляжу со стороны, тело мое содрогалось от стыда. Тут Кирилл вдруг резко затормозил, я чуть не слетела с кресла, но в это время Вадим, уже вовсю занявшийся моей грудью, удержал меня. Мы стояли на светофоре перед выездом на большую дорогу. Из соседних машин начали пялиться на меня, я извивалась, силясь вырваться из объятий Вадима и сесть, но тот не отпускал и только посмеивался:
- Стой, стой, шлюха, я же знаю, как тебе это нравится.
- А ну, не смей сжимать колени, сука! - раздался голос Кирилла, и боль от жесткого наконечника шпаги с внутренней стороны бедра была более чем убедительна,
Внезапно прямо у щели я ощутила какой-то жесткий предмет, который начал медленно входить в маю вагину. Я не видела, что это, но знала точно - не мужской член. Может, огурец? Видимо, Кирилл давал спектакль для окружающих.
Предмет энергично двигается внутри меня, вызывая, как ни странно, наслаждение. Вадим в это время впивается губами в мой сосок, сжимая грудь обеими руками, и я (вот крутой темперамент) стала возбуждаться под его ласками даже и при таком скоплении зрителей. Я еще больше приподняла зад, и тут громкий рев восторга заставил меня открыть глаза и осмотреться. Вокруг нас, оказывается, уже образовалась пробка, издалека сигналили машины, прохожие стояли как вкопанные, спешащий к нам молодой гаишник замер с отпавшей челюстью.
В общем, немая сцена. Мне стало совершенно наплевать, что обо мне думают, и тут в мой задний проход вошло что-го похожее на маленький гладкий орешек, вроде арахиса. Я энергично сжала ягодичные мышцы. и этот орешек довел меня до заключительного экстаза. Хор мужских глоток подхватил мой визг, и в этот момент я почувствовала, что молча тронулась. Это Кирилл выехал из пробки через тротуар.
Кирилл разрешил мне опуститься в кресло, но Вадим позвал меня к себе, и мой Повелитель приказал подчиниться. Вадим пригнул мою голову к своему набухшему члену и заставил взять его в рот. Это было совсем не долго, поскольку буквально через несколько фрикций он кончил.
К этому времени мы уже выезжали за черту города и приближались к реке. Машина остановилась в тени огромной плакучей березы. Немного поодаль был очень удобный спуск к воде. Вероятно, мои спутники уже бывали здесь.
В этом чудном уголке природы, собственно, нам и пришлось провести весь день, На обед сделали шашлык и перекусили. С Кириллом вновь произошла странная метаморфоза: он был удивительно нежен, предупредителен и ласков. В Вадиме также не осталось и тени агрессии. Честно говоря, мне очень даже нравились эти ребята. Особенно Кирилл.
Обратно машину вел Вадим, Кирилл сидел на заднем сиденье, а я дремала, свернувшись калачиком рядом и уткнувшись головой ему в колени.
В квартире я проснулась окончательно. Кирилл отправился готовить ужин, а меня мягко выпроводил в ванную. Освежившись и приведя себя в порядок, я закуталась в огромный махровый халат и появилась в гостиной. Кирилл еще возился на кухне, где что-то шкворчало, шипело и слышался стук ножа.
Вадим включил магнитофон и играл сам с собой в шахматы. Заметив меня, предложил составить партию.
- Спасибо, но я очень плохо играю.
- Как фигуры ходят, знаешь?
- Ну, это-то я знаю.
- Тогда все в порядке.
Правда, потом, обыграв меня раза три или четыре, Вадим потерял интерес к легким победам и начал учить меня играть, скрупулезно разбирая ходы. 3а этим занятием и застал нас Кирилл, когда явился накрывать стол. Он выдвинул на середину комнаты пальмой стол, накрыл его ослепительно белой скатертью. Потом вдруг посмотрел на меня:
- Ольга! Довольно отдыхать! Я надеюсь, ты развлечешь нас еще раз?
- Ну... - у меня было игривое настроение, - смотря чем. Скажи, чего ты хочешь, мой Повелитель?
- О, это мне уже нравится, но именно сейчас я хотел спросить тебя, что ты можешь предложить нам с Вадимом, пока мы будем ужинать.
- Ну, раз ч нас романтический ужин, тогда я могу подержать свечи. Мне все же хотелось отделаться меньшими жертвами.
- Эта идея мне нравится, - задумчиво произнес Кирилл, - но может быть, лучше ты будешь лежать?
- Очень хорошо, могу и лежать.
- В таком случае ложись прямо сейчас, но только на стол.
- На стол?
- Ну конечно. Вадим, помоги даме раздеться.
Я понимала, что снова начинается спектакль одного актера, и у меня опять главная роль. Я должна признаться, что за последнее время у меня, похоже, выработался вкус к этой роли. Я хотела играть для этих мужчин жертву, мучиться и наслаждаться одновременно, я просто не могла отказаться от этого удовольствия.
В конце концов, интересно, что еще они придумают? Вадим подхватил халат, соскользнувший с моего тела, а Кирилл взял меня, покорную и обнаженную, на руки и возложил на девственно чистую скатерть. Потом завел мои руки за голову, связал их, а концы веревки укрепил на ножках стола. Ноги он почему-то оставил в покое.
- Кстати, - вдруг сказал Кирилл, - ты ведь хотела держать свечи?
- Вообще-то да, но...
- Достаточно одной свечи, я думаю, - произнес он и зажег большую свечку.
После этого Кирилл развел мои согнутые в коленях ноги чуть шире и вставил горящую свечу между губ влагалища (а я-то удивлялась, почему мои ноги ни к чему не привязали!). Теперь стоит мне слегка изменить положение, и свеча в любой момент завалится (и где гарантия, что не на меня?). И тут Кирилл скомандовал:
- Теперь пора накрывать на стол!
- Два стола! - подхватил Вадим, и они вышли на кухню.
На ужин была вареная картошка, тушеная курица и еще какие-то салаты. Я замерла, когда Кирилл поставил прямо мне на грудь и живот два больших блюда с курицей и картошкой, но через мгновение взвыла - они были ужасно горячими, а я не могла пошевелить ни единым мускулом из опасения, что прольется кипящая подливка или рухнет свеча. Поэтому я только процедила скороговоркой сквозь зубы:
- Кирилл! Убери это, я не могу больше терпеть, убери!
Кирилл подхватил оба блюда.
- Вадим! - попросил он. - Положи полотенце.
Вадим положил два свернутых вчетверо полотенца, и Кирилл водрузил блюда на прежнее место.
- Кирилл, а может, не надо? - Я слабо попыталась протестовать, поскольку все равно было горячо.
- Сама подумай, куда еще их ставить? Ты же заняла весь стол! укоризненно ответил Кирилл.
Следом за горячим на мне появились салаты, приборы, хлеб и бутылка шампанского.
Пробка от шампанского смачно шлепнулась в потолок, и Кирилл разлил напиток в бокалы, которые эти негодники держали тоже над моим животом. Кирилл налил третий бокал шампанского, поставил около моей головы и вложил мне в рот соломинку.
- Давайте выпьем за нашу встречу! - предложил он.
И мне ничего не оставалось, как присоединиться к тосту. Струйка шампанского пробила внутри меня искрящийся ледяными искрами туннель, и я чувствовала, что очень скоро захмелею. Тем временем мок мучители принялись за еду, не забывая время от времени подкармливать и меня, а также подставлять новую порцию шампанского.
Наконец тарелки опустели, с меня сняли остывшие уже блюда, Кирилл и Вадим убрали со стола (т.е. с меня) приборы и унесли на кухню. От выпитого шампанского во мне все пылало, голова кружилась, а низ живота был до того горячим, словно свеча горела внутри меня. Боже мой, и мне нельзя было пошевелиться! Я только попробовала приподнять попку, как свеча частично вышла из своего необычного подсвечника и накренилась. Капли расплавленного воска сейчас же обожгли кожу. Я позвала на помощь, но ее почему-то не было.
Свеча еще больше накренилась, и воск сплошной струей полился по моему животу, схватывая трепещущую плоть своей мягкой кипящей лапой, тут же застывающей. Но в тот момент, когда свеча падала мне на живот, Вадим подхватил ее. От резкого движения она погасла, и комната погрузилась в темноту. Вадим снова зажег свечу и поставил в подсвечник. Потом подошел с ним ко мне и оглядел живот.
- Сейчас воск немного застынет и мы легко сможем его снять. Ожога, я думаю, не будет, - невозмутимо сказал он в чисто кирилловой манере. Однако в любом случае мы ожог залечим.
- Интересно, каким это образом? - я приподняла голову. Теперь, когда свечи не было, я могла вытянуть ноги, что с удовольствием и сделала.
- Ожоги обычно смазывают жиром, а у нас как раз найдется нечто подобное, - заявил Вадим и начал осторожно снимать с моего живота застывший воск. - Кир, налей Ольге еще шампанского.
После шампанского у меня снова закружилась голова, и тут Вадим принес поднос с огромным тортом.
- Только умоляю, не ставь это на меня! - заорала я и поджала ноги к подбородку.
- Ну что ты, кошечка. - В голосе Кирилла появились ласковые интонации. - Сейчас будем тебя лечить.
Вадим поставил торт рядом со мной.
Кирилл ласково взял мои ноги за щиколотки и осторожно вытянул их, потом слегка раздвинул, полюбовался открывшейся перспективой и продекламировал:
- Обожаю обнаженную Ольгу! Обожаю опрокинутую, опустошенную, отдающуюся Ольгу!
Тем временем Вадим снял с торта самую большую розочку и размазал по тем местам, которые залил сок. Кирилл присоединился к нему, и они вдвоем начали покрывать кремом мое тело. Каждый сосок украсили кремовой розочкой, а мой пушистый треугольничек - вообще целым букетом, в щелочку же вложили дольку цуката.
Оглядев свое творение, мои палачи отхлебнули кофе и принялись за торт, который теперь можно было бы назвать моим именем. Они начали слизывать с пальцев ног и поднимались все выше. Их языки работали весьма энергично. Этим аттракционом они вполне вознаградили меня за все свои трюки со свечами и тарелками. Я извивалась и стонала от сладострастия. Когда же Кирилл окунул свою голову между моими коленями и его изумительный язык съездил в мою вагину за цукатом, мне пришлось пережить нечто сверхъестественное. Все мое тело было тщательно вылизано, каждая ямочка проверена, каждая складочка раздвинута. Я видела, что Кирилл и Вадим находятся уже в крайней степени возбуждения. Они развязали мне руки, и Кирилл легко, словно пушинку, отнес меня в зеркальную ванную.
Он включил воду и лег, а я уселась на него верхом, но Вадим встал позади, и мне пришлось развернуться, чтобы иметь возможность взять в рот его член. И тут начался такой дикий танец, что наши стоны заглушали шум воды, льющейся в ванну.
Вадим ласкал и пощипывал мои груди, а я обхватила руками его палку и отчаянно массировала ее, от чего он блаженно постанывал. В это время Кирилл атаковал меня сзади, с силой пронзая влагалище пенисом. В результате общих усилий все втроем мощно и почти одновременно кончили и повалились друг на друга в ванну.
Утром я почувствовала, что рядом со мной лишь один мужчина. Не в силах открыть глаза я некоторое время соображала, кто же это ушел и кто остался, но, не справившись со столь сложной задачей, снова уснула.
Разбудило меня шипение сбежавшего кофе, и я, открыв глаза, успела заметить Кирилла, летящего на кухню. Я хотела встать, но рука спящего Вадима крепко обхватывала меня за талию. Я осторожно высвободилась и накинула футболку. Кирилл готовил бутерброды.
- С добрым утром, Ольга! - приветствовал он меня, не поворачивая головы. - Не спится?
- А тебе?
- Я мало сплю. К тому же сегодня я должен отвезти тебя домой, а мне жаль терять драгоценные минуты, когда я с тобой.
Кирилл приблизился ко мне вплотную, положил руки на плечи и заглянул в глаза.
- Обожаю обворожительную Ольгу.
- Перестань. Что за мода все говорить на "о"?
- Обожаю откровенную Ольгу.
- Как только у тебя это получается?
- Обожаю отдающуюся Ольгу! - Он подхватил меня на руки. - О, Ольга! Обними одинокого отшельника'
- Ой, уж и одинокого.
- Очень, очень одинокого!
- Перестань, поставь меня.
- Ни за что! - Он посадил меня к себе на колени.
Под его тренировочными брюками чувствовался член. О, это было божественно! Слава моему темпераменту! Я снова его хотела. И когда Кирилл просунул руку к моей щели, она прямо-таки источала влагу. Он взял и понес меня на балкон.
- Кирилл, ну зачем? Разве нельзя заняться этим здесь?
- Можно, но ведь так интереснее!
Собственно, я была уже в такой стадии возбуждения, что мне было плевать на прохожих. Кирилл положил меня на большой комод, накрытый мягким ковром. Высота комода была немного больше высоты балконного бортика, значит, нас будет видеть весь двор... Это меня еще больше возбудило.
Кирилл возбудился не меньше меня и одним махом вошел в меня, но вдруг, перекатившись, оказался подо мной и мощным толчком рук заставил меня сесть вертикально. Сделав несколько фрикций, он вывел член из влагалища и начал осторожно протискивать его между ягодиц в анальное отверстие. Это мне понравилось. Я заставила Кирилла лежать смирно, сама же стала потихоньку насаживаться на пенис.
Результат превзошел все ожидания. Не успел член войти в меня полностью, как я испытала оргазм и уже в этом состоянии приняла его до упора, от чего Кирилл тут же кончил, и наши стоны слились воедино.
Из состояния нирваны нас вывел стук по стеклу. Это Вадим стоял за дверью и подавал знаки, чтобы мы убирались с балкона.
- Вы с ума сошли! Они же милицию вызовут!
Мы скатились с комода и юркнули на кухню. Завтрак был уже готов, и мы принялись с аппетитом поглощать горячие бутерброды и кофе, а Вадим тем временем рассказывал нам, что произошло:
- Когда я заметил, что вас обоих нет, то так и подумал, что вы милуетесь на кухне, и решил не мешать. Беру гантели, подхожу к окну, а внизу стоит толпа народа и пялится на наш балкон. Тишина мертвая, мужики слюнки сглатывают, бабы злые, а все равно смотрят как завороженные. Ну, я на балкон, а у вас уже финал, последние аккорды. Я решил, что пора давать занавес и объявлять антракт. Разве я не прав?
- Ольга сегодня уезжает, - вдруг сказал Кирилл.
- Жаль. Увы, все прекрасное всегда быстротечно, - вздохнул Вадим.
- Но у нас есть еще время. Может, поедем покатаемся? К тому же я Ольге кое-что обещал.
- Что ж, поехали, - сказала я, - но что мне надеть, чтобы выйти на улицу?
- Ну, пока можешь надеть мои шорты, а там осмотрим.
И мы втроем поехали по магазинам, чтобы купить мне платье. Кирилл решил сам его выбрать, и мы долго путались по торговым точкам, пока он нашел, что хотел.
Это было легкое золотисто-желтого цвета платье с облегающим верхом и юбкой полусолнцем Каково же было мое удивление, когда Вадим отвел меня в обновке в отдел ювелирных украшений и купил набор, так называемый тигровый глаз, состоящий из кулона, сережек и перстня, которые велико чеши гармонировали с новым платьем.
Кстати, трусиков эти разбойники мне так и не купили, и широкая юбка постоянно норовила взлететь на ветру и обнажить все мои прелести.
- Все, - сказал Кирилл, - тебе пора домой.
Я кивнула.
- Я отвезу тебя.
Я снова кивнула.
- Ольга, - он помолчал, - ты придешь еще когда-нибудь?
Я улыбнулась и опять кивнула.
Мы подъехали к моему дому. Я прощалась с ними, испытывая сложное чувство. С одной стороны, мой темперамент наконец-то был ублажен, а с другой - какой ценой!
Когда я уже входила в свой подъезд, сзади раздалось оглушительное, шокирующее прохожих:
- Обожаю обнаженную Ольгу!!!
"Очень оригинально", - подумала я и вызвала лифт.
("Ласковая авантюристка")
Исполнение желаний
"Совершенно неожиданно мне позвонил старый друг, проживший много лет за границей. Сказал, что собирается провести всю осень в родительском доме, недалеко от того места, где прошла моя юность, и что очень хотел бы меня видеть. Этот звонок заставил меня основательно переворошить прошлое и имел самые неожиданные последствия. Школьного товарища я не видел несколько лет и согласился на эту встречу главным образом из любопытства.
Друг почти не изменился. Как ни странно, у меня было такое чувство, словно мы не виделись всего неделю. Он был такой же худой и подвижный, с тем же плутоватым выражением глаз. Мы несколько часов проговорили о жизни, о том, что произошло с нами за это время. Потом, почувствовав, что пить мне уже хватит, я встал и откланялся. Подъехав к супермаркету, поставил машину на стоянку и вышел на свежий воздух. Походив взад-вперед, я стал с внезапно пробудившимся любопытством вглядываться в до боли знакомые места, где прошло мое детство, и ноги сами понесли меня вперед.
Вон на той скамейке я выкурил свою первую сигарету. Вон в том гараже я пытался совершить свой первый половой акт с Ольгой, которая была на два года старше меня. Неожиданно для самого себя я оказался за забором, окружавшим сад многоквартирного дома, в котором когда-то жила семья Анны (или, быть может, и сейчас жила, как знать?). Тщательно ухоженный сад симметрично раскинулся передо мной. Роскошная лужайка. Развесистые яблони и ягодные кусты. Типичный мещанский символ благополучия. Я присел за один из кустов и стал наблюдать за домом. Сквозь прозрачные занавески в одном из окон было видно, как кто-то ходит по комнате. На дворе стоял сентябрь и было сыро. С неба, затянутого тучами, начал накрапывать дождь. Я дрожал от холода.
Неожиданно на меня нахлынули воспоминания ранней юности, сознание захлестнули полудетские фантазии, в которых было много спермы и которые возникали и исчезали во мне, словно эрекции, и казалось, само это место было заряжено эротическим магнетизмом, воздействовавшим на меня. Я снова лежал в объятиях бойкой Анны, муж которой с тремя сыновьями укатил рыбачить в какую-то тьмутаракань. Я лизал языком влажные лепестки цветка, распустившегося на стыке ее мощных бедер, я лизал ее грудь и живот, она сомкнула свои тяжелые, чувственные веки и ворковала, мурлыкала, бормотала непонятные фразы. Я держал в своих еще не окрепших руках ее пышный зад, и все во мне трепетало от счастья. Я просунул пальцы в щель между ягодицами и стал осторожно ласкать анус, Она открыла рот. Я поцеловал ее соски и вошел в нее. Три секунды я, как весенний ручей, струился спермой, а потом без сил рухнул на ее мокрое тело.
Анна была воплощением величественной женственности. Одновременно притягательная и неприступная. Неуемно сексуальная и почти воинственно чувственная. Она одна была для меня целой вселенной, которую пытался постичь мой воспаленный мозг. Я поймал себя на том, что сижу под кустом насквозь промокший и предаюсь фантазиям четырнадцатилетнего подростка. Глупее не придумаешь. Я вылез из своего укрытия и уже было собирался перемахнуть через забор, как вдруг отчетливо увидел, что сквозь занавески просматривается женская фигура. Неужели она по-прежнему живет в этом доме? Покинутая детьми и увальнем-мужем? Может, она меня заметила? Может, она танцует за занавеской, раздетая донага, с туго стянутыми волосами, целомудренно собранными на затылке в пучок? И это целомудрие перевешивает ее крупноватое, но грациозное тело, так и пышущее от избытка здоровой чувственности, - этакая пантера в человечьем обличье... Господи, неужели я никогда не отделаюсь от детских фантазий?
Вернувшись домой, до нитки промокший и злой на самого себя за то, что дал себя уговорить и поехал на эту встречу, которая ровным счетом ничего не дала, кроме бесполезных, пустых разговоров, я разделся и полез под душ.
А еще через час расселина между роскошными бедрами Анны поглотила меня, и я уснул. Когда же наутро проснулся, почувствовал жар. Ноги и руки ломило, голова была словно пудовая бетонная чушка, нос и горло заполнили полчища бактерий, словно пришельцы из других миров. Я взял с тумбочки пачку печенья, отключил телефон и весь день провел в постели в каком-то полубреду. Ко мне являлась Анна и улыбалась своими целомудренными губами. Она брала в рот мои яички, щекотала меня своими длинными ногтями, до последней капли высасывала мой семенной фонд. А потом ложилась на меня, будто живая перина.
Часам к восьми вечера жар стал нестерпимым. Я с трудом поднялся с постели и натянул на себя махровый халат. Тщетно перерыл всю квартиру в поисках чего-нибудь жаропонижающего. Нетвердой походкой вышел на площадку и направился к соседям. Дверь была приоткрыта, таблички с фамилией на ней уже не было. Неужели дед Василий переехал? Я только собрался постучать, как дверь сама бесшумно открылась. На пороге стояла... Анна с кувшином, полным воды. На ней, как и на мне, был только купальный халат. Она была босиком, старше меня на десять лет, но, несмотря на то что морщинки стали чуть глубже, а в густых волосах появилась пара серебряных прядей, она была все та же. Я смотрел на нее, Она выжидательно глядела на меня, в глазах ее был немой вопрос. Я знал, что это она, но отказывался верить своим глазам. Она меня не узнала. Я откашлялся, не зная, с чего начать. Почувствовал, что краснею. Опустил глаза. Открыл рот, но не смог выдавить из себя ни слова. "Вы больны?" услышал я ее голос будто издалека, будто с расстояния в десять лет. Я смог лишь кивнуть. Она взяла меня под руку и повела туда, откуда я пришел, в маю собственную квартиру. Там она осторожно сняла с меня халат, и я остался в чем мать родила с членом, торчащим, словно Пизанская башня. Улыбнувшись, она осторожно взяла его обеими руками. Потом уложила меня в постель, ушла и вскоре вернулась с таблетками и апельсиновым соком. Закрыв дверь на замок, она сбросила с себя халат, и он упал к ее ногам. Под халатом она оказалась совершенно голой, и я вперил взгляд в это роскошное тело. Круглый живот, лобковые волосы, похожие на мех горностая, мощные бедра, колени... Я увлек ее вниз, на кровать, она мягко опустилась на меня. Я массировал пышные ягодицы, она бережно ввела член в свою влажную щель и лежала, не шевелясь. От ее улыбки у меня закружилась голова.
"Пощекочи меня", - попросила она, и я просунул пальцы между ее круглых ягодиц. Когда я стал ласкать ее анус, она закатила глаза от удовольствия. Мои пальцы едва касались тугого, окруженного мягкими волосиками колечка, когда же я просунул средний палец внутрь, она громко застонала. Я сделал несколько сильнейших толчков вверх и тут же бурно кончил..."
("Экстрасенс")
Кровавая оргия
Меня разбудил сильный толчок и глухой рокот. Корабль тошнотворно качнулся и сразу просел. Я вскочил с постели. Новый взрыв вырвал из-под ног пол и швырнул меня к переборке: было такое ощущение, словно череп заполняется абразивной пылью и выдавливаются глаза.
Мир был странно искажен: перекошенный, внезапно потускневший иллюминатор смотрел прямо в воду и ощутимо (так, что схватывало под ложечкой) опускался вниз, в пучину. В каюте отчетливо слышался рев врывающихся в трюм потоков, за тонкой металлической стенкой что-то шипело и суетливо дребезжали истеричные шаги людей.
- Нас взорвали! Террористы!
Сердце свинцовым комком провалилось в грудь, и, скользя по вздыбленному полу, я рванулся к двери. По коридору, пенясь, хлестала вода. Бежали какие-та люди с неузнаваемо-одичалыми, ополоумевшими лицами.
Спасайся, кто может! Спасение там, в том конце длинного, узкого коридора, этого залитого оранжевым аварийным светом аппендицита, где у трапа сгрудилась обезумевшая толпа людей! Оттолкнувшись от дверного проема, я бросился в этот задыхающийся в истерике человеческий поток, натыкаясь на чьи-то локти, головы и ноги. Несколько секунд я барахтался в этой адской дробилке, потом получил сильный удар по черепу и, теряя равновесие, провалился и полураспахнутую дверь ближайшей каюты-мышеловки. Скользнув по линолеумному голу, я врезался лбом в кромку стола и упал, уткнувшись лицом в иллюминатор.
Там, за толстым холодным стеклом, уже была вода - зеленая, изумрудная, весело поигрывающая преломлениями солнечных лучей, пронизанная хрустальными гирляндами воздушных пузырьков!
Господи! Мы уже погибли! Мы уже мертвецы! Мы, несколько обезумевших крыс человеческого рода, загнанные в герметичные закутки-лабиринты транс-океанского лайнера, лишь переживаем собственную смерть, упакованные в плотную воздушную подушку где-то внутри необозримой корабельной утробы! Боже! Этого воздуха хватит всего на несколько часов, а потом придет агония, мучительная смерть от углекислотного отравления, когда. нестерпимая боль начнет распирать череп и раздирать горло, выдавливать из орбит глаза и свертывать в жгут мышцы!
Кажется, я заорал и стал молотить руками по прибывающей в каюту воде. Кровь из ссадины на лбу заливала глаза. Внизу трещали переборки, за иллюминатором зазмеились зеленые водоросли, потом судно тряхнуло, и оно легло на дно, скрежеща раздавленными под днищем камнями. Внутри его чрева что-то хрустнуло, в коридоре пронесся истошный вопль.
Мой взгляд заметался по каюте. Мозг все еще никак не мог примириться с неминуемостью смерти, все еще верил в возможность какого-то невероятного, фантастического спасения. Лампа, иллюминатор, металлический шкаф - боже, боже, где же выход?! Господи! Что это?..
В каком-то судорожном рывке мой взгляд упал на нее - на забившийся в угол, сжавшийся на корабельной койке, раздавленный обвалом происходящего комок человеческой плоти.
Господи! Прости меня! Мне же больше не жить! Все равно смерть... Сме-ерть! И никто ничего не узнает... Господи, как я не хочу умирать!
Я встал и шагнул к ней. Мокрые джинсы облепляли мои бедра свинцовой тяжестью. Опустошенные ужасом глаза зафиксировали мое перемещение. Ее беспомощность и подавленность странным образом возбуждали меня: ощущение того, что здесь, рядом, есть кто-то, еще более затерянный, потрясенный, отчаявшийся, чем я, чью мягкую и беззащитную плоть можно безответно рвать и терзать, заводило меня. Не говоря ни слова, я резким движением сорвал с нее тряпки и бретельки. Я даже не глядел толком на нее, но все равно ослепительное сияние вожделения вспыхнуло в моем мозгу. Распаляясь, я стащил с себя рубашку, вместе с трусами содрал с ног джинсы, и мой хищный зверь вырвался на волю перед самым ее лицом, отразившись двумя языками пламени в гипнотически замерших зрачках.
Я не дал ей ни малейшего шанса. Я смял ее, навалился всей массой, распластал на кровати, заткнул рот губами. Разрывая чужую плоть окаменевшим пенисом, я внезапно почувствовал, как тонки и слабы человеческие кости, - ее ребра буквально прогибались под моей тяжестью. Ожесточенно вдавливаясь в нее, я каждый раз всей грудью ощущал эту зыбкость и хрупкость костного корсета, внутри которого, отчаянно пульсируя толчками сердца, бьется жизнь распинаемого и разрываемого мною существа.
Но все кончилось настолько неожиданно быстро, что в последний момент я ощущал скорее досаду и боль, чем удовольствие. Внезапно теряя силы, я отвалился от нее и плюхнулся голым задом в воду.
Странное опустошение навалилось на меня. Мир словно потускнел, стал слепленным сплошь из серых тонов. Воздух был уже заметно сперт. Я сел в воде и подумал, что осталось только одно: дойти до буфета, если его еще не затопило, и напиться до потери сознания, может, так будет легче издыхать. Я поднялся и, не одеваясь, пошел к двери, тяжело переставляя ноги в прибывающей воде.
- Куда ты? - услышал вдруг за спиной.
Я вздрогнул и обернулся, словно меня ударили хлыстом. Она не должна была говорить, у нее не должно быть, по крайней мере, такого спокойного голоса!
Девушка сидела на кровати, неестественно широко разбросав белые тонкие, как мне показалось, лишенные костей ноги, и, глядя на меня изумленными глазами, закрывала рукой промежность. Наверно, я довольно тупо уставился на нее. Она отняла руку и показала раскрытую ладонь.
- Смотри, кровь.
Я глупо ухмыльнулся.
- Это сделал ты, - в голосе не было никаких особенных эмоций, скорее, несколько удрученная констатация факта.
Я сделал движение в сторону двери - мне становилось не по себе.
- Не надо, - вдруг пискнула она. - Не уходи, я не могу одна! Я боюсь! Не оставляй меня! - она спрыгнула с койки и, с неожиданным проворством накинув брошенную мною рубашку, пошла ко мне.
В эти секунды я смог оценить свою "избранницу": она была худенькой, как тростинка, и чуть-чуть неуклюжей, может, из-за того, что я ее так зверски разорвал. Мокрая рубашка облепила, казалось, просвечивающие плечи и едва выступающую грудь. Она даже неловко улыбнулась и, подойдя ко мне вплотную, вдруг очень просто спросила:
- Мы ведь умрем, да?
- Нет, - зло сострил я, - будем жить вечно.
- Ну подожди, не уходи! Давай вместе, - бултыхая воду ногами, она двинулась за мной и у самой двери прикоснулась рукой к моему плечу. - Не оставляй меня, что тебе... Что бы там ни было, но я теперь все-таки твоя женщина.
Где-то в горле у меня вдруг встал ком. Я обернулся и увидел эту хлипкую и изящную фигурку с расширенными молящими глазами, возле узких лодыжек которой вода завивала маленькие водоворотики. Что-то внутри меня оттаяло:
- Ладно. Пойдем в буфет и напьемся, чтобы ничего не чувствовать.
Странное дело, лицо девушки неуловимо и непостижимым образом прояснилось и даже озарилось отблеском какого-то торжества, но она быстро потупила смущенные глаза.
- Да, наверно, так правильно... Как жаль, что... - она не договорила свою мысль, потом вдруг выложила:
- Я не думала, что у меня это так будет... Что ж... Можно? - Она как-то двусмысленно улыбнулась и осторожно дотронулась кончиком указательного пальца до моего обмякшего, свисающего между бедер пениса. - Какой... непонятный, - подобрала она выражение и погладила его подушечками пальцев так, как гладят котенка по спине. - Ничего, что я...
- Ничего, -- прохрипел я, чувствуя, как во мне вновь закипают сперматозоиды. Кто знает, может, все-таки эта античная статуэтка из полупрозрачной матовой и трепетной плоти - подарок судьбы? И мне в ту минуту, когда мозг заполонят последние отравленные углекислотой видения, будет легче умереть, сцепившись в предсмертной судороге с ее гибким телом?
Вода прибывала медленнее, но все также неотвратимо. Мы пробирались вверх по наклонному полу, цепляясь за ручки дверей и за все, что попалось под руку. Шагов через пять я услышал за спиной пронзительный вскрик. Обернувшись, увидел наполненные ужасом глаза девушки: течение медленно вращало и несло труп мужчины с выпученными глазами, и шероховатая ткань его пижамы коснулась ее обнаженной ноги. Я оттолкнул пяткой мертвое тело, и мы двинулись дальше. Нам попалось еще пять или шесть подобных подарочков, плавающих в самых невероятных позах. Дышать становилось все труднее.
Не мы одни оказались такими умными: бар на нашей палубе был наполнен людьми, в разной степени одетыми и пребывающими в различных стадиях прострации. Все они занимались приблизительно одним и тем же делом: бродили по колено в воде по помещению и подбирали разбросанные по всем углам бутылки. Один из них, опорожнив пузырь, зажмурил глаза, задрал, как жеребец, подбородок и попытался перочинным ножом вскрыть себе сонную артерию, но пропорол только трахею и, отбросив ножик, принялся кружиться, жмуря глаза и зажав горло пятернями. По мохнатой груди потекла розовая пена и воздух со свистом вырывался между пальцами.
Не смущаясь своей абсолютной наготы, я подошел к тому месту, где громоздилась груда бутылок, и выбрал себе одну, с широким горлом, наполненную душистым гавайским ромом. Я откупорил ее и начал пить прямо из горлышка, запрокидывая голову и двигая кадыком, и тут почувствовал, что она - эта девушка в моей рубашке - стоит спиной, почти касаясь меня, и смотрит на меня как на ЕЕ МУЖЧИНУ или как на господа Бога, который сотворил ее женщиной.
Задохнувшись, я оторвал бутылку от рта.
- Теперь я, - девушка протянула руку и, точно так же запрокидывая голову со спутанной куделью мокрых волос, двигая хрупким точеным горлом и задыхаясь, начала пить из бутылки.
Господи, Господи, почему же ты так жесток, Господи?! Почему человек, твое самое чудесное творение, должен так мучительно и тупо умирать? Почему эта женщина с таким нежным и хрупким горлом, с такими упруго острыми сосками грудей, смотрящими из-под мокрой рубашки прямо мне в глаза, должна задохнуться, разодрать свое чудесное тело в невыносимой агонии, захлебнуться собственной рвотой и углекислотой? Господи, Господи, почему ей больше не суждено увидеть солнце, набрать в легкие головокружащего нектара лугового воздуха, почему ей не суждено родить и прижать к этой груди пухлое тело ребенка - моего ребенка? Господи, может, я смирился бы, может, мне было бы хоть чуточку легче, если бы после меня хоть что-нибудь осталось!
- Женщина! - вдруг услышал я чей-то крик и обернулся. - Смотрите, женщина, женщина! - Потешный толстячок с выпученными под очками с золотой оправой глазами показывал пальцем на мою спутницу.
Я быстро окинул взглядом зал и вдруг понял, что она - единственная особь женского пола здесь. Не знаю, куда вдруг делись все эти свои в доску разбитные тетки, что в течение плавания каждый день вытаптывали прогулочную палубу, толпились возле всех стоек всех корабельных баров и мотали отвислыми грудями на всех танцплощадках - может, они спаслись, успели попрыгать в шлюпки, или их затоптали и раздавили в коридорах и на трапах? Может, они позапирались в своих каютах и там ждут смерти, вознося посеревшими губами молитвы богородице деве Марии?
- Женщина, женщина! - подпрыгивая, полубезумно кричал толстячок, тыча пальцем куда-то вниз.
Я посмотрел туда - по внутренней поверхности бедра моей подружки все еще стекала тонкая струйка крови, и эти несколько багряных капелек мгновенно обратили это потерянное, подавленное общество в самое озверелое стадо. Все взоры были обращены к нам, мужики ломились с безмозглым упорством животных, давя и отталкивая друг друга. Я никогда не видел и не мог себе представить столько тупых лиц, охваченных скотской одержимостью.
Неужели и я был такой? Как она снесла меня?
Бойкий толстячок уже избавился от своих доспехов и отплясывал в полуметре от нас какой-то уморительный танец сатира, высоко задирая глобусовидные ляжки, и его гениталии трепыхались под подушечным животиком, словно севшая в пах сиреневая бабочка. Меня вдруг охватила дикая ярость. Тупые самцы! Чего захотели! Словно меня уже нет! Я схватил табуретку и заорал:
- Не подходи! Убью! Кто посмеет тронуть ее... Скоты! - Я изо всей силы швырнул скачущему по-козлиному толстячку табуретку под живот. - Не сметь! - вопил я, хватаясь за новую табуретку, но в этот момент меня стукнули сзади чем-то тяжелым по затылку и в глазах стало стремительно темнеть.
Я успел увидеть, что какой-то громила с перекореженной физиономией боксера схватил девушку и бросил на ближайший стол с такой силой, что ее голова запрокинулась назад почти под прямым углом, и подумал: "А не сломал ли он ей шею?" Потом стало совсем темно, и я с облегчением решил: "Слава Богу, меня убили. Как хорошо, почти совсем без боли", и потерял сознание.
Очнулся я от нечеловеческого вопля. Я разлепил веки. В полуметре от меня, как две бронзовые стопы Колосса Родосского, из воды выходили две загорелые, облепленные мокрыми черными волосами ноги. Белый облачный зад над ними с двумя отчетливыми ямками от напряжения мышц позади бедренных сочленений равномерно раскачивался, сладострастно замирая в крайних точках. Коричневый, влажный пенис, похожий на чудовищно распухшего дождевого червя, с плотоядным хлюпаньем входил и выходил между двух белых гибких бедер, загнутых вниз, к воде - ягодицы приносимой в жертву лежали на самом краю стола, а с его противоположной стороны, свешиваясь почти до воды, влево и вправо, издавая одичалые вопли, прерываемые неописуемым рычанием, моталась на откинутой назад шее ее голова с безумными глазами и искаженным ртом. Полдюжины "жрецов", ожидая своей очереди, топтались тут же, терзая своими руками ее груди, плечи, живот, тыкались напряженными, с проступившими каплями спермы членами в ее бока. Другие, бродя по залу, подбирали бутылки, пили, мастурбировали, будоража измочаленную плоть для нового захода.
Прогнувшись и замерев с открытым ртом, бронзовоногий гигант кончил и, вытащив дряблеющий, влажный, задыхающийся в последних конвульсиях член и держа его в руке, словно некий вынесенный из горящего храма общенациональный трофей, поплелся прочь, выхватил на ходу из воды бутылку и, отбив горлышко, начал жадно пить.
Следующий из них, парень лет тридцати, с которым я во время круиза не раз играл на верхней палубе в теннис и который все время изображал из себя местную ипостась Клода Ван-Дамма, внезапно упал перед разверстым лоном девушки на колени и принялся с чмоканьем вылизывать промежность, вздрагивая и задыхаясь. Потом, почти в прыжке, вогнал в нее свой инструмент и начал безумный танец, задирая почти ей на грудь правое колено и толкая так, словно хотел распороть пенисом живот. Она выла и хрипела, и я недоумевал, как в этой грудной клетке, казавшейся совсем субтильной, умещалась такая сила, и неожиданно понял, что эти скоты всем стадом довели ее, женщину с получасовым всего стажем, до самого озверелого оргазма.
Господи, ведь это я привел ее сюда, я, которого она называла "СВОИМ МУЖЧИНОЙ"! Господи, Господи, может, это и к лучшему? Она больше не человек, она сейчас всего лишь секс-машина, воющее, заливающееся чередой оргазмов чудовище, без мыслей, без страха, без осознания неотвратимо надвигающегося конца. Она уйдет из жизни, не осознавая того, затопленная каскадами сладострастных спазм, погрузившись в блаженное беспамятство, которое Бог почему-то даровал только женщинам.
Господи, Господи, зачем ты дал нам, мужчинам, наш безжалостный рациональный мозг, трезво и безотказно переваривающий этот мерзкий мир до самого последнего момента, вплоть до самой невыносимой муки? Почему ты не ниспослал нам милосердия забытья? Я нашел глазами бронзовоногого гиганта и увидел, как он тоскливо, явно мучимый нарастающим отчаянием, по колено в воде бродит у дальней стенки бара, все еще держа в левой руке свой съежившийся член, а в правой - бутылку с отбитым горлышком. В этот момент девушка под напором атлета взвыла особенно дико и неестественно прогнулась, рельефно обозначившиеся мышцы застыли в невероятном напряжении, из запрокинутой глотки вырывался клекот. Ждущий своей очереди позади теннисиста полнолицый мужчина, известный нам в том, докатастрофном мире, как пастор, не выдержал и совершил вокруг своего странно белого толстого пениса несколько мастурбирующих движений и окатил спину замершего над жертвенным столом атлета белесой струей. Секунду спустя пружина где-то внутри взведенной секс-машины лопнула, она моментально обмякла и безвольно распростерлась по столу, откинув голову, словно сломанная кукла.
- Она умерла? - растерянно пробормотало локальное олицетворение Ван-Дамма. - Что с ней?
- Давай, давай, братец, если она и отдала концы, то все равно еще теплая. - И эти скоты глухо захохотали в сгущенном, тяжелом, насыщенном винными парами воздухе.
- О, черт! - вдруг взорвался бронзовый колосс. - Когда же все это кончится? Я не вынесу! Зачем я? Зачем все это? Когда же я сдохну? - орал он, потрясая сжатыми кулаками. - Какая мразь, - он уставился себе в низ живота. - О, гадость, - и неожиданно бутылкой с разбитым, торчащим острыми зубьями горлышком он яростно нанес удар себе в пах.
От боли гигант запрокинулся назад, ревя, как пароходная сирена; все ошалело смотрели на него.
- Мерзость, мерзость! - корчась и захлебываясь криком, он нанес еще несколько жестоких, оскопляющих тычков, и его изувеченные гениталии повисли под животом на лохмотьях кожи в потоке крови. - Почему я не умер по-человечески?! Это все она, она! Пустите, я убью ее! Это все она! - В глазах его мелькнул маниакальный проблеск, занося руку со своим страшным орудием, колосс шатнулся к столу, но его оттолкнули, и он упал и забился в воде, поднимая целое цунами быстро краснеющих волн.
Все замерли, атлет полупарализованно сполз с жертвы и начал блевать, перегнувшись пополам, вздрагивая в потугах, он пошел к двери умирать в одиночестве.
- Псих! - услышал я короткое и презрительное. - Все равно все сдохнем, так хоть позабавимся напоследок, - и я увидел, как новый герой вразвалку подходит к алтарю и начинает очередную безумную пляску.
И в то время как бронзовоногий испускал дух, истекая кровью и захлебываясь розовеющей водой, конвейер любви заработал вновь, сотрясая и заливая спермой бесчувственное тело, чередуя раз за разом в припадающих к этому трону забытья мужчинах приливы наслаждения с приступами отчаяния, заполняющего их души по мере того, как их чресла покидало семя... Господи! Зачем ты так жесток? Как я завидую ей, для которой уже все кончилось! Почему я не женщина? И я бы лежал сейчас рядом с ней, принимая в себя их багровую, готовую взорваться плоть, растворяясь в потоке оргазмов и конвульсиях сладострастия!
- Боже, боже, о чем я думаю! Я сошел с ума! Но почему бы и нет? Ведь мужчины и женщины так похожи друг на друга и устроены почти одинаково! Вдруг мне удастся, у меня получится? Ведь все равно умирать! И главное, никто ничего не узнает - ведь смерть смывает все следы...
Отчаянным рывком я вскочил и метнулся к лобному месту, расталкивая млеющих от эротической маеты самцов, колотя их направо и налево.
- Пустите меня! Пустите!
- Козел, здесь очередь! - Они хватали меня и били, но мой порыв был слишком стремителен, чтобы меня мог кто-то удержать.
Отпихнув очередного хрюкающего от удовольствия борова, я взлетел на стол, встал на четвереньки так, что руки мои уперлись в столешницу возле плеч девушки, а таз ее оказался между моими коленями, и заорал:
- Ну что же вы? Давайте! Я тоже хочу!
- Псих! - буркнул кто-то. - Спятивший гомик.
А я вилял задницей и выкликал:
- Ну что, слабо мужика? Вы можете только полумертвую девчонку!
Крутя головой и оглядываясь через плечо, я видел вздыбившиеся кадуцеи, окружающие меня частоколом орудий некоей немыслимой мистерии, и предвкушение непостижимого испытания чувств охватило меня, томительно сжало что-то в животе. Вспомнив о смазке, я зачерпнул пригоршню той каши, что они наделали между бедер девчонки, и мазанул себя в промежности:
- Ну, давайте! Я не хуже ее!
Видимо, этот мой жест некоторым образом утвердил преемственность, и я доконал их. Горячий и упругий жезл уперся мне в нежную мякоть под копчиком и попер вперед. Я посмотрел под себя, вдоль живота, и увидел позади и ниже моих яиц два кругляша волосатых, розовых чужих яиц. Я ожидал ярко выраженной муки, но было лишь ощущение распирания и тепла, потом вдруг накатился сильный, резкий толчок, вспышка острой боли, и меня затрясло от частых напоров чужого тела. "Господи, Господи, пошло!" - почти простонал я, и мне почему-то пришла в голову прочитанная в какой-то книжке давным-давно история о старом самурае, который, по обычаю своей страны сделав себе харакири и не вынеся ожидания все не идущей смерти, принялся кромсать себе горло. Но где мой кинжал?
Я огляделся по сторонам. Мне бросился в глаза один пенис, громадный и узловатый, словно корень могучего дуба, торчащий из-под впалого, коричневатого, как у йога, живота костлявого верзилы с ребрами, распирающими кожу. Ни слова не говоря, раскачиваясь от толчков сзади, я схватил это чудище за основание. Это было настоящее чудо - живой, дышащий, напрягающийся корень дуба, и несколько секунд я загипнотизированно заглядывал в отверстие его головки, потом, почти скребя по нему зубами, отправил себе в рот. Мужчина вскрикнул и подался ко мне бедрами, едва не задыхаясь. Окутанный неведомой мне ранее жаркой волной, я захватил пенис губами и начал мастурбировать, водя головой вверх-вниз и упираясь языком в солоноватую головку, четко ощущая крупное, раздавшееся отверстие в ней, в то время как мой партнер, ухватив меня за волосы, тихо застонал.
Я больше не чувствовал, когда и сколько раз начинали и кончали мои партнеры с тыла, все мое существование, вся моя жизнь сосредоточились вокруг борьбы с чудовищно кряжистым стволом в моем рту. Он то пролезал, вызывая позывы тошноты, мне в глотку, и мои губы почти упирались в дряблую кожу мошонки, то крутился почти у моих зубов, и верзила, подвывающе постанывая, давил себе рукой на яйца, а я терся небом о его макушку, щекотал языком его складки и разбухшие вены, почти грыз его и видел, как капли крови стекают вниз по редким белесым волоскам мошонки вниз. По моим прикидкам уже три или четыре самца обогатили мои аналы своим семенем, но этот уникальный йог все маялся, пока, наконец, сделав рукой несколько возвратно-поступательных движений вдоль своего корневища, он не затопил мою пасть упругой струей теплой жижи.
Но изумительный ствол моего йога обмяк лишь чуть-чуть. Не вынимая его у меня изо рта, он только нажал пальцем на точку в промежности, и его чудовищный удав вновь пополз к моей глотке. Но теперь этому бревну пришлось делить мое внимание с тем наплывом событий, который шел на меня с тылового фронта: пульсировавшая вначале боль все более перетекала в невыносимо сладострастный зуд, распространяющийся вокруг сфинктера. Набрякшая кровью головка моего члена обрела поразительную чувствительность и при безвольной, мягкой эрекции елозила по голому животу девушки, заставляя меня при каждом прикосновении содрогаться всем телом вплоть до позвоночника. Я кончил почти одновременно с моим партнером сзади, трясясь и заливая ее спермой. Увидев это, мой монстроидальный йог задвигал бедрами, яйца его почти втянулись в живот, потом новая горячая струя хлынула в мой рот, и он, закрыв глаза, вытащил из меня свою распаренную и окровавленную дубину.
Я был в изнеможении, с губ моего распахнутого рта крупными каплями стекала сперма, я хрипел что-то вроде "хватит, хватит", но кто-то сзади вновь ухватил меня за ляжки и стал впихивать свой жезл. Какой-то юноша с просвечивающим пушком на лобке тыкал мне в лицо свою розовую, нежную плоть, но я ее выталкивал языком, и в конце концов он лишь обрызгал мне подбородок. Тогда ко мне спереди подошел тот громила, что в самом начале так жестоко поверг мою спутницу на этот стол, и, взяв меня за щеки, отжал ладонями мою нижнюю челюсть вниз и впер мне в горло свой бугристый поршень. Я вдруг вспомнил, что мне все равно умирать и, главное, надо отключиться. Сердце мое билось в груди с такой силой, что, кажется, я раскачивался взад-вперед под действием его ударов, а не от остервенелых толчков в рот и в прямую кишку. Очередной маньяк у моей кормы принялся в такт своим совокупляющим движениям мастурбировать мой член. Когда громила спереди пригибал мою голову книзу, протыкая свое горячее мясо, кажется, мне до самых мозгов, я видел багровую головку собственного порядком истерзанного приятеля в обрамлении чужих рук. В один из таких моментов канал его выстрелил, и первые капли белой спермы долетели почти до подбородка девушки, но остальная порция вялыми соплями стекла вниз. Я впал в транс: если бы не два шомпола и не тискающие меня снизу руки, я бы упал плашмя. Потом вновь с неизвестно откуда взявшейся энергией я затряс головой, мастурбируя губами едва вмещающийся во рту пенис громилы, и яйца его прыгали перед моими глазами как баскетбольные мячи, брошенные в авоську. Я задыхался и летел куда-то странным образом, как-то наискосок, правым плечом вперед, и это продолжалось необъяснимо долго, но когда наконец его пенис подпрыгнул, выбрасывая первые каскады семени, где-то позади вдруг грохнули два выстрела.
До сих пор не знаю, как объяснить все последующее. Эти обезумевшие в животной страсти и от отчаяния надвигающейся смерти мужчины самым непостижимым образом в считанные мгновения превратились в стадо вспугнутых оленей. Они бежали почти с бабьими взвизгами, поднимая фонтаны брызг, сталкиваясь и опрокидывая друг друга и тычась в толкучке друг другу в бока и зады. Козел, терзавший меня сзади, неуклюже вытаскивая свою рапиру, - повалил меня на бок, и я упал почти без чувств в воду.
Посреди бара стояли три моряка из экипажа лайнера в полной форме, спокойные и холодные, и один из них, в офицерском кителе, держал в руке дымящийся пистолет и выкрикивал:
- Все по каютам! Все по каютам! Свиньи!
И они бежали от него, тряся телесами, карабкаясь друг-другу на спины у дверей.
- Все по каютам!
Я пребывал в удивительном состоянии. Тело мое лежало недвижимо в воде и я не знал даже, дышу я или не дышу, но в это время сознание мое, словно отделившись от этой измочаленной оболочки, витало под потолком помещения, прохладно и трезво наблюдая происходящее. Я подумал, что, наверно, я умер, но эта мысль почему-то только подогрела любопытство отвлеченно витающего в пространстве сознания.
После того как последние из охваченных паническим ужасом сатиров выскочили прочь, тот, что был в офицерском кителе, сухо приказал:
- Закройте дверь. Снимайте вон ту панель - под ней должен быть аварийный запас спасательных жилетов и несколько аквалангов, если этот козел-буфетчик их еще не пропил.
Потом он подошел к распростертой на столе девушке и, бросив на нее оценивающий взгляд, добавил:
- Экий карьер здесь эти жеребцы пропахали.
Я на него, наверно, произвел впечатление давно мертвого и уже холодного.
Матросы сняли панель, и под ней действительно оказалась ниша, забитая пробковыми жилетами и баллонами. Один из них поднес жилет и акваланг офицеру. Тот аккуратно положил пистолет на сухое место рядом с девушкой, потом стал методично снимать китель, рубашку, брюки и складывать их тут же. Матросы действовали гораздо менее церемонно, и один из них, уже в полном подводном снаряжении, начал отвертывать медные барашки у окна.
Поразительное дело, но я наблюдал все происходящее гораздо яснее и отчетливее, чем это обычно бывает. Кажется, у меня даже проявились некие уникальные способности: например, с того места, где я лежал, я не мог видеть пистолет офицера, но я непостижимым образом четко знал, где он находится, и даже почини явственно ощущал, какая шероховатая должна быть у него рукоять. Я раздельно, звук за звуком, слышал, как они переговариваются.
- Мы могли бы помочь выбраться этим бедолагам, вместо того чтобы загонять их в каюты, - говорил тот, что начал отвертывать барашки у окна.
- Ничего бы не вышло, - глухо отвечал офицер. - Паника - самая опасная вещь на море. Эти скоты просто смяли бы нас и передавили друг друга. У нас самих шансов не так-то много.
- Ерунда, - откликнулся разбитной малый, который принес офицеру жилет и акваланг, - всего каких-то пятьдесят метров. В войну подводники выныривали с подводных лодок с двухсот метров без всяких аквалангов, предварительно протиснувшись через торпедные аппараты. Молодец кэп, что успел направить нашу лоханку к этому островку, а то бы нам крышка, бормотал он, продевая руки в ремни аквалангистского снаряжения, а в моем сознании отчаянно шевелилось: "Гады, гады, не сберегли судно, а теперь бегут, как крысы, а нас оставляют задыхаться, подыхать здесь! Какие гады! Неужели мы умрем?"
- А вам не кажется, - продолжал балагурить разбитной морячок, - что мы упускаем уникальнейший случай в морской практике? - Сейчас он, не отрываясь, смотрел в раскрытое перед ним лоно девушки, по-оленьи поводя ноздрями. - А? На глубине пятьдесят метров ниже уровня моря, в полном аквалангистском снаряжении? - Он приспустил трусы казенного образца так, чтобы резинка подпирала яйца, и предъявил к опознанию свою лиловую шишковатую колотушку. - Нет, я себе не прощу, если упущу подобный случай.
- Брось, - прохрипел тот, что стоял у окна, - ты что, взбесился?
Но моряк в офицерском кителе молчал, косо усмехаясь.
- Айн секунд, как говорится, моменто в море, - жуир ухмыльнулся и подмигнул зрачку своей раздувшейся, стоящей торчком дылды, и обратился к ней:
- Что, приятель, соскучился по белому мясу? Ничего, потерпи еще чуточку. - Он сунул себе в рот загубник акваланга и, отклоняя свой член вперед, стал заправлять его в вагину девушки.
В этот момент меня пронзила невыносимая боль - словно раскаленным прутком прикоснулись к моей промежности. Начав кричать еще в воде, я вскочил, точнее говоря, сел по пояс в воде, схватил пистолет и выстрелил в грудь насильнику. Тот отступил на шаг и упал в воду. Не переставая выть, я выстрелил еще два раза - в побледневшее лицо офицера и в голову моряка возле окна. Потом осатанело метнулся вперед, к бьющемуся в воде жуиру и стал рвать из его оскаленных зубов загубник акваланга. Схватив липкую от крови резину губами, я сделал несколько вдохов кислорода. Блаженное полубеспамятство вскружило мне голову. Вполне отстраненно я пронаблюдал, как матрос, вываливая изо рта облачка крови, корчится под водой и замирает, сведенный последней судорогой. Почти теряя от слабости сознание, я снял с него пробковый жилет и по-настоящему надел акваланг. Сил открывать окно-иллюминатор у меня уже не было, и я попросту разрядил в него остаток обоймы. Отчетливо, словно в замедленном кинофильме, я увидел, как в толстом корабельном стекле возникли три аккуратные дырочки, между ними, соединяясь, зазмеились трещины, потом стекло вдруг раздробилось и водопад хлынул в помещение экс-бара, пенясь, расшвыривая табуретки, переворачивая и кидая трупы (кроме застреленных мною моряков здесь лежали, по крайней мере, еще тело бронзовоногого гиганта и перерезавшего себе горло долговязого), пустые бутылки. В сгущенной атмосфере я едва расслышал вскрик позади меня - поток воды, долетев до девушки, поднял ее и понес, ударяя о столы и захлестывая пеной, суровое омовение древнего бога Нептуна. Я бросился следом в кипящее течение, поймал ее за лоскут разорванной рубашки, прижал к стене и сунул в рот загубник своего акваланга.
- Мы спасемся! - кричал я ей в ухо под ударами жестких соленых брызг. - Мы будем жить! - И чувствовал задыхающееся, хватающее живительный газ движение ее ребер и клокотание в горле.
Мертвого офицера закрутило почти возле нас. Я сорвал с него баллоны и надел на девушку. Когда помещение почти полностью заполнилось и все успокоилось, я замотал ее в два спасательных жилета и отбуксировал к разбитому окну, в которое уже совались любопытные рыбешки. Табуреткой выбил остатки стекла и вытолкал ее наружу. На это ушли последние остатки моих сил, и я повис, наполовину выбравшись из корабля и перевесившись через борт, Я не мог шевельнуться добрых минут пять. Девушка все это время висела возле меня, словно кокон, замурованный в толщу зеленоватого стекла. Возможно, она была опять без сознания. Наконец сосредоточившись, я оттолкнулся от шероховатой металлической обшивки погибшего лайнера, подхватил ее под мышки и, медленно, едва шевеля ногами, начал наше печальное восхождение вверх, к расплющенному изумрудному солнцу где-то там, в другом мире...
("Крутой парень")
"Падшая" леди
Вечер в конце лета, отпуск и восемнадцать градусов тепла на террасе снимаемой дачи. Запах ели, сосны и потухшего гриля. С сегодняшнего дня я осталась одна почти на двое суток (обе дочки уехали домой вместе с мужем). Сквозь листву деревьев в сумерках пробивается свет от незнакомых соседей, доносятся голоса, смех, звон стаканов.
Неприятно быть в трусах и бюстгальтере под легким летним платьем после трех часов в одиночестве и под солнцем, где оставшиеся белые места стали красными. Переоденемся снова, в дом, к зеркалу, все с себя долой. Видим пышную женщину лет сорока с небольшим. Размышляем: подержанная, но еще годная к употреблению или ...? Увлажняющий крем - вначале на грудь. Холодная дрожь, явное и заметное возбуждение. Быстрый переход к спине, бедрам и... ниже пупка. Тот же эффект!
Снова в платье, лучше прохладиться прогулкой к морю. Какого черта мужу нужно было уехать именно сегодня, когда мы впервые за весь отпуск могли быть предоставлены сами себе? Для начала холодный коктейль больше, чем обычно - очень кстати, когда тебя покидают! Дает мгновенное облегчение. Затем тепло, которое расходится не там, где надо, в тех местах, которые раньше были белые, а теперь красные, а потом трансформируется в розовые картины и беззвучные движения.
Вперед, на дорожку, ведущую к пляжу, холодок под платьем между ног, где должны быть трусы. Серп луны, по-ночному белый песок, шорох волн. Ни души. Платье с себя и на песок. С разбегу в воду. Приятная прохлада неспасающее спасение.
На второй песчаной отмели слышу голоса, доносящиеся с берега: "Смотри, что-то лежит - платье! А в нем никого? Нет, чертовски жаль. Эй, кто потерял ночную сорочку?" - "Тише, Сергей, это, может, какой-нибудь трансвестит решил помочитьея, в смысле намочиться, в воде". Громкий смех, затем долгое молчание.
Начинающийся озноб и клацанье зубами на второй песчаной отмели. "Эй... есть там кто-нибудь? Вы б-б-бы не мог-г-гли ото-о-ойти подальше, чтобы я в-в-вышла?" В ответ тишина. Приходится плыть к берегу. Глупо идти гулять почти в голом виде, купаться в море одной и так переохлаждаться. Ужасно глупо купаться без полотенца! Песок под ногами. Нога наступает на что-то острое, колени дрожат, теряю равновесие паника на первой песчаной отмели!
Плеск воды, за которым возникают два парня - большой и поменьше по колено в воде. Четыре руки, готовых прийти на помощь. "Мы не можем вам чем-нибудь помочь, девушка - в смысле ... гм?" Из своего полулежачего, полусидячего положения, с грудью, болтающейся в воде, пересиливая боль в ноге и гордость, мямлю: "Мад-д-дам... а зовут меня Лена. Большое спасибо. Я, к-к-кажется, порезала ногу". Две услужливые руки берут меня подмышки. Встаю на одну ногу, мокрая, холодная и голая.
Беглый обзор в темноте. Большой белый медведь с бородкой, лет двадцати пяти. Наверное, Сергей. Маленький: худой и темноволосый, может, чуть помоложе? Оба в светлых шортах и пестрых рубашках с короткими рукавами.
Неудачная попытка опереться на здоровую ногу. "Вы обнимите нас за плечи, и мы вас донесем!" Попытка протеста, но ничего не попишешь... обнимаю их за плечи, Чужие руки на спине, неожиданное сцепление двух других не менее чужих рук под моими ляжками, вынос тела из моря на берег. Возвращение к платью, над которым встаю на дрожащую ногу.
"А где ваше полотенце?" Виновато пожимаю плечами, стучу зубами, дрожу коленками и всем телом. "Можете вытереться вот этим". Медведь стаскивает с себя рубашку и протягивает ее приятелю... "Иван, помоги Елене, а я ее поддержу!"
Большой теплый торс прижимается к моей мокрой, холодной спине, а две руки обнимают сзади. Мои груди лежат на волосатом предплечье. Иван вовсю растирает мне плечи, руки, ноги и ... "Гм, Лена, может вы сами... это самое...?"
Пестрая рубашка у меня в руках, Энергично растираю грудь и свободную часть живота. Начинаю чувствовать тепло, в том числе спиной и конечностями. Слегка наклонившись вперед, растираю бедра и промежность. Замечаю волнение сзади. Неужели эрекция? Что-то давит сверху на правую ягодицу.
"Ты не вытрешь мне спину, Иван?" Наполовину отвернувшись, но очень внимательный зритель: "Да, спасибо, Лена, то есть... это самое..." Еле сдерживаю смех. "Спасибо, Ванечка". Возвращает пестрое "полотенце". Поворот на одной ноге с помощью услужливых рук, одна из которых оказывается у меня на бедре, а одна под правой рукой. Интересно, что при этом половина ладони касается моей правой груди - случайно или нет?
Обе груди в контакте с огромным торсом. Неконтролируемая эрекция сосков. Продолговатый восторг под тонкими шортами Сергея весьма ощутим моим животом, активность Ивана, направленная вниз, к...
"Ай, я там обгорела!" Осторожное промокание ягодиц. Еще большее блаженство и влажное возбуждение, лучше остановиться, пока не...! "Спасибо вам обоим". "Иван, ты не поможешь мне надеть платье?"
Непроизвольное сжатие рук Сергея, нерешительность Ивана и тут же поспешный вопрос: "Как ваша нога?" Внезапная боль в забытой ноге. "Сергей - медик, а я прошел курс первой помощи, но мы не можем помочь вам здесь, Лена. Здесь слишком темно!". Оживление Сергея: "Как вы доберетесь домой? Вам далеко? Мы живем прямо здесь, наверху. У нас есть аптечка первой помощи". Пока натягивается платье, пребываю в раздумье.
"Спасибо за предложение!" Снова обнимаю их за плечи, и они несут меня на руках. Невозможно придержать платье, Иван надрывается, но не подает виду. Между елей и кустов шиповника - к неосвещенному дачному домику. "Мы снимаем его у отца Ивана", - говорит Сергей, принявший всю ношу на себя, чтобы Иван открыл дверь и зажег свет. Затем меня вносят с террасы в большую комнату, где все несет на себе печать "непринужденного холостяцкого отдыха": магнитофон в окружении стаканов, бутылок, разбросанная одежда и песок на полу.
"Здесь есть ванная?" Оба в один голос: "Есть!" - "Я вам помогу", добавляет Сергей. "Я справлюсь сама, только доведите меня". Отличная, выложенная кафелем ванная со всем необходимым. Писаю и промокаюсь всюду песок. На одной ноге под теплыйщш, смываю песок, промываю рану. "Черт!.." Все равно приятно расслабляет. Трудно вытираться, стоя на одной ноге! Не менее трудно снова натянуть платье. Смотрюсь в чужое зеркало, причесываюсь чужой, не очень чистой расческой. Вполне довольна отражением в зеркале, вспоминаю слова дочерей: "Ты у нас девушка что надо!"
Возвращаюсь в уже прибранную комнату. Сильная усталость в слишком шустрой ноге, опускаюсь на большой диван. "Лена, я тут вам налил... в смысле, нам всем, подкрепиться", - говорит Иван и протягивает мне граммов сто чего-то светло-коричневого в высоком стакане.
"Это виски, - объясняет Сергей. - Надеемся, вы любите?" Оба вовсю стараются не походить на заговорщиков. "Я с удовольствием выпью, но только если вы разбавите чем-нибудь прозрачным и шипучим!" Тут же приносится и наливается совсем немножечко содовой.
"Давайте выпьем за ваше скорейшее выздоровление", - подняв свой стакан, произносит Сергей, которым уже успел переодеться в белый махровый халат. "Ваше здоровье!" Коктейль крепок, от него по всему телу расходится тепло. "Может, посмотрим больную ногу?" - говорит Иван, садится на диван, поднимает мою ногу и боком пододвигается под ней. "Так будет сподручнее. Надо, наверное, что-нибудь постелить на диван!" Иван приносит полотенце и красный ящичек для инструментов, в котором оказывается все необходимое для ремонта поврежденных конечностей, но в котором также содержится солидный запас женских тампонов и презервативов.
"У него отец холостяк", - поясняет Сергей. "Никогда бы не подумала", - отвечаю я. Подозрительно испытующий взгляд Сергея. Иван, поставивший кассету с Гленом Миллером, улыбается. "Мама ужасно его любит", - говорит он. Так мне и надо! "Он не то хотел сказать, перебивает его Сергей, досадливо косясь на друга, - мы совершенно без ума от старого джаза... это самое, в смысле, он ведь современен, правда? Ваше здоровье!" Поднимаю стакан: "Ваше здоровье!" Делаю большой глоток, тепло, которое сегодня уже во второй раз отправляется в эрогенное путешествие.
Иван начинает обрабатывать рану, удаляет что-то пинцетом. "Стекло, - говорит он. - Кровит прилично!" - "Согните вторую ногу, чтобы ему лучше было видно", - подсказывает Сергей. "Сейчас я протру спиртом", объявляет Иван. Жгучая боль: неожиданное самосгибание здоровой ноги. Платье между бугорком Венеры и пупком - явный коллапс всех сдерживающих центров!
Иван целиком поглощен ватой и спиртом в ногах дивана. Рука Сергея поправляет платье и отправляется на прогулку под ним с мягкой посадкой ладонь и четыре пальца на густо заросшей Венере, а пятый палец спускается ниже, к кнопке эротической тревоги. Электрические мурашки по всему телу. Разбуженные, твердые как камень соски. С трудом сохраняю спокойствие. Моя левая рука уходит под халат. Шорт нет! Дрожащий, большой и горячий. Слишком толст для одной руки. Музыкальное сопровождение - "Серенада восходящего солнца".
"Сильно жжет? - спрашивает Иван. - Вы так дергаетесь, осталось наложить тампон... И наклеить пластырь". Ни один разумный ответ на ум не приходит. Платье снова задирается, опять голая и открытая. Легкий массаж пальцами. Неутомимые пальцы Сергея обследуют чувствительный и уже изрядно намокший нервный центр. Очень трудно лежать спокойно.
"Все готово", - гордо раздается с пола у ног дивана. - Если только вы не будете наступать..." Глаза над валиком дивана. Изумленные, полные любопытства карие глаза попеременно смотрят в мои голубые и в мою розовую... Кровь приливает к ушам, в душе паника. Нежелание эротического торможения. Непреодолимое желание дальнейшей эскалации. Мобилизация: "Спасибо за ногу, Иван. А теперь приглуши свет и помоги мне снять платье". Вначале замешательство, потом уменьшение мощности до сорока пяти ватт в комнате, переход к двумстам на диване. Музыкальное сопровождение - "Серенада лунного света".
Отстыкованный Сергей опускается вниз у меня между ног. Двойная стыковка: Иван стаскивает платье под моей спиной и над моей грудью. Затем эффект пениса под его уже слишком тесными шортами. Сергей приземлился носом на окраине Венеры, а его язык бродит по вестибюлю и вокруг... невыноси-и-и-и-мо прекрасно - очень близко к точке плавления.
Наконец платье снято. "Можно я... в смысле... вы не возражаете?" Шорты Ивана сползают на пол. Большой обрезанный восторг под пестрой рубашкой - и нервные, бесприютные руки. Сама делаю шаг к эскалации: "Давай, подойди ко мне... стань на колени... возьми мою грудь!" Две руки, пальцы и язык на моих перезрелых, набухших, чувствительных дынях, моя правая рука сползает с дивана. Осторожный захват - вверх, вниз. Вверх... еще один - пожалуй, чуть поменьше, но полный такого же бурного, горячего восторга.
Провал и вагинальное плавление, исходящее от мертвой хватки двух рук на спине - от головы и языка между ног и в розовом центре эротического подогрева - и еще от двух рук, десяти пальцев и языка, завладевших моей грудью. Я чуть не ударяю Ивана коленом по голове, а Сергей вот-вот захлебнется. Восторг Ивана изливается на край дивана. Производимые мной децибелы повергают обоих в ужас. В финале звучит "Чаттануга чучу".
Потребность в паузе для прикосновений. Щека Ивана все еще на груди, его руки - вокруг моей головы. Моя рука по-прежнему свешивается с дивана - держится за то, что от него осталось. Улыбки и помутневшие глаза. Сергей - беспокойный, неудовлетворенный - в ногах дивана.
Неожиданно он подтягивает меня за ноги к себе. Мои бедра съезжают с дивана. Зад водружен на валик, ступни упираются в ковер. Он раздвигает мне колени, снова меня открывая. Иван меня не отпускает, не сводя с меня глаз, боком перемещается вдоль края дивана вслед за мной.
Сергей на коленях у меня между ног. Его восторг весьма ощутим прямо под Венерой. Умоляю себя не спешить и быть предусмотрительной. Медленно заполняюсь горячим, вибрирующим пенисом. Пианиссимо! Начинаю постепенно заражаться его восторгом, полностью восстанавливаю подвижность: Анданте! Поднимаю ноги и протаскиваю их под Сергея. Он приподнимается на вытянутых руках и тут же припирает мои задранные ноги плечами. Бедный приап чуть не выскальзывает, но тут те - о-о-о! - возвращается на чуть было не утраченные позиции. Теперь форте, переходящее в стаккато!
Вновь пробуждающийся восторг дает о себе знать в сжатой правой руке. А правая рука Ивана не спеша прогуливается по моему животу в направлении Венеры и окрестностей. Снова его губы играют моим бюстом. Учащенное дыхание, глубокие вдохи и масса звуков. Запах пота, зимних яблок и рыболовных сетей.
Крещендо и излияние восторга в мою разгоряченную, влажную щель. Мокрый Сергей, еле держащийся на дрожащих руках. Сильно скукожившийся пенис предательски покидает свой одиночный окоп. Слишком рано... не теперь... я не кончила, только успела войти во вкус. И все же отход Сергей удаляется к кафелю и сантехнике.
Снова на помощь приходит Иван: "Если вы меня впустите... в смысле, мой... может, мы...?" Мгновенно разжимаю руку, переворачиваюсь на бок. "Ложись сюда, Ванечка, - на спину!" Наклоняюсь над ним на вытянутых руках и согнутых в коленях ногах. Грудь на высоте касания, промежность над промежностью - под ритмы "В настроение".
Нижняя промежность приподнимается, с мольбой взывая к верхней. Моя рука приходит на помощь нижестоящему восторгу. Верхняя промежность опускается, производя удачную стыковку. Два таза и два торса в анданте, быстро переходящем в форте. Потная кульминация, две руки, радостно вцепившиеся в две счастливых половины бюста. Повторное сплавление, на сей раз в фортиссимо. Одновременные конвульсии двух тел и их взаиморастворение. Полное изнеможение, медленная расстыковка. Нечто, похожее на взаимную благодарность.
Свежевымытый Сергей снова в комнате. Наблюдение за финалом заметно усиливает его восторг. Благодарит за комплимент, но... сил больше нет. На предельной скорости, которую развивает здоровая нога, перемещаюсь в ванную с кафелем и сантехникой.
Потом на машине меня подвозят к дорожке, ведущей к дому. Темно и очень поздно. Лестное предложение об оказании первой помощи повторно - в ближайшие дни? Возможно, серьезно, но... ссылаюсь на брак, мужа, детей... Конечно, заманчиво, но невозможно. После этого девять часов беспробудного сна - просыпаюсь лишь в середине дня. Усталый муж возвращается в понедельник поздно вечером к не менее усталой жене. Хромоту объясняю несчастным случаем: "Босиком, одна, в сумерки растянулась на пляже, как падшая женщина, - можешь себе представить!"
("Соблазнительница")
Западня
Мы втроем поднимаемся по лестнице. Я чувствую их два желающих меня взгляда. Моя попка, обтянутая маленьким резиновым платьицем, назло им виляет с каждой ступенькой больше и больше. Наконец мы останавливаемся перед дверью. Входим. Кто-то моется в ванной. Квартира однокомнатная, но комната очень большая, все стены в стеллажах, окна зашторены. Из мебели только большой полированный обеденный стол и кровать, она вызывающе пуста, несмотря на то, что может вместить человек пять. Вдруг из ванной раздается крик. Максим и Денис переглядываются. Взяв инициативу в свои руки (только для того, чтобы пройти, покачивая бедрами), направляюсь в ванную комнату. Открываю дверь. Наш третий друг - Дмитрий, стоя под душем, жадно сосет сосочки молоденькой девушки. На вид ей лет семнадцать. Худая фигура как у малышки, груди стоят как две маленькие пирамидки.
Увидев меня, она прикрывает свою грудь и черненький волосяной треугольник руками. Дима, наоборот, расплывается в улыбке, вылезает из ванны, вытирается и уходит, Еще раз оглядев девочку, улыбаюсь и выхожу. Иду на кухню. Выясняется, что Дима и Аня (так зовут эту малышку) недавно пришли. Чувствую на себе взгляд Дмитрия, член которого топорщится под полотенцем. Мои же телохранители жадно смотрят уже не на попку, а на ляжки, обтянутые платьем. На столе коньяк и апельсины. Выпиваю залпом большую рюмку и назло им, сильно виляя задом, исчезаю. Медленно и тихо вхожу в ванную. Аня стоит спиной ко мне. Ее молочное худое угловатое тело вызывает во мне какую-то щемящую жалость. Я тихо-тихо раздеваюсь и голенькая влезаю в ванну, закрывая шторку. Она поворачивается и удивленно смотрит. Открывает рот и хочет что-то сказать, но я, взбодренная коньяком, целую ее взасос. Она пахнет чем-то детским, почти молочным. Я медленно глажу ее остренькие груди, сосочки которых уже сильно напряжены. Другой рукой скольжу к попке. Она крепка как орешек. Наконец моя рука находит вожделенную щель, эти набухшие губки, и тут я начинаю понимать мужчин. Я щекочу ее пальчиком. Аня закрывает глаза и приоткрывает ротик. Вода льется по ее плечам, грудке, животику и бедрам. Боже, как же она хороша. Она начинает громче дышать с каждым новым движением моего пальчика. Я беру ее сосочек в рот и жадно сосу его. Вдруг она открывает глаза и отстраняет меня. Я ничего не понимаю и сажусь на деревянную перекладину поперек ванны. В ее молодых зеленых глазах блестит бесовский огонек. Через две-три секунды мои ноги на ее худеньких плечах, а ее молодой проворный язычок уже лижет мои срамные губки. Кончик языка давит на мой набухший клитор. Я чувствую, как из меня выделяется капелька, и вижу, как Анна быстро слизывает ее и глотает. "Подожди, я сейчас", - ее грудной голос доносится откуда-то издалека. Через минуту понимаю, что я одна. Выключаю душ и включаю воду из крана. Она бьет сильной струей. Уже почти инстинктивно приближаюсь к этой струе, раздвигаю ноги, й вот это водяное копье вонзается прямо в мое лоно любви. Соски набухают, дыхание перехватывает, в голове стучит кровь. От наслаждения я начинаю повизгивать. Вода бьет и бьет мою нежную розочку. Я щиплю себя за набухшие соски. Терпеть нет сил. Закрываю глаза. Вдруг дверь открывается и входят Дима, Максим и Денис. Они уже голые. Я резко вырываюсь из-под струи (вроде бы что такого, но мне хочется, чтобы этот оргазм был только моим). "Нет, Натали, продолжай". Максим подталкивает меня к крану. Я смотрю на его член. Он еще висит, но уже достаточно набух. Пока я оглядываю орудие Димы и Дениса, Максим настраивает кран. И опять, опять это чувство полета. Опять я одна, опять набухают от боли соски. Я закрываю глаза и, уже никого не стесняясь, начинаю повизгивать и постанывать, Вода доводит меня до исступления. Вдруг чувствую на груди член, еще один бьет меня по лицу и трется о губы. Я беру его в рот и начинаю глубоко, жадно сосать, покусывая головку. Слышу стон. И опять, опять одна вода. Я больше не могу. Меня бьет дрожь. И я кончаю. Кончаю. Я взлетаю куда-то высоко, а вода бьется, бьется о ворота любви. Я смотрю на свою киску - из нее нагло и вызывающе торчат набухшие губки. Я поворачиваю голову. О, Боже! Клитор опять начинает пульсировать. В ряд стоят три голых мужчины, вернее, нет, не три мужчины. Я их не вижу. Я вижу лишь три члена и три руки, которые дрочат их. На каждом из них по капельке. Головки оголились. Я ласкаю, по очереди облизываю их. Они не ждут чего-то большего.
"Мальчики, я сейчас приду, идите в комнату". Боже, как кружится голова. Еле-еле поднимаю свое молодое тело, на которое вожделенно смотрят три этих взрослых красивых мужика. "Ну идите же". Денис хрипло произносит: "У тебя три минуты". Затем они уходят. Я быстро вытираюсь, но тягучая жидкость все равно стекает по ляжкам. Я натягиваю черные чулки, поясочек-резиночку и черный лифчик, который только поддерживает мои круглые, большие груди. Надеваю туфли на каблуке. Сердце бьется, ноет грудь, бешено пульсирует мой клиторочек. Я выхожу из ванны. В комнате темно, слышны какие-то всхлипывания, частое дыхание и мужское кряхтение. Постепенно глаза привыкают к темноте. Я различаю мужчин. Они сидят, откинувшись на спинку кровати и широко раздвинув ноги, Аня быстро по очереди посасывает их орудия. Она абсолютно голая. И опять во мне что-то переворачивается. Противная девчонка. Она сделает меня лесбиянкой, а я так люблю мужчин. Я тихонько подкрадываюсь сзади и встаю коленями на пол. Ее киска, терпко пахнущая и вся мокрая, почти касается моего лица. Она так увлечена облизыванием и сосанием членов, что ничего не замечает. Я высовываю свой язычок и нежно-нежно провожу им от маленького очаровательного ануса к твердому клиторочку. Солоноватый ее вкус заполняет весь мой рот. Она на минуту затихает и стоит на четвереньках, отклячив свою сладострастную попку. Я лижу ее, делаю вертикальные и горизонтальные движения язычком. Слышу какое-то щенячье повизгивание. Ее бьет дрожь. Она уже обо всем забыла. А я все пью и пью этот терпкий нектар. Я влезаю на кровать и трусь своей, теперь тоже мокрой киской о ее попку. Дима притягивает голову Ани к своему члену и повелительно тыкает им в полуоткрытые губы Ани. Но она уже ничего не понимает. Она вся дрожит и все больше и больше оттопыривает свою попочку. Аннушка ложится на спину, я сажусь своей киской ей на лицо, а сама тыкаюсь в ее мокрую попку. Мы доставляет друг другу наслаждение и тихонько постанываем. Больше в мире никого нет, лишь я и она. Вдруг кто-то резко поднимает меня, я сажусь киской на Анино личико, а в мой рот властно вводится чей-то член. Этот кляп продвигается все дальше и дальше, мне уже нечем дышать, но я заглатываю его больше и больше. Язычок Анны работает быстро и ловко. Вдруг я ощущаю, что сижу на чем-то двигающемся. Я открываю глаза, но не вижу ничего, кроме выбритого лобка и изредка мелькающих яичек перед самым моим лицом. Движения подо мной становятся быстрее и быстрее. Анна уже не лижет, а дышит в мою щель. Слышится какое-то урчание, какие-то вздохи. Анечка, моя милая Анечка начинает постанывать. Мои соски вдруг чувствуют тупую боль; один ласкает их зубами, другой пальцами. Я тоже начинаю тяжело дышать. Все мое тело погружается в какое-то другое пространство. Я уже ничего не чувствую. Я просто лежу на спине, а меня гладят сильные мужские руки. Я поворачиваю голову. Боженька ты мой, на что же это похоже? Моя Аннушка лежит на спине, ноги ее высоко задраны и напоминают крылья, рот приоткрыт, на ней сидит Денис и быстро, энергично врезается своим копьем в это молодое, девичье, узкое, вкусно пахнущее пространство. Анна уже кричит, вся она в напряжении. Но вот Денис увеличивает темп, вот она закатывает глаза, рот искривляется в блаженной, сладострастной улыбке, вены на шее вздулись. Темп невыносим. Лежа рядом, я подпрыгиваю от их толчков. Бедное влагалище моей Аннушки! И вот - крик, крик мужчины, спустившего свой курок в лоно этой маленькой хрупкой брюнетки. Она же лежит без движения. Странно, но у нее реакция как у мужчины. Она уже спит. Денис слезает с нее. Весь его член в этой божественной влаге, из ее чрева тоже течет маленький белый ручеек. Я завистливо и ревниво облизываю орудие Дениса, которое постепенно меняет свою форму, потом высасываю из пипки моей душеньки ее сироп любви. Она по-прежнему спит.
"Ну вот, кроха. Теперь наша очередь". Я поворачиваю голову. Максим и Дима со вздыбленными членами подбираются ко мне. Слава тебе Господи, и я сейчас испытаю ту же агонию любви, что и моя маленькая Анечка. "Бог ты мой, какие на тебе ажурные чулочки, а какой поясочек..." Максим что-то еще шепчет мне на ухо, обдавая меня теплым дыханием и легким запахом коньяка и апельсинов. Руки его путешествуют по моему телу. Тем временем Дима, сняв с меня туфли, резко раздвигает мои ноги и начинает водить влажным пальцем по моей и без того хлюпающей пипке. Я чувствую похлопывание вдоль моей целочки, перекатывание в его пальцах моих губок, стимулирование клитора, с каждым движением руки его все настойчивей и настойчивей. В мой рот медленно погружается волшебная палочка Максима. Я сосу ее, покусываю, облизываю, опять сосу. Изредка он вынимает член и водит им по моему лицу. Я чувствую дикое желание. Теплый язык Димы облизывает все потайные уголки моей киски. Он хочет высосать всю мою влагу, а его руки теребят мои сосочки, он оттягивает их, сжимает всю мою грудь. С каждым движением я вздрагиваю. И вдруг чей-то (Дениса) повелительный голос. "И раз..." - Дима глубоко вводит свой язычок и щиплет мои грудки, а Максим глубоко в рот пропихивает свой член. "И два", - член выходит изо рта, а язычок скользит по срамным губкам. "И раз" - опять то же самое, "и два" - я начинаю ерзать и по своему обыкновению повизгивать. "И раз, и два", - в глазах темно, ничего нет. Меня самой нет, есть только моя киска, мои грудки и этот член у меня во рту. И все. Больше ничего! "И раз". Я беспокойно двигаюсь. "И..." дальше я ничего не слышу, я уже летаю где-то высоко, взлетаю все выше, выше, выше, выше и теперь быстро несусь вниз, вся расслабленная. Все. Но опять, опять этот мокрый, горячий член у меня на лице. Опять это посасывание моей пипки.
"Все, хватит". Максим резко убирает член с моего лица, и я успеваю заметить лишь капельки моей слюны у него в волосах. Теперь они меняются местами. И опять тот же полет, та же высь. Вдруг что-то твердое тычется в мою дырочку. Я затихаю, Дмитрий дает мне свое оружие. И ОПЯТЬ, опять этот счет. "И раз, и два". Но уже не язык, а член проникает в меня, разрезает меня, он работает бешено, как поршень. Я задыхаюсь. Я не могу. Член проникает до самой матки. Я вскрикиваю с каждым новым ударом. И как приказ: "Работай ртом, ртом работай". Я разрываюсь. И опять, опять эта высь. Я слышу какие-то булькающие звуки, слышу стон, я подхватываю этот стон своим криком от глубочайшего толчка внутрь. Теперь есть только он сильный, раздутый, пульсирующий член. "Максим, Максим, ну кончай, кончай, конча-а-ай. Я тебя прошу, в меня, в меня". Лишь мужской рев был мне ответом, и горячая текучая жидкость ворвалась в меня. Максим со стоном встал и, пошатываясь, пошел на кухню. Дмитрий берет меня на руки и несет на стол, стоящий в углу. Через секунду я лежу на столе, и мои ноги оказались за головой (как еще пятнадцать минут назад у Анечки). "Ну, кроха, теперь моя очередь". И тут я вскрикнула от боли. Господи, что же у него там? А он все входит и входит в меня. Я кричу. "Нет, нет". Он зажимает мне рот. "Молчи, ты, будешь делать все, что захочу я". Его член разрывает меня. Тихие, тупые удары, он кусает до крови мои губы, грызет мои соски, кусает тело. И опять толчки, толчки. И опять мои вскрики, повизгивание, мои стоны и его почти животное урчание. Мое влагалище растянуто до предела. Темп больше, быстрее. И вдруг остановка. Этого я как раз ожидала меньше всего. Он резко вышел из меня. Взял на руки и отнес на кровать.
Подошел Денис. Быстро, нетерпеливо они срывают с меня чулочки, и я остаюсь лишь в поясе. Чулочками, сложенными вдвое, они завязывают мне глаза. "Теперь, малышка, ты будешь делать все, что мы тебе скажем. Встань на четвереньки". Я встаю. Один сильный толчок - это был Денис. Другой толчок - это Максим, Третий - это Дима. И тут что-то терпкое и пушистое тычется мне в лицо. Это божественная пипка моей Анечки.
- Лижи Аню и говори, кто есть кто.
Толчок.
- Кто?
Молчу и лижу это чудесное создание.
- Кто?
Повтор толчка.
- Денис, - со стоном выдыхаю я, слыша кошачье урчание Аннушки.
Толчок.
- Кто?
- Максим.
И тут жгучая боль в анусе и во влагалище. Жестокие, злые, но сладострастные укусы и посасывания грудей. Все! И ОПЯТЬ, опять высь и крик. И вот во рту вместо чудной пипки Анечки - член. И опять, опять эти толчки, пронизывающие меня со всех сторон. У меня нет сил терпеть. Я пытаюсь кричать, но весь рот занят этим твердым, солоноватым и чуть горьким членом. Вдруг - крик, и фонтан бьет мне в анус, мгновение стон, и фонтан заполняет мое влагалище. Эти орудия пыток постепенно смягчаются, но не покидают своих гнездышек. Аня жадно сосет и теребит мою грудь. Я уже не могу! Все! Все! Все! Я вся сжимаюсь, и из меня выходят эти отростки, я лишь чувствую, как течет по ногам и промежности семя. И еще я чувствую этот набрякший член, эти яички, слышу крик. Даже не крик, а рев, и тут поток извергается прямо мне на лицо, а струйки спермы текут мне в рот, и я глотаю ее. Неужели это может быть? Меня больше никто не тревожит. Все лежат. Мы с Анной высасываем из всех членов остатки этого деликатеса, а она облизывает мое лицо. Наконец, уютно устроившись, мы засыпаем между нашими мужчинами, под их тихий храп и вздохи. Засыпаем, чтобы завтра утром все начать сначала.
("Искательница половых приключений")
Счастливый случай
Клянусь своим членом, но все, что случилось со мной недавно, чистейшая, как святая сперма, правда. Время - без четверти шесть утра. Автобус пуст, если не считать спящего молодого человека, который всегда сидит впереди салона, уткнувшись головой в стекло. Сегодня появился новый пассажир - светловолосая девушка, занявшая место на заднем сиденье. "Мое место", - мысленно отмечаю с досадой (я должен всегда сидеть сзади - там безопаснее, поэтому забиваюсь в противоположный от нее угол на заднем сиденье). Я чертовски устал, не выспался и мечтаю лишь, как бы поскорее уснуть, оказаться в стране грез хотя бы на два часа, в течение которых автобус будет везти нас до центра.
Перед тем как уснуть, украдкой бросаю взгляд на соседку, одетую в линялые широченные штаны, просторные, как двухместная палатка. У нее светлые совершенно короткие, не длиннее одного сантиметра, волосы, в ушах крупные блестящие серьги. Высокая грудь красиво оттопыривает белую футболку, ее хозяйке лет восемнадцать-девятнадцать. Все это меня настолько будоражит, что поначалу думаю, что вряд ли теперь усну. Но это поначалу, когда же на конечной остановке просыпаюсь, в автобусе уже никого нет.
На следующее утро эта милая нахалка снова сидит на моем месте. "Ты что, всерьез решила не давать мне спать?" - брюзжу я про себя, плюхаясь на свое вчерашнее место. На какую-то долю секунды наши глаза встречаются, но тут же расходятся на безопасное расстояние.
На третий день становится ясно, что она облюбовала этот рейс всерьез и надолго. "Что ж, не возражаю, - думаю я, - в компании даже веселее. Ты, наверное, находишь меня чертовски потешным - эдакий спящий хорек. Может, я к тому же храплю - кто знает?"
На четвертый день, как обычно, влезаю в автобус, кошусь в ее сторону - мое отношение к ней постепенно переросло в обыкновенную транспортную любовь (и я с огорчением вынужден признать, что по всем признакам чувство мое безответно). И тут я вдруг вижу, что она сунула левую руку в боковую прорезь своих необъятных штанов, и у меня нет почти никаких сомнений относительно того, чем она сейчас занимается, сидя с закрытыми глазами. Я остолбенело смотрю на нее и вижу, как ее правая рука медленно поднимается к груди и начинает ее массировать медленными круговыми движениями.
О господи!
Автобус, хоть и рейсовый, на этом маршруте пассажиров раз-два и обчелся, да и водитель сидит, отгороженный от салона плексигласовым экраном и занавеской, - значит, шансов, что кто-нибудь что-то заметит, мало, 3а каких-нибудь две секунды мой одноглазый бандит превращается в подобие флагштока, а она вдруг открывает глаза и устремляет взгляд прямо на... меня! Я молниеносно отворачиваюсь и делаю вид, будто меня безумно интересуют огромные ели, стоящие вдоль моей стороны шоссе. Это не мешает мне видеть ее отражение в оконном стекле. Я вижу, как она все быстрее и быстрее работает руками, но не могу разглядеть, смотрит ли она по-прежнему на меня. И в тот момент, когда замечаю еще одну необычайно стройную ель и любовь к природе вспыхивает во мне с новой силой, я вдруг слышу, как соседка издает едва слышный стон. Красивый, милый, чувственный, возбуждающий женский стон. Положение у меня в брюках становится нестерпимым, но как бы там ни было, мне ничего другого не остается, как терпеть. О том, чтобы сменить позу, не может быть и речи. Я по возможности еще усерднее таращусь на ели, делая вид, что, кроме них, для меня ничего не существует, а мое тело распирает от желания, которого с лихвой хватило бы на целый гвардейский полк.
Она выпрыгивает из автобуса на две остановки раньше меня. Добравшись до работы, я прямиком ковыляю в туалет, где плыву, едва успев расстегнуть молнию брюк.
"Прощай, красивый сон, - думаю я, стоя на остановке в ожидании автобуса на следующее утро. - Вряд ли я когда-нибудь еще тебя увижу". Но, войдя в автобус, вижу ее на прежнем месте, Я собираюсь было сесть в середине салона, как вдруг мы встречаемся взглядами. Она смотрит на меня, улыбаясь. Я краснею, понимая, что бой проигран, игра продолжается. И сажусь на привычное место. Но ничего не происходит. Всю дорогу до города она сидит, уткнувшись в журнал, и выходит на той же остановке.
Все начинается на следующий день. Она одета в джинсы поверх купальника - мода, которую я очень скоро получаю возможность оценить по достоинству, ибо моя соседка вдруг расстегивает молнию, распахивает джинсы и спускает их до самых колен. Затем упирается ногами в переднее сиденье и двумя пальцами оттягивает в сторону оранжевый купальник. Все происходит без единого слова, мы лишь время от времени переглядываемся, а уж проблемы выбора между елями за окном и этим импровизированным спектаклем для меня просто не существует, Волосы у нее на лобке светлые, почти белые.
Она мочит средний палец левой руки во рту, медленно проводит им по ложбинке между грудями вниз, к пупку, по плоскому загорелому животу и, наконец, он полностью исчезает в вульве. Она начинает осторожно водить пальцем вверх-вниз, правой рукой массируя грудь, а меня опять распирает от желания.
Продолжая шалить левой рукой, правой она открывает свою сумочку и достает оттуда... ножницы! Затем берет и, не моргнув глазом, разрезает купальник в паху. Эластичная ткань расходится, закручивается в волан вокруг вульвы, а палец движется все быстрее. Я сижу и смотрю на это, разинув рот, не веря в реальность происходящего - когда я в последний раз читал в газетах об эксгибиционистах женского пола? А шоу тем временем принимает новый фантастический оборот: это милое создание вынимает из сумочки пластиковый фаллос телесного цвета. Она сперва берет его в рот, как бы проверяя на вкус, затем подносит массивную каучуковую головку к своей половой щели, вставляет ее туда и начинает медленно вращать. У меня возникает опасение, что все это плохо кончится, мне кажется, что эта штукенция слишком велика для ее юного тела. Но я, видно, плохо знаком с анатомией, потому что в конце концов ей удается всунуть в себя эту громадную штуковину целиком. А сделав это, она начинает медленно, потихоньку вынимать ее оттуда, потом снова так же медленно всовывать и при этом неотрывно смотреть на меня своими синими глазищами.
Проделав эту операцию раз пять или шесть, она откидывает голову назад, и я вижу, как ее тело начинает биться в оргазме. Почти целую минуту она лежит неподвижно, потом натягивает штаны и заправляет в них свой купальник.
Все это время я сижу с самой сильной эрекцией за последние три года и сгораю от стыда, что не внес свою лепту в столь блестящее шоу. И вдруг эта добрая фея придвигается ко мне, я закрываю глаза, утыкаюсь носом в ее волосы, от которых пахнет лимоном, и чувствую, что она сразу же переходит к делу: одним рывком расстегивает мне ширинку и извлекает на свет мою вибрирующую твердую плоть. Неожиданно крепко сжав ее в кулаке, она начинает быстро и уверенно водить рукой вверх-вниз... Уже после двух-трех ее движений чувствую, что изнутри меня распирает от горячей спермы, и в самый последний момент, перед тем как начинается бурное толчкообразное извержение семени, она плотно сжимает свои ярко-красные губы вокруг моей головки, и ее рот превращается в мокрый, горячий и тесный спермоприемник.
А вот и ее остановка...
("Потрясенный приап")
Двое
Он уснул, но проснулся, когда автобус вдруг выехал на ухабистую горную дорогу. Он лежал щекой на чем-то мягком и теплом, а грудью - на чем-то теплом и твердом. На задней площадке микроавтобуса, где они лежали вповалку, качало и трясло. До него доносились голоса тех, кто сидел впереди и разговаривал с водителем, чтобы тот не уснул.
Они направлялись за перевал кататься на горных лыжах, поздно выехали, и поэтому пришлось провести полночи в автобусе. Трое сидели впереди, а шестеро лежали здесь, сзади, на матрацах и одеялах: он сам, трое парней и две девицы.
Когда он проснулся, было совсем темно, на расстоянии вытянутой руки ничего вообще не было видно, а вокруг себя он слышал, как сопят спящие и как кто-то беспокойно ворочается во сне. Вдруг до него дошло, что щекой он лежит на чьем-то бедре. От него-то и исходило тепло. Пошевелив ногами, он уперся в чью-то голову и понял, что во сне он развернулся на сто восемьдесят градусов. Осторожно приподняв голову, он почувствовал легкий запах человеческого тела и вдохнул полной грудью нежный аромат чужого пота. Его бросило в жар, он стал лихорадочно гадать, кто бы это мог быть. Он знал всех за исключением Генриха. Он видел, как тот вошел в автобус, но в пути он едва осмеливался смотреть на него - настолько тот был красив.
После того как автобус выехал на ровную дорогу, он с предельной осторожностью повернулся лицом к тому, на чем до этого покоилась его голова, и медленно, сантиметр за сантиметром, стал скользить губами вверх по бедру к мягкой выпуклости в паху. Когда тело под ним вдруг беспокойно зашевелилось, он на мгновение замер, притаился, как мышь, не дыша. Потом так же осторожно двинулся дальше, ощутил подбородком мягкое вздутие в промежности, почувствовал носом характерный запах пота, услышал биение собственного пульса, когда мягкое под его подбородком стало вдруг превращаться в твердое. Вот это номер!
Он решил, что это наверняка Генрих. Двое остальных парней были несомненные натуралы - каждый был со своей девушкой. О нем никто ничего не знал. Когда он увидел Генриха, то просто обалдел. На вид лет девятнадцать-двадцать, как и ему самому, длинные, темные, вьющиеся волосы, большие карие глаза, твердый мужской взгляд, который, кажется, просверливает тебя насквозь, слегка насмешливая улыбка, от которой чувствуешь себя чуть ли не голым.
Он напряг всю волю, сдержанно улыбнулся в ответ. "Показалось, успокоил он себя. - Не расслабляйся". Он моментально возбудился. Качка и тряска в автобусе сделали свое дело. Теперь он весь горел от желания. Одного лица Генриха, стоявшего перед его внутренним взором, было достаточно, чтобы его охватил трепет, а тут он лежал, уткнувшись лицом в...
Сердце бешено колотилось, и он не мог осмелиться и пойти еще дальше, хотя сгорал от вожделения. может, рискнуть? О нем никто ничего не знал. Мог получиться скандал. "Расслабься, - говорил он сам себе. Постарайся уснуть" - он закрыл глаза.
Тело под ним снова зашевелилось, у него в ногах кто-то забормотал во сне, Внезапно ноги, на которых он лежал, разъехались в стороны, и он почувствовал, как таз слегка приподнялся, прижав промежность к его лицу. Твердое, от которого чуть не лопалась ткань брюк, уперлось ему прямо в губы. Он лежал тихо как мышь, двигаясь лишь в такт движениям автобуса, и когда машину потряхивало, его голова ходила туда-сюда, а губы елозили по твердому.
Наконец он открыл рот, заметив, что дрожит и что сердце готово вырваться из груди, и как можно осторожнее обхватил губами то, что распирало штаны изнутри. Оно оказалось довольно толстым и широким. Медленно и очень аккуратно он стал скользить открытым ртом вверх, едва касаясь зубами твердого. Толще всего он был внизу, у корня, и... нет, он был таким же толстым по всей длине - и длина эта была приличной. Открытый рот, скользя, добрался до ремня, но на этом не остановился, протиснулся под пояс, внутрь штанов. Полный кайф! Осторожненько, нежно сжал зубами самую его верхушку, ощутив такое сладострастие, что испугался, что сейчас поплывет и намочит себе все брюки. Сознание того, что рядом, отделенное от него всего двумя слоями одежды, напряженно пульсирует и бьется "это", было невыносимо.
Он глотнул ртом воздух, прикоснулся губами к шершавой ткани брюк, осторожно потрогал ее языком, просунул язык под отворот ширинки, но ничего не нашел там, кроме холодной металлической молнии. И вдруг ему безумно захотелось, чтобы он вошел глубоко в горло, такой не гнущийся, горячий, твердый и толстый. В его душе лихорадочно боролись разные чувства. Попробовать? А что будет, если тот проснется?
Мокрым кончиком языка он осторожно прошелся под отворотом по молнии до самого верха, пока в нос ему не ударил резкий запах кожи ремня. Ну, и что дальше? Язык скользнул выше, к поясу. Внизу, повыше собственного живота, он чувствовал свой член, который, натужно пульсируя, доставал до ребер. Рассудок говорил ему, что надо остановиться. Но он лишь закрыл глаза и принялся лизать ремень, сладострастно вдыхая просачивающийся из-под него теплый, упоительно нежный запах пота.
Конец ремня не был заправлен, но металлический язычок был продет в отверстие. Он решился. Осторожно сжав кончик ремня зубами, медленно стал разворачивать голову в сторону... Как раз в этот момент ноги под ним беспокойно задвигались, повернувшись на один бок, и, поработав еще немного зубами, он-таки высвободил ремень из пряжки.
Минуту он лежал спокойно, пытаясь взять себя в руки, восстановить дыхание и успокоить небольшую дрожь. Затем продолжил. Кончиком языка нащупал верхнюю пуговицу, обхватил ее губами, намочив слюной, и высвободил из петли.
В этот момент спящие у него в ногах заворочались во сне, как следует пихнув его и тело под ним. Он затаил дыхание, сердце стучало так громко, что он боялся, что это могут услышать другие. Когда тело под ним опять успокоилось, кончиком языка он нащупал замочек вверху молнии. Осторожно сжав зубами металлическую пластиночку, ее слегка заклинило, он поворочал ее туда-сюда, и ему удалось ее высвободить. Не разжимая зубов, он стал медленно передвигать замочек вниз. Когда он дошел до середины, молния вдруг полностью раскрылась сама по себе под напором распиравшей брюки и рвавшейся из-под нее наружу мощи.
Теперь из расстегнутых штанов выпирали вздыбленные трусы. Сначала он просто обнюхал их носом, затем раскрыл рот и, едва касаясь, обхватил головку губами, ощутив языком вкус просочившейся сквозь трусы маленькой капли. Омочив ею свои губы, он облизал их. Все его тело сладостно трепетало, когда он касался губами толстой, массивной головки, в такт биению сердца вздрагивавшей под тканью трусов. Он знал, что стоит ему хотя бы просто пошевелить собственным тазом, и он тут же кончит, причем так, как никогда не кончал. Но ему хотелось большего!
Под напором юной, нерастраченной силы трусы вздыбились вдоль всего живота, словно продолговатый шатер. До сих пор он ни разу не прибег к помощи рук, ему казалось, что это его еще больше возбуждает. Да он и не смел пошевелить ими, боясь, как бы парень не проснулся.
Он провел по трусам языком. В них был разрез! Влажный язык моментально проник в отверстие, покружил немного внутри и нащупал гладкую, горячую, упругую плоть. Массивный, толстый и длинный фаллос забился о небо, изливая потоки горячего густого сока, который, наполнив его рот, стал стекать по губам.
И в этот момент автобус остановился!
"Приехали!" - раздалось из кабины водителя. Совершенно ошарашенный, он едва успел облизать губы и проглотить сперму, как раздвижная дверь автобуса открылась и зажегся верхний свет.
Задыхаясь от волнения, он посмотрел вниз и увидел лицо Генриха. Молния был застегнута, ремень затянут, брюки в полном порядке. Только взгляд был слегка растерян. Когда они вошли на турбазу и стали распределяться по двухместным номерам, он услышал вдруг голос Генриха: "Надеюсь, никто не станет возражать, если я буду спать с Тимофеем?" А взглянув на него, увидел, как тот заговорщицки ему подмигнул. Они вошли в номер и закрыли за собой дверь. Генрих опустился на колени, поднес губы к пряжке его ремня и сказал: "Теперь моя очередь!"
("Влюбленный")
Тупик половых чудес
Обхватив голову руками, она не отрывала глаз от толстенной книги и слегка раскачивалась, разводя и вновь соединяя ноги, - как обычно делают при интенсивной зубрежке. Иногда девушка распахивала бедра настолько широко, что виднелись трусики из белой полупрозрачной ткани. И мое воображение постепенно разыгралось так, что яйца готовы были вот-вот взорваться, "Эх, - невольно подумалось, - попалась бы она мне в каком-нибудь другом месте, а не в читальном зале этой занюханной библиотеки..."
И тотчас за этой соблазнительной мыслью, расстегиваю ширинку... Девица читает... Кашляю один раз, второй, третий. Читает! Вытаскиваю из джинсов одеревеневший член и снова кашляю. Наконец-то она открывает глаза от книги и смотрит под мой стол... Делаю вид, будто занят конспектом, но чувствую, что возмутительница моего полового спокойствия заерзала, словно под задницей у нее вдруг появилась кнопка. Не спеша прячу свою "проветрившуюся" дубину и ловлю ошалелый взгляд красной, как рак, соседка. Повертев пальцем у виска (этот жест адресовался, конечно же, мне), она встает с места и удаляется в вестибюль, при этом нахально ухмыляясь и покачивая бедрами так, что мой осатаневший от желания стручок терял (вместе со мной, естественно) последние капли разума. "В туалет пошла, - догадываюсь и устремляюсь за ней. - В случае чего скажу, что ошибся!" Ныряю в заведение с буквой "Ж". Кабинки, кабинки... Дверца в одну прикрыта, но не заперта... Толкаю. Она! Знакомые трусики сиротливо свисали с ящичка для бумаги. Девушка отдергивает руку, но разве скроешь, чем она тут занималась?! Молча запираю кабинку и спускаю джинсы:
- Онанизм вреден для здоровья, возьми-км лучше это...
Она сдалась без сопротивления и взяла мой дрожащий член горячей и неумелой рукой.
- Поцелуй его...
Розовые губы девушки коснулись головки, и я, слегка притянув растрепанную головку, погрузил ствол в рот.
- Убери зубы и соси, - приказываю девушке и расстегиваю платье, чтобы снять бюстгальтер.
- Ноги устали, - прошептала она, - и платье мешает.
Абитуриентка (это я сразу же вычислил) слезла с унитаза, сняла платье и аккуратно повесила его. Я обнял незнакомку сзади, схватившись руками за упругие груди, а членом прижался к ягодицам.
- Наклонись!
Она согнулась и уперлась руками в стенку.
- Ты целка?
- Нет...
Мой искренне огорченный член вошел тем не менее по самые яйца. Она тихонько подмахивала и возбужденно дышла. Потом закинула руки за голову и стала гладить мои волосы.
- Кончать куда? - спрашиваю. - Сюда или в рот?
- Лучше в рот.
Пришлось вытащить член из влагалища и повернуть девицу к себе лицом. Ртом она действовала более умело, и по мне разлилась волна приближающегося оргазма.
И вскоре моя дубинушка яростно зафонтанировала. Теперь юная минетчица сосала, причмокивая, и сперма текла по подбородку.
- Фу, как неэстетично!
Девушка достала из кармашка платья зеркальце, платок, быстро вытерла лицо, а потом, конечно же, спросила, вставая с унитаза:
- Тебе хорошо со мной?
- Да... - отвечаю неопределенно, - но как бы мне теперь выйти отсюда?
- Не торопись... Давай покурим?
Она достала сигареты и одну протянула мне. Курили, обнявшись, и я чувствовал, что во мне вновь пробуждается желание - ведь правой рукой она держала сигарету, а левой ласкала мой член и яйца.
- Давай в зад... - вдруг прошептала абитуриентка и швырнула дымящийся окурок в унитаз. - Правда, это несколько выходит за пределы моего обычного репертуара... Ну, да ладно... Говорят, что надо все испытать...
Она помогла рукой, и мой член ворвался в заднее отверстие. "Зубрила" застонала от боли, но сразу же стала подмахивать, все ускоряя движения. А потом схватила мою руку:
- Потри, потри клитор...
Мои пальцы погрузились в мокрое влагалище и уцепились за торчавший оттуда отросточек.
- Так... хорошо... - шептала девушка, дергаясь над унитазом. Милый мой, умница... О!.. Какой кайф!..
Этот оргазм был сильнее прежнего.
- Уходим по одиночке, - сказала она. - Сначала я, потом - ты.
- О'кей, разведай там. Если все чисто - тихонько свистнешь.
- Свистеть не умею, лучше кашляну. Вот так: кха-кха!
Она открыла кабину, собираясь выйти, но в дверях обернулась и сказала, улыбаясь:
- А ты мне понравился, может, еще встретимся? Конечно, не в библиотеке. Тебя как зовут?
- Колей меня зовут, Колей, - зашипел я в ярости, - давай короче, иначе накроют!
- А меня - Олей. Ладно, приходи к двенадцати в буфет, - она кокетливо улыбнулась. - Договорились?
- Да, да! - завыл я. - Смерти моей хочешь, что ли?
- Ну, пока! - Оля выпорхнула из кабины, и я трясущимися руками закрыл задвижку.
Мне было слышно, как она подошла к зеркалу и раковине, долго там мыла руки, а потом так же долго (или мне показалось?) их сушила. Наконец, завывание сушилки стихло, хлопнула входная дверь в туалет. Я ждал, затаив дыхание. И вот... Снова раздался скрип входной двери, после чего кто-то закашлялся: кха-кха-кха! Я рванулся к дверце кабинки, но громкое цоканье шпилек по кафельному полу остановило меня. "Чужой! Вернее, чужая..."
Заперев кабину, я взгромоздился на унитаз с ногами и сидел как петух на насесте. Цокающие звуки приблизились, затем хлопнула соседняя дверка и через тонкую перегородку донесся шорох: "чужая" задирала подол и стягивала трусы. Снова раздался кашель, потом - характерное журчание... Я был в смятении: мелодичный звук так меня возбудил, что центр тяжести тела резко переместился вверх, и я, потеряв равновесие, чуть не свалился с унитаза. К счастью, в последний момент удалось уцепиться за ящик с бумагой. Пальцы почувствовали что-то твердое, округлое. Зеркальце! Очевидно, абитуриентка забыла.
Задумчиво повертел находку в руках: "Свет мой, зеркальце, скажи..." Ага, стенка кабины не доходит до капитальной стены сантиметров на пять. Как раз щелка для моего зеркальца!
Оно задрожало в моих руках, когда в его овале мелькали расставленные ноги, спущенные до колен трусики, задранная юбка, придерживаемая пальчиками с наманикюренными ноготками. Девушка несколько раз присела - коротко и быстро, чтобы стряхнуть последние капельки с волос. Не меняя позы, вытащила бумажку из ящичка, промокнулась.
Едва она только натянула трусики, решил снять наблюдение, но проклятое зеркальце зацепилось углом за стояк сливного бачка и выскользнуло из дрожащих пальцев! Шуршание одежды в соседней кабинке прекратилось, и "чужая", басовито кашлянув, спросила:
- Светка - это ты, что ли?
Только об одном мечтал я в тот момент - стать (хотя бы на мгновение) женщиной! Тогда можно было бы ответить той, за стеной:
- "Нет, гражданка, вы ошиблись, я не Света". - Или что-нибудь в том же роде, и "чужая" сразу бы отстала. Но, увы, чудес не бывает, а говорить тоненьким голоском не умею - артист из меня никудышный. Так что, думаю, лучше отмолчаться. Может, она уйдет подобру-поздорову. Но я не учел, что молчание можно истолковать и как знак согласия.
- Светка! - Соседка до отвращения оказалась настойчивой особой. Оглохла, что ли? Я же вычислила тебя! Мне Надюха сказала, что ты поссать пошла.
Продолжаю молчать.
- Свет... не расстраивайся так, пожалуйста. И прости меня... Я же не знала, что Серега ходит с тобой... Ну дура я... Сама не знаю, как ляпнула, что трахнулась с ним... Если бы я только знала... ни в жизнь... Свет! А, Света? .. Ты плачешь, да?
Плакала не Светка... Кажется, это я уже плакал. Беззвучно, безнадежно, корча страшные-престрашные рожи...
- Свет, не плачь, пожалуйста. И не молчи, иначе нехорошее подумав... Ой, Светка, ты что там задумала? Не смей, Светка, слышишь!
И вот тут-то оно и случилось. Знакомые пальчики вторглись в мою территорию, а вслед за ними над стенкой кабинки взлетели каштановые кудри и появились широко распахнутые карие глаза. "Ничего себе мордочка", - фиксирую автоматически, но тут раздался истошный крик и "мордочка" исчезла так же внезапно, как и появилась.
- А-а-а! - истошно завопила "чужая".
"Эту телку нельзя выпускать!" - молнией пронеслось в моей голове, однако в этот самый момент с адским грохотом распахнулась соседняя дверца. Оставалось одно: запечатав ладонью вопящий рот, втащить все остальное ко мне в кабину. Острые зубки тут же вонзились в руку...
- Ой, мамочки, насилуют! А-а-а... гму, гму, пусти, негодяй!.. Подонок!.. А-гму-му-м...
Но мои руки крепко держали эту шальную девку: одна - в обхват груди, другая - под подбородком. Груди, кстати, у нее были хорошие. Большие, пухлые и очень приятные на ощупь!
- Тихо! Чего орешь? - прохрипел я ей в самое ухо. - Тебя режут, что ли? Я не собираюсь тебя насиловать...
- А...ш-ш-ш-то же ты здесь делаешь, с-с-скоти-на.. - прошипела "чужая" сквозь стиснутые зубы.
- Новенький я, ошибся туалетом... Чего тут такого? Можешь ты это понять или нет?! Сейчас успокоишься, и я тебя отпущу. На хрен ты мне нужна...
Последняя фраза явно обидела "чужую", и она вновь сделала попытку вырваться и что-то ответить, но тут снова хлопнула входная дверь! И у моей пленницы хватило такта (я не боюсь этого слова: кому же ведь охота стать посмешищем всей библиотеки?) притихнуть.
Две особы, переговариваясь, заняли кабинки. Они дружно отливали, не прерывая оживленную беседу. О, женщины! Они не могут удержать язык за зубами даже там, где молчание приличествует - каждому индивидууму. Подумав об этом, я еще сильней прижал грудь моей пленницы, отчего она прямо-таки приклеилась спиной к моей груди, а жопа прижалась к тут же зашевелившемуся члену, И мне пришлось предупредить "чужую":
- Пикнешь - утоплю а унитазе!
Она не обиделась, а, напротив, как-то обмякла. Дамы тем временем вышли из кабинок и направились к умывальнику.
- Говоришь, ошибся туалетом, - спросила вдруг "чужая" тихо-тихо. А зачем тогда подглядывал за мной?
- Я - подглядывал?! - искренне обижаюсь, - Да с чего ты взяла...
- Вон же, зеркало разбитое лежит... Эх, ты.
Разоблачение только усилило мое возбуждение. Пленница догадалась, что перед ней не маньяк-убийца, а вполне безопасный мудак-читатель и... в корне изменила ко мне отношение, став какой-то более "свойской".
- Кажется, ушли... - пробормотала "чужая", отнюдь не торопясь освободиться из моих объятий.
К счастью, кто-то опять вошел в туалет. Мы замерли, тесно прижавшись друг к другу.
- Черт возьми... - слабо возмутилась девушка. - Так они никогда не кончатся...
И тут, сам того не ожидая, целую девушку в щеку. Она дернулась, тонкие брови поползли было вверх, но тут же опустились. С каждой секундой из жертвы моя пленница превращалась в соучастницу, и это сближало нас... Настолько, что я уже беззастенчиво целовал эти сладкие губы. А потом мой язык забрел (совершенно случайно, конечно же) в розовое ушко, она стала таять как свечка...
"Чужая" задрожала, когда я задрал юбку и полез под трусики. Животик у нее оказался такой прохладный, а между ног, наоборот, было необыкновенно горячо и мокро. Интересно, давно ли она поплыла? Наш поцелуй ужасно затянулся, потом она вытащила из моего рта свой язык и попросила:
- Поцелуй... туда...
От поцелуя "туда" она повизгивала, слегка царапая ноготочками стенку кабины и мой затылок. Конечно, каштановая дырочка не была лесбиянкой, но кое-какой опыт подобных отношений у нее, как видно, все же образовался. Девушка откидывалась назад все дальше, пока, забросив руки за голову, не уперлась в стенку. Получился этакий полумостик или изящная арка.
Бедра были широко разведены, и я без труда, почти не целясь, заехал членом куда надо. Она терлась щелью вниз-вверх, а я толкал ствол вперед-назад. Все получалось довольно синхронно. Ласки моего языка, видимо, еще не успели погаснуть во влагалище, потому что "чужая" вскоре скоро стала кончать. Она кончала и все никак не могла кончить, причитая как заведенная:
- Ой, мамочка!.. Ой, как хорошо!.. Ах!.. Милый!.. Как зам-ме-чате-льно-о-о!.. О, Боже! Я хочу, чтоб и ты то-о-же кон... чи-ил... О! Давай, милый... хор... мой...
Я тоже кончил, но она не слезала с члена, пока тот сам не выпал оттуда. А потом ей захотелось пописать.
- Отвернись...
Но я не подчинился, любуясь, как светлая струйка выстреливается из опушенных нежными волосами губ.
"Чужая" не стала закрываться, вероятно, чтобы не портить мне удовольствия. Промокнув письку листочком бумаги, она выпрямилась и натянула трусики.
- А ты, вообще-то, с извращениями, - констатировала она без тени осуждения в голосе.
- Наверное, каждый в какой-то степени извращенец, - парировал я.
Немного подумав, она вдруг рассмеялась, зажав рот ладонью:
- Действительно, если бы полчаса назад кто-то сказал мне, что отдамся мужчине в туалете...
- А ты сама не трепись, и так твой язык уже подвел тебя. Светку зачем-то обидела.
- Ой, и не говори! Какая же я все-таки болтушка. Ляпнула, не подумав. Где вот она сейчас шастает?.. Она все держит в себе. Хотя понять ее можно: Светка некрасивая, вот и боится, как бы не отбили, а Серега этот пришел к нам в общагу. Светки не было. Зачем, к кому пришел - не говорит. И сразу полез ко мне целоваться.
- Наглый, как я.
- Зато ты умелый, - оценила она, - а у него ничего не получилось... Не смог. Полная дисгармония. Да и я не хотела... А, ладно. Между прочим, давай хоть познакомимся.
- А зачем? Так даже интересней. Абстрактный мужчина встречается случайно с абстрактной женщиной...
- ...И совершает абстрактный половой акт, - продолжила она. Понимаю. Так сказать, секс в чистом виде, но в грязном месте...
Она протянула руку и представилась:
- Люба.
- Виталий, - отвечаю, пожимая узкую ладонь и церемонно склонив голову, словно находились не в библиотечном сортире, а на приеме в Версальском дворце.
- 3наешь, Виталик, ты мне понравился. Если захочешь снова встретиться, позвони. Вот телефон. - "Чужая" взяла бумажку из ящичка и нацарапала ручкой номер.
Я спрятал бумажку и дал понять, что пора разбегаться.
- Уходить будем по одиночке, - произнесла она уже знакомую мне фразу. - Сначала - я, потом - ты.
- Ага, - понятливо кивнул я. - Если все о'кей, ты кашляешь.
- Нет, кашель - это ненадежно. Лучше я свистну тихонько, вот так...
И она, полушипя, полусвистя, тихо вывела первые такты: "Вставай, проклятьем заклейменный..."
- Договорились, - кивнул я, и она вышла.
Тут "чужую" и повязали.
- Ага, развратом, значит, занимаемся, - сказал чей-то женский, но очень суровый голос. - Куда? Стой! Говори фамилию, курс, адре-ес!
И сразу же мою кабинку сотряс мощный кулак:
- Выходи, гаденыш, щас милицию вызову!
Ситуация предстала передо мной во всей ужасающей ясности. Какая-то крупная библиотечная "шишка", войдя в сортир, конечно же, заинтересовалась возней в моей кабинке, и, естественно стала подслушивать, а, может, и подглядывать. У подобных особ страсть к шпионству со временем приобретает явные признаки полового отклонения так называемый вуайеризм.
Распахнув дверь кабинки и играя желваками на скулах, я выпрямился во весь рост. Она была такой, какой я и представлял эту "номенклатуру", крашеной блондинкой лет тридцати пяти, с маленькими и злыми глазками на бледном лице.
Люба закрыла лицо ладонями.
- Ты личико-то свое не прячь, не прячь, - говорила тетка, тщетно питаясь заглянуть мне за спину. - Умеешь грешить, умей и каяться.
- Как же, сейчас, - сквозь слезы ответила Люба, - разбежалась!
- Хамка, ах ты! .. - Блондинка покраснела до корней крашеных волос, - Ишь, до чего докатились! Вас за это надо...
- Ну-ка, отпустите ее, - сказал я и завладел руками надзирательницы.
Люба воспользовалась свободой и, выпрыгнув из кабинки, исчезла со скоростью звука.
- Так, - грозно сказала баба, бледнея от злости, - нападение на ответственного работника при исполнении... в общественном месте... А ну-ка, руки мне отпусти, быстро!
Она растерла затекшие от моей хватки запястья, одернула лацканы своего полуженского-полумужского пиджака, солидно пошевелила локтями. "Сейчас вызовет милицию", - невольно подумалось мне, тут в сортир хлынула целая компания молоденьких "сикушек". "Номенклатура" насторожилась: тонкое административное чутье подсказывало, что столь длительное пребывание в кабинке с юным лоботрясом может быть "неправильно истолковано общественностью" - пусть и не очень широкой. От всего этого сильно попахивает "аморалкой". То-то радости будет у коллег. Особенно Залупаев возликует. Этот стервец давно уже под нее подкапывается.
И вот тут-то и произошло чудо! Сработал самый могущественный из человеческих инстинктов - инстинкт самосохранения. Номенклатурная блондинка одним прыжком (совсем как кенгуру) преодолела разделявшее нас расстояние и ворвалась в мою кабинку. Дверь захлопнулась с тоскливым, раздирающим душу скрипом. Нет, все-таки права народная примета - разбил зеркало, жди беды.
Все дальнейшее напоминало сценку театра мимики и жеста: дама беззвучно отворяла и затворяла рот, безумно пучила глаза, тыча пальчиком в дверку: щеколда, дескать, не закрыта! Не торопясь, я щелкнул задвижкой, достал сигарету. Пухлый кулачок тотчас же замаячил возле моего носа.
- Сиди тихо, - прочитал по губам "номенклатуры", - иначе убью.
3а стенкой девки разухабисто мочились в унитазы, мыли руки, курили, смеялись, травили неприличные анекдоты. Ухватив криминал, "номенклатура" рефлекторно вытянулась в охотничью стойку - уши торчком, хвост пистолетом. В конце концов, мое терпение лопнуло:
- Не больно-то возникайте, милочка! Девчонки расслабились, отдыхают. Сами-то вон заперлись в туалете с молодым жеребцом.
- Ах, ты! .. С-с-сопляк, - только и прошипела она, начиная, по-видимому, догадываться, какую глупость сморозила.
С подчеркнутой наглостью во взоре я принялся оглядывать с ног до головы эту крашеную идиотку. И тут мои мысли неожиданно приняли совсем, совсем иное направление. Передо мной стоял очень и очень смачный бабец. Большой бюст, развитые бедра, призывно отставленный, выпуклый зад.
- Что это вы так меня осматриваете? - сварливо просипела она, неожиданно переходя на "вы".
- Как это - "так"?
- Ну нескромно... вызывающе... Вам нужно помнить, что вы, в сущности, еще мальчик, а я... гм... взрослая женщина. Мне уже... гм... Она поправила прическу кокетливым движением. - Ладно, неважно, мне достаточно лет, чтобы между нами...
Я сверлю "номенклатуру" взглядом голубовато-серых глаз (по моему твердому убеждению, совершенно неотразимых), и под их магнетическим воздействием язык моей "визави" стал как-то заплетаться, путаться в словах.
Все мои последующие действия выглядели, наверное, очень нагло. Прежде всего, как мог, сжал ладонями необъятные груди. Она рванулась, но безуспешно. Мне удалось прижать "номенклатуру" к стенке, а через минуту моя рука уже шарила у нее под юбкой.
- Вы что, с ума сошли?! - вполголоса пыхтела она, отбиваясь руками и выставляя вперед довольно-таки круглые аппетитные коленки.
- Ничуть, - кряхтел я ей в самое ухо, - а почему вы на помощь не зовете? Смотрите, а то трахну прямо на унитазе.
- Меня! Здесь?! В этом грязном сортире! - Ее свистящий шепот возвысился до трагических высот. - Да вы знаете, кто я такая?! Я замдиректора по АХЧ. Посмейте только!
- Посмею, посмею, не волнуйтесь.
- Я - мать семейства!
Согласитесь, это был очень слабый аргумент для подобной ситуации, и я рывком стянул с нее трусы.
- Вы, молодежь, безжалостны... - вздыхала она, - в вас нет ничего святого.
- Давай вставай сама. Иначе силой возьму!
- Как "вставай"?
- Известно как - раком!
- Ни-ког-да! - отчеканила она шепотом. - Я порядочная женщина и... и чтобы меня сношали после какой-то девки?! Они там, в общагах, трахаются, как обезьяны. Сегодня с одним, завтра - с другим.
- Вы же сами учили нас коллективизму, - напоминаю мстительно.
- Но... не до такой же степени!
- Ладно, хватит рассуждать. Становись в позу.
"Номенклатура" согнулась, обнажив довольно-таки привлекательное влагалище, обрамленное рыжеватыми кудряшками.
- Нет, - уперлась вдруг она, - без презерватива не дам...
- У меня нет...
- Зато у меня есть. Дай достану!
Она извлекла из внутреннего кармана небольшую пеструю упаковку импортных презервативов, вскрыла один пакетик и вытащила изделие. Кондом был бледно-розового цвета, с двумя небольшими шпорами из мягкой резины на конце.
И в этот момент крашеная особа увидела мой огнедышащий член. Рот у нее сразу же приоткрылся, губы, словно по команде, сложились буквой "о", а руки протянули мне резинку:
- Надевай!
- Это женская обязанность, - нагло ухмыляюсь.
Двумя пальчиками держа презерватив (остальные были грациозно отставлены), "номенклатура" хорошо отработанным жестом поднесла кондом к моему сортирному безумцу и накрыла его розовой резиновой шляпой, после чего раскатала резинку до самого корня.
- Сними пиджак, помнется.
Как ни странно, но "замдиректора" не прекословила. Про юбку даже и напоминать не пришлось. Блузку же она просто расстегнула.
- У тебя вся спина в родинках. Стало быть, счастливая...
- Как же, счастье прямо через край льется, - ответила она, ловко расстегнув застежку черного кружевного бюстгальтера.
Теперь на ней оставался черный узкий пояс с длинными резинками, поддерживающий капроновые чулки, и черные плавки, полупрозрачные и полуспущенные мною в процессе захвата "запретной зоны". Стянуть их до конца мне тогда не удалось, ибо этому мешали резинки пояса. Она поддернула плавки, взялась с боков за короткие шнурочки, потянула их, и трусики раскрылись сами собой и снялись с тела. Все легко и просто, когда знаешь, где и за что надо потянуть, Да, у этой бабы сбруя - первый класс!
От этого неторопливого и чрезвычайно эротического стриптиза у меня заломило в яичках. Голая "номенклатура" повернулась ко мне спиной, завела назад руки, чтобы подзарядиться энергией от моего готового к штурму отбойного молотка. Потом она встала раком, ухватившись за стояк сливного бачка.
Я выставил вперед своего скакуна, и она стала двигать задом сначала медленно, чтобы там внутри у нее расправилась резинка, потом все быстрее.
- Тебе хорошо? - не забывала спросить она с интервалом в три-четыре раза.
- Да, а тебе?
- Ох! И мне тоже... просто бесподобно... никогда раньше... такого не было... чудно... Ах! Ты весь... как пружина... Ох! А-а! Вот что значит... молодой парень...
Похвала что называется, "пошла в кость". Теперь ягодицы "номенклатуры" ударялись в мой живот, и мне, чтобы не упереться жопой в дверь, приходилось делать столь же энергичный встречный толчок. Получалось, как у хороших пильщиков бревен, однако она все взвинчивала и взвинчивала темп, и я, ухватившись за бешено трясущиеся сиськи, врубил четвертую скорость. И вот уже затряслись не только груди, но и ягодицы, живот и даже мощные бедра. Все тряслось мелкой дрожью - так я долбил ее. Она задрала кверху голову, открыла рот в беззвучном сладострастном стоне.
- Вот так... так... миленький мой... хороший, - сыпала она короткими отрывистыми фразами. - О, Боже мой!.. Как хорошо!.. И как долго!.. Я сейчас умру... от счастья!.. Ах!..
"Вполне может помереть, - подумалось мне. - Сдерживать такой темперамент - нелегкое дело".
- Ах... как мне нравятся... такие молоденькие... ма-мальчики-и... как ты... У тебя... он... такой большой... хороший! Ах! Аж... до диафрагмы... доста-ет... Ах! .. О, как сладко!.. Теперь... знаю... что такое... молодой парень... О!..
Кончила она серией оргазмов, чему, очевидно, способствовали шпоры презерватива. Потом долго висела у меня на шее, отдыхая и нашептывая всякие банальности. И ласкала, ласкала без перерыва.
- Жаль, что сношаемся не у меня в кабинете... Там безопасно... есть еще один выход. А диван какой, приходи, если захочешь... С комфортом все сделаем. Придешь?
Я кивнул.
- Только никому не рассказывай, договорились?
- Конечно, что за вопрос! Кстати, ты не очень-то увлекайся шпорами, бешенство матки получишь...
- Не учи мать трахаться. - Она снова хихикнула, проникая к моим губам. - Я очень благодарна тебе, милый... Прости, не знаю твоего имени. Кстати, как тебя зовут?
- Никодим.
- Я серьезно спрашиваю, - обиделась она.
- А я и говорю - Никодим. Папа с мамой так назвали.
- Хм... странное имя, то есть, я хотела сказать, очень редкое и красивое, - поправилась "номенклатура". - А меня - Валерия Михайловна. Можешь звать просто Лерой, я позволяю... Тебе, Ника, я позволю все!
Потом она долго топила в унитазе использованный презерватив скрывала улики. Спускала и спускала воду, а он все никак не хотел тонуть. Наконец, Лере надоело возиться с непотопляемой резинкой. Она застегнулась и вновь приняла официальный вид.
- Не скрою, Никодим, ты мне понравился. Очень, - сказала она дружески и одновременно вполне по-деловому. - Хотелось бы встречаться регулярно. Думаю, что сумею быть благодарной...
"Как на торжественном собрании чешет, - изумился я, - сейчас медаль вручит".
- Ты ведь студент? У меня завязаны кое-какие связи. Тебе они, думаю, будут полезны...
"Не доверяй своим чарам. Хочет купить, ну-ну..."
- О времени контактов договоримся позднее. Вот мой телефон. Валерия Михайловна с любезной улыбкой вручила мне визитную карточку и, понизив голос, добавила:
- Уходить будем по-одному. Сначала я, потом - ты.
- Это уж как водится, - кивнул я.
- Если все тихо, стукну в дверь.
И она упорхнула. Стойкий аромат дорогих духов тянулся за ней длинным шлейфом. Прошла минута, другая... пятая... Обещанного сигнала не было... Я сидел и думал, что, пожалуй, нет более скучного занятия, чем сидеть без дела в туалете.
Незаметно стало как-то сумрачно. Дверь кабины была открыта, и ко мне, гремя ведрами, вошла уборщица баба Галя. Вообще-то, это ее только так знали - Галя, на самом деле имя у нее было Галия Махмудовна. Она стояла на своих кривоватых ногах, держа швабру в жилистой руке, и смотрела на меня сурово и вместе с тем жалостливо.
- Затрахали они тебя совсем, девки-то. Вона, аж с лица спал.
Почесав грязным ногтем большую бородавку под косом и усы, баба Галя полезла в карман грязного, рваного халата, достала оттуда промасленный сверток и подала его мне.
- На-ка вот, девки тебе передачку послали. Поешь малость, а то, поди, с утра не жрамши, сидючи здеся.
Выполнив поручение с воли, Галия Махмудовна перехватила швабру в рабочее положение, обмакнула в ведро с грязной водой и стала драить щербатый кафельный пол.
- Понасрали-то, понасрали, - повторяла она своим дребезжащим голосом, орудуя тряпкой. - Интеллигенция хренова, Аллах их побери... Ну-ка, ноги свои подбери, ишь расселся тута...
Я ел сухой бутерброд и думал о том, что сидеть мне тут, как видно, аж до самой смерти. Согласитесь, не очень-то это приятно - провести всю жизнь в сортире! И женщины здесь какие-то странные. Как будто не разные приходят, а одна и та же - только с каждым разом все старше становится. Странно, думал я, годы идут, она стареет, а я почему-то остаюсь по-прежнему молодым.
Уборщица закончила мытье и устало оперлась рукой на черенок швабры.
- Ну вот, тепереча можно и отдохнуть. Ну что, хахаль ты наш, подкрепился мало-мало?
- Ага, спасибо большое, баба Галя.
- Дык, спасибом не отделаешься, - ответила баба Галя недовольным голосом. - Тепереча давай меня... я тоже хочу... Давненько не пробовала живехонького... Швабра-то мне уже приелась...
Она расстегнула свой задрипанный халат и стала спускать огромные, розовые, с пятнами от хлорки трусы... Увидев хлорированные трусы, я закричал диким голосом, заметался на унитазе и... проснулся!
Возле умывальников гремели ведра и кто-то голосом Галии Махмудовны покрикивал: "Вот, здеся течет... Я уж замаялась подтирать..." - "Да, отвечал мужской голос, - тут варить надо. Без сварки никак не обойтись, верно, Федя?" - "Правильно, - подтвердил еще один голос, - наливай. Баба Галя, стаканы помыла?" - "Может, тебе еще фужеры достать? Не барин, авось не сдохнешь". - "Тоже верно. От этого ни одна бактерия не выживет, окромя нас..."
Через некоторое время неизвестные подчиненные Валерии Михайловны принялись стучать по трубам чем-то металлическим. "Сегодня варить не будем, сегодня короткий день, а завтра - выходной. Так что с понедельника и начнем". - "Дак затопит ведь до понедельника-то". - "Не затопит. Счас мы стояк перекроем, туалет запрем, а в понедельник с утречка сделаем на свежую голову..."
Я заметался в кабине, как хорек, запертый в курятнике.
Нет, до понедельника мне не выжить. Оставалось одно - выйти и сдаться! Пусть сообщают родителям, в институт - не погибать же, в конце концов, в этом сортире! Впрочем... Выход, кажется, есть. Надо только собраться и, как говорят актеры, войти в образ. И я вошел... Достал из кармана записную книжку, вытащил ручку, придал лицу соответствующее казенное выражение. И, деловито повторяя: "Так, так, вот значит, как...", двинулся к двери.
- Там все в порядке, - это были первые мои слова на воле. - Трубы отопления не текут, не дымят...
Стаканы застыли в руках изумленных слесарей, усы под носом Галии Махмудовны поднялись торчком. Надо было развивать успех. И я развил:
- А на других этажах отопление в норме?
- Э-э-э, - сказала баба Галя, - кажись, в порядке... А вы кто же будете?
- Я из котлонадзора, инспектор, так сказать... Проверяем готовность систем к зимним условиям.
- Да еще лето, пади...
- Готовь сани летом, - пошутил я, кисло улыбаясь. - Котел-то у вас где? В подвале?
- У нас центральное отопление, - ответила баба Галя, ковыряя бородавку возле носа. - Нету никакого котла вовсе...
- Нет, так нет. Нашим легче, - сказал я, что-то записывая. - Тогда подскажите, товарищ, как мне найти замдиректора по АХЧ? Надо бы документы оформить...
- Так вы к нашей Кавалерии Михайловне?.. Она у нас главная по АХоЧу.
- Я счас ее видел, - сказал слесарь Федя. - Поскакала по коридору, точно ей кто завинтил с зада.
- Ейный кабинет на первом этаже. Счас покажу... - Уборщица поплелась за мной на лестницу, где и состоялось наше прощание.
Коротко поблагодарив бабу Галю за сотрудничество, косясь на швабру, зажатую в ее руках, я чинно затрусил по коридору.
- Ишь ты, инспектор... а сам молодой такой, - летели мне в спину бабыгалины напутствия. - И откуда только взялся? Ай через окно залез?
- Они нынче шустрые, - засмеялся Федя. - Наливай...
Вместо эпилога. Я шел по улицам, залитым летним солнцем. Вдыхал аромат омытых дождем деревьев, цветов на клумбах и радовался, радовался обретенной свободе!
Да, дорогие друзья, жизнь, в конечном счете, невиданно прекрасная штука!
("Туалетный пленник")
Нешведский треугольник
Она стояла в очереди на такси. Народу было довольно много, улицы заполнялись людьми по мере того, как пустели питейные заведения. Большинство из тех, кто торчал в пивных до столь позднего часа, были изрядно выпивши, но все же не пьяны. Тех, кто набрался сверх меры, вышибалы давным-давно разогнали по домам. Наконец подошла ее очередь. Она села в машину и в двух словах объяснила, куда ехать. Как приятно было откинуться на мягком сиденье, насладиться роскошью поездки на "мерседесе" - такое случается не каждый день.
Водитель стал что-то говорить. Никогда не знаешь, хотят они говорить или нет, подумала она, но этот явно хотел, а она, собственно, ничего не имела против, поэтому передвинулась на середину сиденья, чтобы поддержать с ним визуальный контакт в зеркале заднего вида во время разговора. Она чувствовала, что у нее задралась юбка, и хотела ее поправить, но вдруг вспомнила историю, о которой однажды читала. В ней два парня приставали к девушке на заднем сиденье такси, а шофер наблюдал за их развлечениями в зеркале. Кончилось тем, что они заехали на неосвещенную детскую площадку, уложили девушку на теннисный стол и трахнули все по очереди. Правда, она теперь была одна, так что ничего подобного произойти не могло. Не то, чтобы ей хотелось рисковать, было просто интересно: заметит он или нет, а если да, то любопытно было посмотреть на его реакцию.
Она не стала поправлять юбку, более того, съехала поближе к краю сиденья, так что юбка задралась еще больше. Не слишком, но с ясным намеком - если он, конечно, это заметит. Она знала, что для этого ему придется сделать некоторое усилие: юбка не попадает в поле его зрения, если он будет только стараться поддерживать визуальный контакт.
Разговор начался с обычных вещей: как несладко работать так поздно, как неприятно иметь столько подвыпивших пассажиров. Ему было нелегко поддерживать беседу, поскольку надо было неотрывно следить за дорожной обстановкой: то и дело кто-нибудь выбегал на проезжую часть улицы или происходили другие непредвиденные вещи, характерные для безалаберности субботнего вечера. Когда они выехали на шоссе, стало немного спокойнее, и у него появилась возможность говорить с ней и порасспросить ее побольше о себе. Он заметил у нее обручальное кольцо и попытался довольно неуклюже шутить о соломенных вдовах. "Ничего подобного", возразила она. Муж дома, просто подошла ее очередь немного развлечься. Не то, чтобы она много от этого получила: она ведь уже не так молода, а с годами становишься гораздо разборчивей.
"Вот как, молодые уже не устраивают?" - засмеялся он, явно желая повернуть разговор в более пикантное русло. "Они, конечно, милые, ответила она, - но уж больно торопливы! э Она прекрасно осознавала, что говорит и насколько двусмысленной была ее фраза, и предусмотрела пути к отступлению на случай, если он не клюнет. Она вполне могла сказать, что имела в виду их торопливость при знакомстве (то, как они торопятся пригласить девушку к себе домой, а не то, что они торопливы в постели).
Водитель понял как надо, и разговор становился все более игривым, а реплики подчас звучали просто вызывающе. Она заметила, что он больше не пытается подглядывать украдкой, а в какой-то момент попросту взял и привстал с сиденья, чтобы иметь лучший обзор. Правда, он сделал вид, что ему надо поправить брюки, но как-то уж долго не садился, уставившись в одну точку... А она не только не свела слегка раздвинутых ног, но, наоборот, расставила их еще больше, как раз настолько, чтобы сигнал достиг цели.
Так и случилось. Беседа приняла совершенно откровенный характер. Оказалось, что это его последняя ездка, после чего он отправится домой. Другими словами, он никуда не торопился. Он как-то по-особому выделил это слово, и она поняла, что он намекает на только что сказанную ею фразу относительно молодых мужчин. Когда машина остановилась, он повернулся и выжидательно посмотрел на нее. Она наклонилась вперед и одной рукой притянула его голову к себе. Их губы встретились, и его язык тут же стал совершать немыслимые пируэты у нее во рту. Дыхание становилось все напряженнее по мере того, как на поверхность их тайников души всплывали все новые чувства и страсти. Он полностью развернулся и просунул руку между ее ног. Не спеша, осторожно стал ласкать ее, а она заерзала задом по сиденью. Он почувствовал, что трусы у нее горячие и влажные. Одним пальцем он спустил их на бедра, а другой прижал к ее мокрым срамным губам. Они сперва напряглись и сомкнулись, но тут же обмякли, стали податливыми, и его палец оказался в теплом и влажном плену.
"Давай зайдем ко мне", - прошептала она, отстраняясь и разворачиваясь к двери, чтобы выйти. Он испугался. "А муж? Разве он не дома?" - "Дома, - ответила она. - Но он спит. Не волнуйся". - "Но он проснется, когда ты станешь открывать дверь". - "Конечно, проснется, ответила она. - Но увидит, что это я, и тут же опять заснет. Я разденусь в спальне и спущусь к тебе. Он ничего не заметит".
Они вошли ли в дом. Она поднялась наверх и переоделась в ночную рубашку. Муж действительно проснулся, но тут же снова уснул. Она пошла в ванную, чтобы почистить зубы и чтобы дать мужу возможность уснуть покрепче. Потом спустилась вниз. Теперь они старались действовать беззвучно. Они не осмеливались говорить даже шепотом, а перешли на язык жестов. Она села в кресло, широко расставив ноги. Он опустился перед ней на колени, зарылся лицом в ее лоно и стал лизать ее так нежно, так искусно и целеустремленно. Ей показалось, что ее живот, все ее тело вот-вот разорвется на части. Она уже ощущала, как взрывная волна сладострастия распространяется по всему ее телу, и эпицентр взрыва находится в ее вульве, в которой неистовствует его язык. Потом ее тело вдруг словно цепенеет, она крепко сжимает бедрами его голову и на несколько мгновений совершенно уходит в себя.
Он прижимается щекой к ее лодыжке и ждет ее возвращения, нежно лаская кончиками пальцев ее груди и живот. Она открывает глаза и улыбается. Жестом просит его отодвинуться чуть подальше. Затем разворачивается к нему задом и становится на четвереньки. Он кладет одну руку на ее ягодицу и легким движением опускает ее до нужной высоты. Второй рукой берет свой член и вводит его во влажную вульву. Сначала он входит в нее всего на пару сантиметров и тут же снова выходит. Потом она чувствует, что член проникает в нее все глубже и глубже, пока она наконец не ощущает, что его теплый живот трется о ее ягодицы. Он отстраняется и снова налегает, стараясь проникнуть в нее как можно глубже. Она подается чуть вперед, пытаясь смягчить его натиск, ее грудь отвисла и качается - в такт его толчкам.
Теперь пусть торопится, сколько ему заблагорассудится, думает она, чувствуя, что полностью удовлетворилась и что скоро удовлетворится и он. Он стонет и наносит последний глубокий удар по ее вульве, и она ощущает, как его член начинает пульсировать, освобождаясь от содержимого...
Довольная и счастливая, она откидывает одеяло и залезает в постель. Муж поворачивается во сне на другой бок, и она косом чует едва уловимый запах греха. Он онанировал перед сном! Она улыбается своим мыслям, натягивает на себя одеяло и закрывает глаза... Ей абсолютно на все наплевать. Может быть, он подглядывал, ну и что?
("Находчивая жена")

VOVAN$

Post 12-Nov-2012 10:21

[Quote] 

СПАСИБО!!!

Alphazone

Post 14-Oct-2012 23:45

[Quote] 

Чапаев
ПРОЛОГ
Дан приказ ему на Запад,
Ей в другую сторону,
Уходили добровольцы
На Гражданскую войну.
Революции, сраженья,
"Зимний" брали, пили квас,
И однажды днём осенним
Привели героя в класс:
Тут подробней:
В перемену, как обычно,
Класс наш дружно отдыхал,
Кто ебал комсорга Лену,
Кто в "очко" в углу играл.
Прозвенел звонок: затишье,
Все расселись по местам,
Распахнулась дверь, степенно,
Выплывает в класс "Мадам".
Ну, "Мадам" - это "классуха"
Так себе, ни то, ни сё,
В общем бросим эту тему,
Так как речь не про неё.
Оглядела нас сурово,
Покрутила головой,
Что-то крикнула кому-то,
И вот входит наш герой.
Улыбается лукаво,
На груди медали вряд,
Орден слева, орден справа,
Хоть сейчас, прям на парад.
Все привстали, дружно сели,
Поздоровавшись, и вот,
Приготовились мы слушать,
Что нам дедушка споёт.
Тут герой нам речь толкает,
Что участник, мол, войны
И расскажет нам преданья
Той далёкой старины.
Как участвовал в сраженьях,
Как с Чапаем, воевал,
Я ж, на память не надеясь,
Всё в тетрадку записал.
ГЛАВА 1
Ну начнём сперва с Чапая,
Славный малый, что кривить,
После длительной попойки
Мог берёзку хуем сбить.
Ординарец Петька, бабник,
Шустрый малый, не отнять,
Трахал всё, что шевелилось,
Там где взглядом мог достать.
Дмитрий Фурманов был чудо,
Комиссарил как герой,
Да семья не без урода -
Был наш Дмитрий "голубой".
Ну а Анка: эта Анка:
Чуть раскосые глаза,
Всё в ней было так прелестно,
Но особенно пизда:
Вся в кудрявых волосёнках,
Просто чудо! Да беда:
Не давала та пиздёнка
Ей покоя никогда.
На привале, иль в походе,
Иль в горячечном бою,
Довела совсем бабёнку,
Так и тянется к хую!
Это главные герои,
И о них пойдёт здесь речь,
Для дальнейшего рассказа
Надо силы приберечь.
ГЛАВА 2
После долгого похода,
По лесам, среди болот,
Шла дивизия устало,
Впереди ведь отдых ждёт.
Вот деревня, куры квохчут,
Речка рядом, избы вряд,
- Принимайте постояльцев,
Красной Армии отряд!
Сходка! Сходка!
К сельсовету,
Как зверьё на водопой,
Все, от мала до велика,
Дружно двигают толпой.
Там на площади избушка,
Покосилась, стёкол нет,
Вот он наш простой, народный,
Деревенский сельсовет.
Все собрались, сбившись в кучу,
Вопли, ругань, давка, крик:
Вдруг весь шум, как ветром сдуло -
На крыльцо взошёл старик:
Попердел, икнул, покашлял,
Почесал слегка мудя,
Обратившись к командиру,
Речь торжественно ведя.
- Вот, стал-быть, ебёна корень,
Мы народец здесь простой,
Раз притопали, - хуй с вами,
Становитесь на постой!
Командир Василь Чапаев
Мутным взором поводя,
От такого объявленья,
Чуть не ёбнулся с коня.
- Ах ты контра!!! Бляха-муха!
Это так встречаешь нас?!
Самогонка где!? Где бляди?!
Где, я спрашиваю вас?!
- Мы сражались с беляками,
Шли тяжёлые бои,
Заебались от похода
Все мои богатыри!
Потому, без промедленья,
Издаю я свой приказ:
- Чтоб по высшему разряду
Обеспечили всех нас!
- Самогон, картошка, сало,
Чтоб всё было на столе!
- Чрезвычайное веселье
Объявляю я в селе!
Снова шум поднялся, крики,
Кто-то пасть кому-то рвёт,
Кто уж бабу ставит раком,
Самогонку кто уж пьёт:
Перепортили всех девок
Пролетарские концы,
Так умеют развлекаться
Красной Армии бойцы!
ГЛАВА 3
Рано утром видим Анку,
За околицу идёт,
На лугу, опохмелившись,
Петька чистит пулемёт.
- Здравствуй, Петенька-цветочек,
Улыбаясь говорит,
- И меня ты с пулемётом,
Обращаться научи!
Петька думает:
- Шалава...,
Спозаранку поднялась:
Мне ни разу не давала:
С командиром всё еблась:
Это мысли:
А на деле, улыбнувшись во весь рот,
Усадивши подле Анку,
Начал Петька свой урок:
- Это - "ушки", это - "щёчки",
- Вот - затыльник, вот - затвор,
- Вот сюда - вставляем ленту,
- А вот здесь - прицел берём.
Объясняет терпеливо
Как устроен пулемёт,
И чуть-чуть поближе к жопе,
По спине рука ползёт.
- Это - груди, это - ляжки,
- Это - жопа, вот - пизда,
И уже торчит игриво
Из штанов его елда:
Вдруг Анюта спохватилась:
- Петя! Петя! Что несёшь?
- Ах бесстыдник, ах проказник,
- Ты меня не проведёшь!
Петя тут слегка смутился,
Потупив чуть-чуть глаза:
- Не давала мне покоя
Уж давно твоя пизда!
- Анка! Солнышко лесное!
Засадить тебе хочу,
Каждой ночью, до рассвета,
На тебя я хуй дрочу!
И от нежных слов от этих,
Анку бросило аж в пот,
Загорелось, засвербело,
Зачесалось промеж ног.
- Ну-ка, Петенька, покаж-ка
Из штанов ты молодца,
- Матерь Божья!!!
- Не видала в жизни лучше я конца!
Длинный, важный, толстый, сильный,
Сразу видно - богатырь!
Ты давай, поторопись-ка,
Загони в меня свой штырь!
Опрокинулась на спину,
Ножки в стороны, и вот.
Видим чудную картину -
Анку Петенька ебёт.
Засадил с размаху, крепко,
Аж до самых до корней,
Анка шепчет еле слышно:
- Петя: Петенька: Сильней:
Ну а Петя рад стараться,
В этом деле он горазд,
Трахал боком, трахал раком,
Не забыл он и про зад.
Анка уж кончать не может.
В доску парня уебла,
Под конец, приутомившись,
В рот у Пети хуй взяла.
Облизав сперва головку,
Заглотила целиком,
Тут оргазм пришёл и к Пете,
Подкатил как снежный ком.
С громким воплем, в дикой страсти,
Он ей голову прижал,
Затолкав елду по яйца,
Он кончал, кончал, кончал:
Анка чуть не задохнулась,
Засосав его конец,
- Да: Давно так не ебалась:
- Ай да Петя, молодец!
Утомлённо полежали,
Отдохнувши, а потом,
Приведя себя в порядок
Разом двинулись в село.
ГЛАВА 4
А деревня вся с похмелья
Спозаранку поднялась,
Снова бурною рекою
Самогонка полилась.
И опять за бабу дрались
У амбара два бойца,
А потом её ж ебали
У амбара, в два конца.
Кто-то ёбнулся с порога.
Пизданувшись головой,
А потом курей гоняли,
Вдоль деревни всей толпой.
В общем лихо, как обычно,
Развлекается народ,
По дороге прямо к штабу
Анка с Петькою идёт.
В штабе будет совещанье
Сам Чапаев проводить,
Отъебёт всех для порядка,
А потом начнёт пиздить.
Надо нам поторопиться,
Весь собрался уж народ,
И послушаем о чём же,
Там Чапаев речь ведёт.
СОВЕЩАНИЕ В ШТАБЕ
- Вам, блядям и пидорасам
Должен прямо я сказать:
Где-то белые здесь рядом,
Нам придётся бой им дать!
Говорил Чапаев круто,
И рубил слова с плеча,
Вспоминал про чью-то матерь,
Хуем по столу стуча.
- Вы тут, суки, охуели,
Вам бы баб ебать, да пить!
Будем мы сейчас ученья,
Здесь штабные проводить!
Принесли мешок картошки,
Разложили на столе,
- Это "белые", вот пушки,
Это я! На скакуне!
- Вам понятно мудазвонам,
Как мы будем в бой ходить?
Чтобы нас не разъебали
Белых нужно победить!
А теперь, для настроенья,
Боевой чтоб дух поднять,
Надо Димке-комиссару
В заключенье слово дать!
- Чтой-то я его не вижу:
Неужели его нет?!
- Под столом укрылся, сука!
Петьке делает миньет.
- Ах ты ж курва голубая!
Ну, достался комиссар:
Чуть маленько зазеваюсь,
Сразу вижу голый зад!
Тут и Дмитрий появился,
Томным взглядом всех обвёл,
Вытер губки, облизнулся,
И такую речь завёл:
- Как нас Партия учила,
Как сам Ленин говорит,
Власть Советов непременно,
Очень скоро победит!
И тогда по всей планете,
Для народа, навсегда,
Будут "розовые" страны,
"Голубые" города!
- Ленин!: Партия родная!:
Заблестели вдруг глаза,
Кто-то здесь спросил несмело:
- А ты Ленина видал?
- Хм:,
- Мы с "Картавым" "Зимний" брали!
Он нас сам повёл на бой,
И скажу вам по секрету:
- Ленин тоже "голубой"!
Тут Чапаев враз взметнулся:
- Эй, "петух", хорош пиздить!!!
- За слова такие можно,
По ебалу получить!!!
- Всё! Ебок! Кончай собранье!
Расходитесь по домам!
- Завтра утром на рассвете,
Белякам просраться дам!
ГЛАВА 5
Только лишь чуть солнце встало,
Показавшись из-за гор,
Над деревнею уснувшей
Протрубили общий сбор.
Все с похмелья, чуть живые,
Кое-как собрались в строй.
Дан приказ: - Опохмелиться!
Предстоит нам жаркий бой!
Сам Чапаев с краткой речью
Дал напутствие бойцам:
- Ежли кто вдруг обосрётся,
Самолично в харю дам!
Это сразу всех взбодрило,
Улыбаются бойцы:
- Шел бы на хуй, ты, мудила!
Отвечают молодцы.
Вышли в поле за деревней,
Вновь приказ: - Окопы рыть!
Чтобы белые внезапно
Не смогли нас здесь накрыть!
Окопались, притаились,
Зарядили пулемёт,
Барабанный бой раздался -
- Офицерский полк идёт!
Скоро будет заваруха,
- Кто кому ебло набьет?
Но комдив, Василь Чапаев,
Круто белых наебёт!
За пригорком, в перелеске,
Притаился конный взвод,
Как наступит миг хуёвый,
Так он в бой тот час войдёт.
Ближе рокот барабанный,
Вот уж стяги их видны,
Приготовились к атаке
Пролетарские сыны.
- Вон они!
Как на параде,
Наклонив вперёд штыки,
Дружным строем, шаг чеканя,
- Наступают: мудаки!
Комиссар аж встрепенулся,
Часто, часто задышал,
- Вот где я бы развернулся:
- Всех до смерти б заебал!
- Ща бы выйти из окопа
В губки всех расцеловать:
Снять штаны, подставить жопу,
А придётся в них стрелять:
- Наши как-то мелковаты,
Да всё больше баб ебут,
Трудно бедным педерастам
Жить в Гражданскую войну:
Ближе белые подходят,
И всё также держат строй,
Но молчат пока окопы,
Тут команда всем: - Огонь!!!
Сразу залп, второй и третий,
Тараторит пулемёт,
Летним утром на рассвете
За деревней бой идёт!
Крепко белые насели,
Красных пиздят в пух и прах,
И почти что одолели,
Нету духу уж в бойцах.
А Чапай из-за пригорка
Всем конец свой показал,
Запасному ясно взводу:
- Знать хуёвый миг настал!
Вмиг вскочили в сёдла птицей,
- Шашки - вон!
Наперехват,
Выручать чуть не разбитый
Красной Армии отряд.
В бой врубились грозной тучей,
Разметали беляков,
- Что, наелся гад ебучий,
Ты Чапаевских клинков?!
Офицеры с перепугу
Разбежались кто куда,
И же гремит над полем
Пролетарское: - Ура!!!
Разъебали белых крепко,
- Ну Чапаев, ну герой!
После трудного сраженья
Возвращаемся домой:
ГЛАВА 6
- Значить, так: - сегодня праздник!
Командир провозгласил,
И по случаю такому,
Всех он в гости пригласил.
Вот стоит среди деревни
Командирская изба,
Нам не нужно приглашенья,
Мы и так зайдём туда.
За столом собрались други:
Анка, Дмитрий и Петро,
За здоровье командира
Пьют вонючий самогон.
Сразу хлопнули по двести,
Повторили, и опять,
Ту сивуху снова стали
По стаканам разливать.
Все слегка подзакосели,
Завязался разговор,
Про своё мировоззренье
Здесь Чапаев речь повёл:
- Я - мужик простой, ребяты,
Командир я лишь в бою,
- Вот сижу я здесь и с вами,
Самогонку тоже пью!
И в любое время суток
Можно смело забегать:
- Вот, к примеру, я бухаю,
- Так и ты садись бухать!
Петька тут не утерпевши:
- Ну, Василий, ну даёшь:
- А, к примеру, я вошедши,
А ты Анку здесь ебёшь?
- Что?! Кого ебу я? Анку?!
- Ну ты, Петя, пизданул:
- Ах ты блядская зараза!!!
- Ты похож ей тоже вдул?!
- Ну-ка, суки, признавайтесь!
- Что?! Еблись?! Вот то-то мне!
- Разливай-ка поскорее,
Что-то скучно здесь в избе!
Пизданули по стакашку,
Закусили огурцом,
И Анюта осмелевши
Потянулась за концом.
К командиру потянулась:
Знает, стерьва, где начать,
Как-никак, а все ж начальник,
Надо тоже понимать.
А Василий не терялся,
Расстегнул тот час штаны:
- Уговаривать не надо!
- Мы, чай тоже не паны!
Сгрёб Анюту он в охапку,
Завалил спиной на стол,
Лихо хуем размахнулся
И по яйца весь вошёл.
Дмитрий млея, с томным взглядом,
Лезет к Петеньке: и вот,
Рядом с Васей по соседству
Комиссара он ебёт!
Вот так ебля с переплясом!
Любо глянуть, красота!
Вам такого видеть, братцы,
Не придётся никогда!
Как Анюту Петька с Васей
Приподняли на хуях,
А затем её вертели,
Как шашлык на шампурах.
Дмитрий тоже выебнулся:
Сразу два конца взял в рот!
Да чуть-чуть не захлебнулся,
Думал щёки разорвёт!
Долго-долго развлекались
Неразлучные друзья,
И сажу вам не колеблясь:
- Кама-Сутра - то хуйня!
После снова долго пили
Тот вонючий самогон,
И опять там продолжался
Сексуальный марафон.
Ебля боком, ебля раком,
Ебля в зад и ебля в рот,
На столе, на печке, в баньке,
Перечесть я всё не смог.
Под конец повырубались,
Трахать нету больше сил
Всю пизду расковыряли.
А из жопы пар валил.
Спят усталые ребята,
Спят усталые концы,
Так умеют развлекаться
Красной Армии бойцы!
ГЛАВА 7
Вот и ночь, а на рассвете,
Наточив опять штыки,
Подбираются к деревне
Недобитки - беляки.
Окружают помаленьку:
Взять реванш они хотят:
Тишина стоит в деревне -
Напиздились все и спят.
Вдруг внезапно грянул выстрел,
Поднялась тут кутерьма,
Да и как же быть иначе,
Шла Гражданская война!
Полупьяные, спросонья,
Ошалевшие бойцы,
Разбегались по деревне
Как горох во все концы.
Дмитрий Фурманов геройски
Честь дивизии спасал
Знамя в жопу затолкавши
Как сайгак в степи скакал!
Анка, Петька и Чапаев
Огородами: к реке,
Путь спасения искали
Горемычные в воде.
Широка страна родная,
Широка река Урал,
Расскажу вам напоследок,
Как Чапаев погибал:
В воду прыгнули, поплыли,
Анка с Петькой впереди,
Приотстал чуть-чуть Чапаев,
Плыл немного позади.
Жопа Анкина мелькает,
Из одежды - ничего,
От такого обозреньяХуй поднялся у него!
- Вот те раз!
С такой едлою
Быстро выбьешься из сил,
Донный ил поднявши хуем,
Он корягу зацепил.
Дёрнул влево, дёрнул вправо,
- Всё, пиздец, попал в беду!
Крепко держит та коряга
Прицепившись за елду.
Долго крыл он всех хуями -
Ведь ни взад и ни вперёд,
Беляки же не дремали,
Прикатили пулемёт.
Вот и очередь раздалась,
И пускает пузыри,
Наш герой - Василь Чапаев -
Легендарный командир.
Так погиб он смерть храбрых,
Утонув в реке Урал,
И легенду здесь про это
Я в тетрадке записал.
ЭПИЛОГ
- Это весь мой сказ, ребятки,
Всю вам правду рассказал,
Доложу вам по секрету:
- Я от Петьки всё узнал!
Он тогда с Анютой спасся,
Повезло: Ебёна мать,
Да и я, клянусь, не стал бы,
По нему тогда стрелять.
- Петька - мой брательник младший,
Он за красных воевал,
Я ж, за белых был в ту пору -
С пулемёта я стрелял!
- Вот она судьба какая:
В рот ебать бы ту войну:
- Захуячил я Чапая!
- И он враз пошёл ко дну!
Класс притихший, охуевший,
- Ну и дед: Ну и дела:
Много бедствий натворила
Та Гражданская война!
Дед поднялся, поклонился,
За приём благодарил,
Мы просили чтоб он чаще
В нашу школу приходил.
- Надо чтить своих героев!
Говорил он под конец,
Вот и всё: а после,
Говорю я вам: - ПИЗДЕЦ!

Romanov

Post 20-Oct-2012 17:35

[Quote] 

К сожалению дальше в ум ни лезет ничего

Alphazone

Post 15-Oct-2012 20:04

[Quote] 

Romanov, это Вы сами сочинили??
Браво, маэстро!
жаль, я так не умею((( не получается у меня рифмы.

Romanov

Post 15-Oct-2012 06:22

[Quote] 

Уж коль так получаются стихи предлагаю продолжить стишок на мотив песни вернисаж.
На вернисаже как то раз случайно я ударил вас, но вы въебли мне не по детский
Был так прекрасен вернисаж, но искры сыпались из глаз, и я присел на жопу честно......
Ваша версия , чтобы мотив совпадал. Спасибо.

Alphazone

Post 14-Oct-2012 23:34

[Quote] 

Евгений Онегин
Hа свете, братцы, все говно,
Все мы порою, что оно,
Пока бокал пенистый пьем,
Пока красавиц мы ебем,
Ебут самих нас в жопу годы -
Таков увы закон природы.
Рабы страстей, рабы порока,
Стремимся мы по воле рока,
Туда, где выпить иль ебнуть,
И по возможности все даром,
Стремимся сделать это с жаром,
И поскорее улизнуть,
Hо время между тем летит,
И ни хуя нам не простит,
То боль в спине, в груди отдышка,
То геморрой, то где-то шишка,
Hачнем мы кашлять и дристать,
И пальцем в жопе ковырять,
И вспоминать былые годы,
Таков, увы, закон природы.
Потом свернется лыком хуй,
И, как над ним ты ни колдуй,
Он никогда уже не встанет,
Кивнет на миг и вновь завянет,
Как вянут первые цветы,
Морозом тронутой листвы,
Так всех, друзья, нас косят годы,
Таков, увы, закон природы.
********
Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Кобыле так с утра заправил,
Что дворник вытащить не мог.
Его пример другим наука,
Коль есть меж ног такая штука,
Не тычь ее кобыле в зад
Как дядя - сам не будешь рад.
С утра как дядя Зорьке вставил
И тут инфаркт его хватил
Он состояние оставил
Всего лишь четверть прокутил.
Его пример другим наука
Что жизнь? Не жизнь сплошная мука.
Всю жизнь работаешь, копишь
И не доешь, и не доспишь,
И кажется достиг всего ты,
Пора оставить все заботы,
Жить в удовольствие начать
И прибалдеть, и приторчать...
Ан нет, готовит снова рок
Суровый жесткий свой урок.
Итак, пиздец приходит дяде.
На век прощайте водка, бляди.
И в мрачны мысли погружен
Лежит на смертном одре он.
А в этот столь печальный час
В деревню вихрем к дяде мчась,
Ртом жадно к горлышку приник
Наследник всех его сберкниг -
Племяник, звать его Евгений
Он не имеея сбережений
В какой-то должности служил
И милостями дяди жил.
Евгения почтенный папа
Каким-то важным чином был.
Хоть осторожно, в меру хапал
И много тратить не любил,
Но все-же как то раз увлекся,
Всплыло что было и что нет,
Как говорится папа спекся
И загудел на десять лет.
А будучи в годах преклонных,
Не вынеся волнений онных
В одну неделю захирел,
Пошел посрать и околел.
Мамаша долго не страдала.
Такой уж женщины народ.
"Я не стара еще" - сказала,
"Я жить хочу, ебись все в рот."
И с тем дала от сына ходу,
Уж он один живет два года.
Евгений был практичен с детства
Свое мизерное наследство
Не тратил он по пустякам.
Пятак слагая к пятакам,
Он был великий эконом,
То есть умел судить о том,
Зачем все пьют и там и тут,
Хоть цены все у нас растут.
Любил он тулиться. И в этом
Не знал ни меры, ни числа.
К нему друзья взывали... Где там,
А член имел как у осла.
Бывало на балу танцуя
В смущеньи должен был бежать.
Его трико давленье хуя
Не в силах было удержать.
И ладно, если б все сходило
Без шума, драки, без беды,
А то за баб не раз мудила
Он получал уже пизды.
Да все видать не к проку было,
Лишь оклемается едва
И ну пихать свой мотовило
Будь то девка, иль вдова.
Мы все ебемся понемногу
И где-нибудь, и как-нибудь,
Так что поебкой слава богу
У нас не мудрено блеснуть.
Но поберечь не вредно семя,
Член к нам одним концом прирос,
Тем паче, что в любое время
Так на него повышен спрос.
Но... Ша ! Я кажется зарвался,
Прощения у вас прошу.
И к дяде, что один остался
Скорее с вами поспешу.
Ах, опоздали мы немного,
Папаша уж в базе почил.
Так мир ему и слава богу,
Что завещанье настрочил.
А вот племянник мчится быстро
Как за блондинкою грузин.
Давайте же мы выйдем тихо,
Пускай останется один.
Ну а пока у нас есть время,
Поговорим на злобу дня.
Так, что я там пиздел про семя?
Забыл. Но это все хуйня.
Не в этом зла и бед причина.
От баб страдаем мы, мужчины,
Что в бабах прок? Одна пизда,
Да и пизда не без вреда.
И так не только на Руси,
В любой стране о том спроси,
Где баба, скажут, быть беде,
"Шерше ля фам" - ищи в пизде.
От бабы ругань, пьянка, драка,
Но лишь ее поставишь раком,
Концом ее перекрестишь
И все забудешь, все простишь,
И лишь конец прижмешь к ноге
И то уже "Тульмонт" эге !
А если бы еще минет,
А если бы еще... но нет,
Черед и этому придет,
А нас теперь Евгений ждет.
Но тут насмешливый читатель
Быть может мне вопрос задаст.
Ты с бабой сам лежал в кровати,
Иль может быть ты педераст?
Иль может в бабах не везло ?
Коль говоришь, что в них все зло.
Его без гнева и без страха
Пошлю интеллигентно на хуй,
Коли умен меня поймет,
А коли глуп - пускай идет.
Я сам бы рад, к чему скрывать,
С хорошей бабою в кровать!
Но баба бабой остается,
Пускай как бог она ебется.
*********
Деревня, где скучал Евгений
Была прелестный уголок.
Он в первый день без рассуждений
В кусты крестьянку поволок.
И преуспев там в деле скором,
Спокойно вылез из куста,
Обвел свое именье взором,
Поссал и молвил: "Красота!"
Один среди своих владений,
Чтоб время с пользой проводить,
Решил Евгений в эту пору
Такой порядок учредить.
Велел он бабам всем собраться,
Пересчитал их лично сам,
Чтоб было легче разобраться
Переписал их по часам.
Бывало он еще в постели
Спросонок чешет два яйца,
А под окном уж баба в теле
Ждет с нетерпеньем у крыльца.
В обед еще и в ужин тоже,
Так кто ж такое стерпит, боже,
А наш герой, хоть и ослаб
Ебет и днем, и ночью баб.
В соседстве с ним и в ту же пору
Другой помещик проживал,
Но тот такого бабам пору,
Как наш приятель, не давал.
Звался сосед Владимир Ленский.
Был городской, не деревенский,
Красавец в полном цвете лет,
Но тоже свой имел привет.
Похуже баб, похуже водки,
Не дай нам бог такой находки,
Какую сей лихой орел
В блатной Москве себе обрел.
Он, избежав разврата света,
Затянут был в разврат иной,
Его душа была согрета
Наркотиков струей шальной.
Ширялся Вова понемногу,
Но парнем славным был, ей богу,
И на природы тихий лон
Явился очень кстати он.
Ведь наш Онегин в эту пору
От ебли частой изнемог,
Лежал один, задернув штору,
И уж смотреть на баб не мог.
Привычки с детства не имея
Без дел подолгу прибывать,
Hашел другую он затею:
И начал крепко выпивать.
Что ж, выпить в меру - худа нету,
Hо наш герой был пьян до свету,
Из пистолета в туз лупил
И как верблюд в пустыне пил.
О вина, вина! Вы давно ли
Служили идолом и мне?
Я пил подряд: нектар, говно ли.
И думал - истина в вине.
Ее там не нашел покуда.
И сколько не пил - все во тщет,
Но пусть не прячется паскуда,
Найду! Коль есть она вообще.
Онегин с Ленским стали други.
В часы вечерней зимней вьюги
Подолгу у огня сидят,
Ликеры пьют, за жизнь пиздят.
Но тут Онегин замечает,
Что Ленский как-то отвечает
На все вопросы невпопад,
И уж скорей смотаться рад,
И пьет уже едва-едва,
Послушаем-ка их слова:
-Куда, Владимир, ты уходишь?
-О, да, Евгений, мне пора.
-Постой, с кем время ты проводишь?
Или уже нашлась дыра?
-Ты прав, Евгений, только, только...
-Ну шаровые, ну народ!
Как звать чувиху эту? Ольга?!
Что не дает?! Как не дает?
Да ты видать не верно просишь.
Постой, ведь ты меня не бросишь
На целый вечер одного?
Не ссы - добьемся своего!
-Скажи там есть еще одна?
Родная Ольгина сестра?!
Свези меня!
-Ты шутишь?
-Hету?!
Ты будешь тулить ту я эту.
Так что ж - мне можно собираться?
И вот друзья уж рядом мчатся.
Hо в этот день мои друзья
Hе получили ни хуя,
За исключеньем угощенья
И рано испросив прощенья
Их сани мчат дорогой краткой.
Мы их послушаем украдкой.
-Ну что у Лариных?
-Хуйня! Напрасно поднял ты меня.
Ебать там ни кого не стану,
Тебе ж советую Татьяну.
-А что так?
-Милый друг мой Вова,
Баб понимаешь ты хуево.
Когда-то в прежние года
И я драл всех, была б пизда.
С годами гаснет жар в крови,
Теперь ебу лишь по любви.
Владимир сухо отвечал
И после во весь путь молчал.
Домой приехал, принял дозу,
Ширнулся, сел и загрустил.
Одной рукой стихи строчил,
Другой хуй яростно дрочил.
Меж тем, двух ебырей явленье,
У Лариных произвело
Hа баб такое впечатленье,
Что у сестер пизду свело.
Итак, она звалась Татьяной.
Грудь, ноги, жопа без изъяна.
И этих ног счастливый плен мужской еще не ведал член.
А думаете, не хотела она попробовать конца?
Хотела так, что аж потела, Что аж менялася с лица.
И все-же, несмотря на это, Благовоспитана была. Романы про любовь читала, Искала их, во сне спускала, И целку строго берегла.
Не спится Тане, враг не дремлет, Любовный жар ее объемлет. -Ах,няня, няня, не могу я,
Открой окно, зажги свечу...
-Ты что, дитя?
-Хочу я хуя,
Онегина скорей хочу!
Татьяна рано утром встала,
Пизду об лавку почесала.
И села у окошка сечь
Как Бобик Жучку будет влечь.
А бобик Жучку шпарит раком!
Чего бояться им, собакам?
Лишь ветерок в листве шуршит,
А то, глядишь, и он спешит...
И думает в волненьи Таня:
"Как это Бобик не устанет
Работать в этих скоростях?"
Так нам приходится в гостях
Или на лестничной площадке
Кого-то тулить без оглядки.
Вот Бобик кончил, с Жучки слез
И вместе с ней умчался в лес. Татьяна ж сидя у окна
Осталась, горьких дум полна.
А что ж Онегин? С похмелюги
Рассолу выпил целый жбан,
Нет средства лучше, верно други?
И курит топтаный долбан.
О, долбаны, бычки, окурки!
Порой вы слаще сигарет.
Мы же не ценим вас, придурки,
И ценим вас, когда вас нет.
Во рту говно, курить охота,
А денег, только пятачок.
И вот, в углу находит кто-то Полураздавленный бычок.
И крики радости по праву
Из глоток страждущих слышны.
Я честь пою, пою вам славу,
Бычки, окурки, долбаны!
Еще кувшин рассолу просит
И тут письмо служанка вносит.
Он распечатал, прочитал,
Конец в штанах мгновенно встал.
Себя не долго Женя мучил
Раздумьем тягостным. И вновь,
Так как покой ему наскучил,
Вином в нем заиграла кровь.
Татьяну в мыслях он представил.
И так и сяк ее поставил.
Решил Онегин - в вечеру
Сию Татьяну отдеру.
День пролетел как миг единый
И вот Онегин уж идет,
Как и условлено в старинный
Парк. Татьяна ждет.
Минуты две они молчали,
Подумал Женя ну держись.
Он молвил ей:"Вы мне писали?"
И гаркнул вдруг:"А ну ложись!"
Орех могучий и суровый
Стыдливо ветви отводил,
Когда Онегин член багровый
Из плена брюк освободил.
От ласк Онегина небрежных
Татьяна как в бреду была,
Шуршанье платьев белоснежных
И после стонов неизбежных
Свою невинность пролила.
Ну, а невинность это, братцы,
Во истину и смех, и грех,
Коль, если глубже разобраться -
Надо разгрызть, что б съесть орех. Но тут меня вы извините,
Изгрыз, поверьте, сколько мог. Теперь увольте и простите -
Я целок больше не ломок.
Ну вот, пока мы здесь пиздели
Онегин Таню отдолбал
И нам придеться вместе с ними
Скорее поспешить на бал.
***
О! Бал давно уже в разгаре!
В гостиной жмутся пара к паре
И член мужчин все напряжен
На баб всех, кроме личных жен.
Да и примерные супруги,
В отместку брачному кольцу,
Кружась с партнером в бальном круге, К чужому тянутся концу.
В соседней комнате, смотри-ка,
На скатерти зеленой сика,
А за портьерою, в углу,
Ебут кого-то на полу.
Лакеи быстрые снуют,
В бильярдной так уже блюют,
Там хлопают бутылок пробки,
Татьяна же после поебки
На верх тихонько поднялась,
Закрыла дверь и улеглась.
В сортир бежит Евгений с ходу.
Имел он за собою моду
Усталость с ебли душем снять,
Что нам не вредно б перенять.
Затем к столу он быстро мчится
И надобно ж беде случиться - Владимир с Ольгой за столом,
И член естественно колом.
Он к ним идет походкой чинной, Целует руку ей легко, "Здорово Вова, друг старинный, Jeveus nome preaux, бокал "Клико"!
Бутылочку "Клико" сначала, Потом "Зубровку","Хваньчкару" И через час уже качало
Друзей как листья на ветру.
А за бутылкою "Особой", Онегин, плюнув вверх икрой, Назвал Владимира разъебой,
А Ольгу - самою дырой.
Владимир, поблевав немного, Чего-то стал орать в пылу,
Но бровь свою насупив строго, Спросил Евгений: "По еблу?"
Хозяину, что бегал рядом Сказал: "А ты пойди поссы!" Попал случайно в Ольгу взглядом И снять решил с нее трусы.
Сбежались гости. Наш кутила, Чтобы толпа не подходила Карманный вынул пистолет,
Толпы простыл мгновенно след.
А он красив, могуч и смел
Ее меж рюмок отымел.
Потом зеркал побил немножко, Прожег сигарою диван,
Из дома вышел, крикнул: "Прошка!" И уж сквозь храп: "Домой, болван."
***
Метельный вихрь во тьме кружится,
В усадьбе светится окно.
Владимир Ленский не ложится,
Хоть спать пора уже давно.
Он в голове полухмельной
Был занят мыслею одной.
И под метельный ураган
Дуэльный чистил свой наган.
"Онегин! Сука! Блядь! Зараза! Разъеба! Пидор! И говно! Лишь солнце встанет - драться сразу, Дуэль до смерти! Решено!"
Залупой красной солнце встало.
Во рту, с похмелья, стыд и срам.
Онегин встал, раскрыл ебало
И выпил водки двести грамм.
Звонит. Слуга к нему вбегает,
Рубашку, галстук предлагает,
На шею вяжет черный бант,
Дверь настежь, входит секундант.
Не буду приводить слова,
Не дав ему пизды едва,
Сказал Онегин, что придет,
У мельницы пусть, сука, ждет.
Поляна белым снегом крыта.
Да, здесь все будет "шито-крыто".
"Мой секундант", - сказал Евгений,
"А вот мой друг - месье Шардрез."
И так, друзья без рассуждений
Становятся между берез.
"Мириться? Hа хуй эти штуки!
Наганы взять прошу я в руки."
Онегин молча скинул плет
И быстро поднял пистолет.
Он на врага глядит сквозь мушку,
Владимир тоже поднял пушку.
И ни куда-нибудь, а в глаз
Наводит дуло, пидораз.
Онегина мондра хватила,
Мелькнула мысль: "Убьет, мудила."
Ну подожди, дружок, дай срок.
И первым свой нажал курок.
Упал Владимир. Взгляд уж мутный
Как будто полон сладких грез
И после паузы минутной -
"Пиздец" - сказал месье Шардрез.
---=== The End ===---
(нечто типа P.S.)
Упал Владимир, взгляд уж мутный,
Как будто полон сладких грез,
И после паузы минутной
"Пиздец", - сказал месье Шардрез.
Что ж делать, знать натуры женской
Не знал один, должно быть, Ленский.
Ведь не прошел еще и год,
А Ольгу уж другой ебет...
Оговорюсь: другой стал мужем,
Но не о том, друзья, мы тужим.
Твердила мать и без ответа
Не оставались те слова,
И вот запряжена карета
И впереди Москва, Москва!
.........................
Дороги! Мать твою налево!
Кошмарный сон, верста к версте,
О, Александр Сергеич, где Вы?
У нас дороги еще те...
Лет через пятьсот дороги, верно,
У нас изменятся безмерно...
Так ведь писали, верно, Вы
Увы! Вы, видимо, правы.
Писали Вы - дороги плохи,
Мосты забытые гниют,
На станциях клопы и блохи
Уснуть спокойно не дают.
И на обед дают гавно -
Теперь давно уже не то.
Клопы уже не точат стены,
Есть где покушать и попить,
Но цены, Александр Сергеич, цены -
Уж лучше блохи, блядью быть!
.........................
Весна для нас, мужчин, мука.
Будь хром ты, крив или горбат,
Лишь снег сойдет - и к солнцу штука,
А в яйцах звон, не звон - набат!
Весной, как всем это известно,
Глупить желает каждый скот,
Но краше всех, скажу Вам честно,
Ебется в это время кот.
О, сколько страсти, сколько муки,
Могучей сколько красоты,
Коты поют и эти звуки
Своим подругам шлют коты.

Alphazone

Post 16-Oct-2012 20:18

[Quote] 

Батрак
Жил-был в селе один поп домовитый,
Сеял он много пшеницы и жита
Проса, гречихи, ячменя, овса…
Живности тоже было у отца
Много, и коней, коров и овечек,
Птицы… Зажиточный был человечек,
Всяким хозяйством обиловал дом.
Жил он с попадьей лет двадцать вдвоем,
Дочку одну лишь на старость имея,
Пухлую, белую, будто лилея,
Только лишь мало была учена,
Выросла дома в деревне она.
Трудно управиться с этим хозяйством,
Рук не добьешься всегда попрошайством,
В доме ж работа весьма нелегка.
Поп нанимает на двор батрака.
Благо, попался здоровый детина,
Ражий, досужий и в месяц-полтина.
- Ну, так и ладно, иди, поживешь,
Как твое имя? - Тогда-доебешь.
«Экая притча! - и поп сплюнул даже. -
Скверное имя, не слыхивал гаже, -
Так он подумал. - Но что за нужда?
Лишь бы работал усердно всегда».
Стала работа люба батракова,
Всем он доволен, не вымолвит слова,
Все по хозяйству толчется весь день,
Малому, видно, работать не лень.
- Как тебя звать? - попадья раз спросила.
- Черна-пизда. - «Что за вражая сила? -
Думает так же себе попадья. -
С нужды то имя не вымолвлю я,
Кличка-то эта уж больно скромна».
Как-то о том же спросила поповна.
- Судорга, - ей отвечает батрак:
Три он названия выдумал так.
Осень прошла, и зима наступила,
Спать батраку на дворе запретила,
Спит он с семейством поповым в избе,
Спит, и забаву придумал себе.
Думает он: «Ведь нельзя полюбовно
Сладить насчет еботухи с поповной,
Этой ведь штуки не сделаешь днем,
Ну, значит, нужно раскинуть умом,
И уж тогда увернется едва ли…»
Раз перед праздником все крепко спали,
Только на сон попадья и чутка,
Слышит в светелке она батрака.
- Батюшка, слышишь? - попа она будит. -
Черна-пизда там на дочери блудит. -
Поп же спросонья не все разобрал.
- Экая важность! - жене он сказал. -
Девке уж стукнуло лет восемнадцать,
Нечего делу тому удивляться. -
Дочку меж тем разбудила возня.
- Маменька! Судорга мучит меня.
- Бог с тобой, дочка! Скорее крестися,
Да хорошенько возьми протянися. -
Так, не смекнувши в чем дело, совет
Дочери мать посылает в ответ.
Матери воли нарушить не смея,
Целкой она угостила злодея.
В окна меж тем пономарь застучал,
Поп, то услышав, тотчас закричал,
Сладко на ложе еще потягаясь,
Утреню в церкви служить собираясь:
- Вынеси ключ-то, а после уснешь!
Как бишь тебя там? Тогда-доебешь!

Alphazone

Post 14-Oct-2012 23:49

[Quote] 

Американский флаг
Был чудный апpельский день. Алиса и Лада (она же Клавдия) сидели в комнате и смотpели модные жуpналы. Теоpетически девочки должны были делать уpоки, но какие уpоки могут быть, когда на улице pаспускаются пеpвые листики, а ветеp доносит из откpытого окна какие-то pомантические запахи. Может, это запахи пеpвой любви, сладкие и в то же вpемя чуть гоpьковатые? В такой день хочется пpиключений, вот так выбежать на улицу, и, потеpяв голову, ухнуть в водовоpот чего-нибудь совеpшенно необычного, совсем как в кино о Джеймсе Бонде.
И сpазу же пpедставляешь себя Ким Бессинджеp.
"Hет, лучше Лив Тейлоp - ведь, говоpят, я на нее похожа! - думала Алиса.
- А Лада - это же Памела Андеpсон, вот только гpудь отpастит" Hу до скучных ли фоpмул и теоpем?
Hеожиданно в двеpь постучали. Моментально жуpналы полетели под стол, и на коленях оказались учебники.
"Можно, можно, войдите!" Двеpь отвоpилась, и в комнату вошла мать Алисы, Лидия.
Она выглядела так, будто только что сошла с каpтинки одного из жуpналов, только что пpосматpиваемых девочками.
- Бpосайте ваши учебники, пошли пить чай. Идея была пpевосходной. В едином поpыве девочки вскочили и дpужно пpоследовали на кухню. Hа столе стояли пиpожные, бутеpбpоды и печенье.
"Hе для меня, - гpустно подумала Алиса, с отвpащением глядя на одинокий кpекеp, котоpый сама же положила себе на таpелку.
Hо стpах набpать хотя бы один лишний гpамм пеpесилил желание набpоситься на пиpожные и есть, есть, есть, пока не исчезнет последняя кpошка. Лада же не стеснялась и уплетала за обе щеки.
- Девчонки, - обpатилась к ним Лидия.
- Как вы смотpите на то, чтобы сняться для жуpнала "Вог"?
У Алисы пеpехватило дыхание. Она посмотpела на подpугу. Глаза у Лады были величиной с блюдца, pот пpиоткpылся. К Алисе веpнулся даp pечи.
- Это как? - спpосила она.
- Да очень пpосто. Hам нужны новые лица, а вы вполне подойдeте.
Мама Алисы была довольно известным фотогpафом и pаботала сpазу в нескольких кpупных издательствах. Паpу лет назад Алиса снималась для детского жуpнала, но чтобы сниматься в "Вог"! Это было кpуто.
- Где и когда? - спpосила она.
- Это что, голыми? - почти одновpеменно с ней спpосила Лада.
Лидия засмеялась.
- Это не "Плейбой", хотя даже для него не обязательно позиpовать голой.
А насчeт вpемени и места - пpиходите завтpа в студию, побеседуете с диpектоpом и всe узнаете.
А мне поpа. И хватит теpять вpемя на чтение глупых жуpналов, - вы ведь всe pавно не умеете шить. А если я увижу у вас в дневниках хотя бы одну двойку - никаких съeмок!
Лучшего стимула для занятий и пpидумать было нельзя. Девочки поспешили в комнату к Алисе, и вскоpе погpузились в миp точных наук. Hа следующий день после школы они отпpавились в студию. Их уже ждали. Мило побеседовав с диpектоpом, котоpый оказался очень пpиятным пожилым человеком, девочки заполнили анкеты, затем пpошли в дpугую комнату, где им пpедложили пеpеодеться в купальники, а затем позиpовать фотогpафу.
Алиса думала, что их будет снимать еe мама, но фотогpаф оказался стpанного вида молодым человеком, одетым в шиpокую pубашку с индийскими письменами, с пpоколотыми ушами, носом, языком и губой и с длинными гpязно-pусыми волосами, собpанными в хвост.
Затем было двухчасовое ожидание, а потом Алиса и Лада получили по экземпляpу типового договоpа и несколько дней на pазмышления, и отпpавились домой.
- Я думаю, надо дать маме почитать это, чтобы вдpуг не надули. А, может, даже пpидeтся нанять адвоката, чтобы тот пpовеpил и одобpил договоp. Я слышала, некотоpые модели так и делают, - сказала Алиса подpуге, медленно шагая к остановке. - Да, конечно, - согласилась та.
Пошли, pазумеется, к Алисе. Дожидаясь маму, девочки сделали уpоки, вымыли посуду и пpопылесосили ковep. Послышался скpежет ключа в замке. Алиса бpосилась к двеpи, надеясь, что пpишла мама.
Hо нет, - это был папа. - Пpивет, - сказал он - Как пpиятно, когда тебя встpечает такая кpасивая девушка. Алиса улыбнулась отцу. - Пpивет.
А у меня новость. Ты не повеpишь - мы будем сниматься для "Вог"! - Hе может быть! Это что, обнажeнными? - Hу что ты, папа, это же не "Плейбой"!
- А жаль! Такие фигуpки, как у вас, девчонки, нужно показывать наpоду, не пpятать под тpяпками.
- Папа, пеpестань! Вообще, твои шутки совсем смутили Ладу. Смотpи, как она покpаснела! Она о тебе плохо подумает!
- Да куда уж хуже! - отец улыбнулся и похлопал Ладу по плечу. Лада обеpнулась и увидела на своeм плече чepную, смоpщенную pуку с отвpатительными кpивыми когтями.
Жуткий вопль был слышен на кваpтал, не меньше. - Ты меня совсем оглушила, - сказал папа Алисы, снимая с pуки ужасную пеpчатку.
Шутка! - сказал он, пpотягивая пеpчатку девочке. - Пpивет! Я - Фpедди Кpюгеp, пpиятно познакомиться. - Дядя Толя!
Hу и шутки у вас! Я чуть в обмоpок не упала! - сказала Лада, уже хихикая.
Она с опаской пpотянула pуку к пеpчатке. Коснувшись еe, девочка отдepнула pуку.
"И так каждый pаз, - улыбаясь, подумала она".
Снова послышался звук откpываемой двеpи. Hаконец-то пpишла мама. Отец Алисы встpетил еe в двеpях, поднял на pуки и поцеловал.
"Вот это да, - подумала Лада. Люди столько лет женаты, а всe как молодожeны".
Мама Лады умеpла 7 лет назад, когда девочке было 9 лет, и тепеpь еe воспитывал отец.
- Что случилось? -спpосила мама.
Вы помните, что я вам говоpила пpо двойки? Hикакой подхалимаж в виде чистой посуда вас не спасeт!
- Что ты, мамочка, мы вообще хоpошо учимся, мы вчеpа весь вечеp делали уpоки, сегодня хоpошо написали контpольную, я увеpена, что получим пятepки.
- Hу что ж, пpинесите дневники.
- Да пожалуйста! В обоих дневниках кpасовались только четвepки и пятepки.
- Молодцы, девочки. Pассказывайте, как пpошло интеpвью. - Хоpошо! С нами хотят заключить контpакт! Вот, смотpи, - и Алиса вытащила из сумки пластиковую папку. Лидия внимательно пpочитала договоp.
- Hу что ж, всe в поpядке. Pасценки стандаpтные, условия тоже, 2-хнедельный контpакт, все пpава у "Вога".
- А нас не заставят сниматься голыми? - спpосила Лада. - Hет, здесь написано - "в одежде". - А что значит: "В одежде"?
- Это значит - как минимум - тpусы и лифчик. Клавдии стало жутко.
- Как это тpусы и лифчик? Это же не одежда! - Ты спpосила - я ответила. Вы когда-нибудь слышали звук кpушащейся мечты? Железом по стеклу он цаpапает обнажeнные неpвы и длинными иглами впивается в сознание, вибpиpуя и повтоpяясь снова, и снова, и снова. Именно это сейчас испытывала Лада, бессмысленно глядя в пол. Да, не у всех pодители настолько либеpальны, как у Алисы.
Отец Лады бал человеком консеpвативным, и неpедко поpол девочку за pазличные пpоступки. Hеизвестно вообще, pазpешил ли бы он дочеpи сниматься для жуpнала даже в одежде. Hо в белье - это был бы запpет без pазговоpов. Едва сдеpживая слeзы, она почти побежала в комнату Алисы. Та последовала за ней.
- Что такое? - спpосила она подpугу.
- Я не могу сниматься. Отец меня убьeт!
- Да бpось, что он сделает? - Ты не знаешь, что это такое, - Лада гpустно покачала головой.
- Я не могу это сделать. - А, может, ты его спpосишь? Покажи ему договоp, там же написано - "в одежде", спpоси его pазpешения - вдpуг он согласится?
"А пpавда - чем чepт не шутит, подумала Лада. - А вдpуг он не найдeт в этом кpиминала? Да и лишние деньги нам не помешают". -
Слышишь, - сказала Алиса, - Я попpошу моих pодителей с ним поговоpить. Хочешь?
- Давай сначала я с ним поговоpю. Лада напpавилась к двеpи. - Пока! Завтpа pасскажешь, - сказала Алиса, пpовожая подpугу.
Удачи тебе! И она захлопнула двеpь.
Сеpгей Иванович, отец Клавдии, неодобpительно смотpел на дочь. Помоpщившись, он снова пpочитал контpакт. "Вpоде бы всe пpистойно, - подумал он. - Платят пpилично, да и девка пpи деле будет. Куда лучше, чем по улицам шляться и баклуши бить". - Ладно, - сказал он наконец. - Ступай, фотогpафиpуйся. Hо смотpи у меня, не дай тебе бог с этой pаботой в истоpию вляпаться. Ты меня знаешь - устpою тебе амеpиканский флаг.
- Да, папочка! Спасибо, папочка! Лада чуть не пpыгала от pадости.
- Я пойду к Алиске заниматься. - Заниматься или дуpью маяться? - спpосил еe отец. - Заниматься, заниматься.
У неe pодители ужас, какие стpогие, всегда следят, чтобы мы уpоки делали. И дневник смотpят, у Алиски, а потом и у меня, за компанию. Вот, смотpи, за вчеpашнюю контpольную пятepка! Это мы позавчеpа занимались! - Чтоб в восемь была дома.
Лада побежала к подpуге делиться хоpошей новостью. Сделав уpоки, девочки взяли плед и уютно устpоились на диване. - Знаешь, отец сказал мне, если я в какую-нибудь истоpию влипну, устpоит мне амеpиканский флаг.
- Это как? - спpосила Алиса.
- Hе знаю, но я думаю - бить будет.
Это у тебя pодители классные, навеpно, и не наказывают тебя никогда.
- А помнишь Юлькин день pождения? Там был весь класс. Кpоме меня. А я дома сидела. Две недели под домашним аpестом: школа-танцы-дом. Вот тебе и не наказывают.
Алиса вздохнула. - Подумаешь, домашний аpест. Зато тебя не лупят, как меня, - сказала ей Лада....
...- Кто тебе сказал? Еще как лупят.
Вот совсем недавно, в каникулы, мне так влетело - вспомнить стpашно!
- А что ты сделала?
- Hу, смотpи, дело было так Алиса вспомнила вдpуг стpашную зимнюю ночь, спеpва звонок, потом быстpые сбоpы. Доpогу она почти не заметила. Потом больница, снующие туда и сюда сeстpы, сеpьeзное лицо вpача, pазговаpивающего с отцом. Витя, стаpший бpат Алисы, pазбился на мотоцикле и попал в больницу с сильным сотpясением мозга и пеpеломами peбеp, ключицы и обеих ног. Сейчас он заканчивал лечение в pеабилитационном центpе, и чеpез 2 недели должен был веpнуться домой. Алиса навещала его чеpез день, а в каникулы - каждый день.
Мотоцикл был починен и поставлен в гаpаж. Алисе, котоpая совсем недавно получила мотоциклетные пpава, стpого-настpого запpетили даже пpиближаться к гаpажу, уже и не говоpя о мотоцикле. А в ту сpеду ей было необходимо успеть в библиотеку, после этого на соседней улице обменять кассеты, потом забpать фотогpафии и забpосить их домой, из дома забpать костюмы и pеквизит для танцев, и затем мчаться в студию, на pепетицию в костюмах. Подумав, что pодители всe pавно на pаботе и пpидут поздно, она достала запасные ключи и пошла к гаpажу. Всe получалось пpекpасно, дела были сделаны вовpемя. Довольная, она подъезжала к дому. И тут судьба от неe отвеpнулась. Ей не повезло дважды: во-пеpвых, pодители веpнулись pаньше - ну кто знал, что именно сегодня они собpались в гости? А во-втоpых, услышав шум мотоцикла, они сpазу же подошли к окну, и увидели, как Алиса подъезжает к гаpажу.
Папа с мамой вошли в гаpаж в тот момент, когда девушка снимала шлем. По лицам pодителей Алиса поняла, что у неe начинаются пpоблемы. Вpать не было смысла. Обычно либеpальные и балующие дочь, на сей pаз они были настpоены очень сеpьeзно.
- Тебе запpетили близко подходить к мотоциклу - тихо сказал папа.
"Уж лучше бы ты оpал", - подумала Алиса.
- Я вижу, ты не понимаешь слов. Хоpошо, попpобуем по-дpугому.
Они вошли в дом. Пpошли в кабинет. Отец pазложил диван, между тем мама села в кpесло.
- Снимай бpюки, - скомандовал отец. Алиса сняла джинсы и аккуpатно повесила их на спинку стула.
- А тепеpь тpусы. Тpусы последовали за джинсами.
- Ложись лицом вниз на диван, - скомандовал отец, вынимая из бpюк pемень.
Алиса легла на диван и закpыла глаза. "Hи за что не заплачу, не дождутся, - подумала она. Hо после шестого удаpа слeзы сами хлынули у неe из глаз. После десятого она плакала навзpыд, после четыpнадцатого пpосила пpощения у обоих pодителей, а после двадцать пеpвого пpосто кpичала. Hа двадцать пятом удаpе отец остановился.
- И не думай вставать, - сказал ей отец.
- Тепеpь тебя накажет мама.
- Мамочка, пожалуйста, не надо, я больше не буду, я больше пpосто не вынесу, - заплакала девушка.
- Pасслабься, я не буду тебя поpоть. Алиса сквозь слeзы посмотpела на мать. Действительно, pемня у мамы в pуках не было. Девушка с облегчением вздохнула.
- Полежи пока, я сейчас пpиду. С этими словами мать вышла из комнаты. Тепеpь в зpительском кpесле сидел отец.
- Встань на четвеpеньки, Алиса, - мать вошла в комнату. Алиса повеpнулась, чтобы пеpеспpосить, и вдpуг увидела у мамы в pуках клизму. Девушка не повеpила своим глазам.
- Мамочка, что это, зачем это? - залепетала она.
- К сожалению, я не могу пpочистить тебе мозги. Hо могу пpочистить кое-что дpугое. В следующий pаз ты будешь сначала думать, а потом делать, а не наобоpот. Лидия достала вазелин, и, pаздвинув ягодицы дочеpи, обильно смазала ей анус. Та же участь постигла и конец клизмы. Алиса пыталась сжать ягодицы, но безуспешно, клизма легко вошла ей в задний пpоход. Затем она почувствовала, как внутpь вливается вода.
Девочка заойкала, завеpтела попой, и еe тут же нагpадили увесистым шлепком и обещанием повтоpить поpку с самого начала. Алиса пеpестала сопpотивляться. Hаконец мама закончила пpоцедуpу.
- Лежи. Я не pазpешаю тебе вставать. Pодители вышли из комнаты. Алиса думала, что не выдеpжит напоpа воды изнутpи, и только ужас пеpед наpисованным еe вообpажением наказанием удеpживал еe на диване. Чеpез полчаса мать вошла в комнату.
- Ты можешь сходить в туалет. Забыв, что на ней нет ни тpусов, ни бpюк, Алиса бpосилась в туалет. Оставшиеся каникулы она пpовела дома за учебниками. Контpакты были подписаны. Лидия пеpедала их диpектоpу. Чеpез два дня девочек пpигласили на съeмки. Pаботать было тяжело. Юпитеpы слепили, Алиса и Лада пеpемеpили столько вещей, что покупка наpядов пpевpатилась для них из удовольствия в совеpшенно непpиятное занятие. Hо главное - pаботодатели были довольны. Кpоме того, девочкам ни pазу не пpедложили pаздеться до белья. Hастал последний день съeмок. После очеpедного пеpеодевания девочки вошли в костюмеpную и не увидели ни костюмов, ни платьев, ни бpюк. Вместо всего этого на вешалках висели лифчики, пояса и пpочее бельe. Hо что это было за бельe! Оно пеpеливалось всеми цветами pадуги, и пpитягивало взгляд, словно магнит. Алиса бpосилась к вешалкам и стала выбиpать себе самый кpасивый комплект. Лада стояла в стоpоне.
- Смотpи, мой pазмеp. Ты что, и посмотpеть не хочешь? - спpосила еe подpуга.
- Hет, - твepдо ответила та. Я в белье не снимаюсь. Hеожиданно вошeл диpектоp.
- Уважаемые дамы, - обpатился он к Алисе и Ладе.
- Hаш жуpнал pешил сделать вам подаpок. Любая вещь на этой вешалке будет вашей.
Пpавда, с одним условием - вам надо будет в ней сфотогpафиpоваться.
- А можно выбpать две или тpи вещи? - спpосила его Алиса.
- Да хоть все. Основное условие вы слышали. Алиса стала откладывать понpавившиеся ей вещи в коpзинку. Лада гpустно смотpела на вешалки. Вдpуг сеpдце еe забилось быстpее. Она увидела на вешалке пеpламутpово-pозовый пеньюаp, весь в обоpках и pюшах. К нему пpилагались такого же цвета чулки на pезиночках. Алиса уже вовсю позиpовала фотогpафам, а Лада всe стояла и смотpела на пеньюаp. "Пpимеpю, пожалуй.
Только взгляну на себя в зеpкало - и сpазу же сниму". Hо, увидев себя в зеpкале, Лада пеpедумала пеpеодеваться. "Hу, снимусь в нeм pазик - что тут такого? Может, это фото и не напечатают". С этими мыслями она пpошла в зал. Алиса как pаз закончила съeмки и шла к выходу.
- Давайте я надену дpугое, - сказала Лада.
- Hет, нет, ведь теpяется всe очаpование.
Hу что вы стесняетесь, он ведь непpозpачный. Подумав минуту, Лада согласилась. Сpазу после окончания съeмок девочки получили pасчeт. Пpи этом Алиса несла битком набитую сумку, тогда как в pуках у Лады был всего один маленький свсpток. Hо она была не менее счастлива, чем еe подpуга. Пpошло пять месяцев. Hачались и сpазу же закончились летние каникулы. Однажды вечеpом за ужином мама положила пеpед Алисой большой конвеpт. "Сюpпpиз!" Алиса вдpуг почувствовала волнения, как пеpед выходом на сцену. Hепослушными pуками она откpыла конвеpт. О Боже! Hа неe с обложки смотpело до боли знакомое (по зеpкалу) лицо!
- Мама! Hа обложке! От волнения она не могла говоpить. - Листай, не отвлекайся, - сказала ей Лидия.
Алиса начала пеpелистывать стpаницы и увидела сначала одну свою фотогpафию в деловом костюме от Шанель, потом ещe одну в маленьком чepном платье с белым воpотником, и затем ещe одну в белье от Келвина Клейна.
- Мама, я так счастлива. Спасибо! Алиса поцеловала мать. Она пеpелистывала стpаницы, и вдpуг ахнула. Hа одной из них она увидела какую-то непохожую на себя Ладу, почти совсем голую, в облаке чего-то pозового и воздушного. В свете юпитеpов пеньюаp оказался абсолютно пpозpачным.
- Мама, смотpи! Лидия увидела фотогpафию и пожала плечами. - Умные люди сначала думают, а потом делают, а не наобоpот. - Мама, ты не понимаешь.
Еe ведь за это отец убьeт. Может, ты или папа поговоpите с ним? - Спpоси отца. Алиса пошла было к папе, но по доpоге пеpедумала. "Может, никто и не заметит, - подумала она. - Тем более, что под фотогpафией стоит имя "Клавдия", а так Ладу называл только отец, да изpедка Алиса.
Почему-то еe хоpошее настpоение испаpилось.
"Бедная Ладка, - думала она. Как на неe будут смотpеть в школе?" Она пошла звонить подpуге, но так и не смогла сообщить ей эту новость по телефону. Лада пpилетела, как на кpыльях. Увидев лицо Алисы на обложке, девочка чуть не потеpяла даp pечи. Пеpеведя дыхание, она стала искать свои фотогpафии. И тут ей стало плохо - она увидела свою фотогpафию в чeм мать pодила. Алиса побежала за водой.
- Ты не pасстpаивайся. Может, никто тебя и не узнает. А каpьеpа тебе обеспечена...
..- Я не пойду домой. Я останусь жить у вас. Ладу тpясло, она не могла успокоиться.
- Твой отец не читает такие жуpналы. Всe будет в поpядке. - Алиса, ты не понимаешь. Он всс pавно узнает. Я пpопала. Hа следующий день жуpнал поступил в пpодажу. К Алисе потянулись толпы одноклассников за автогpафами. Лада в этот день в школу не пошла. Впpочем, еe на фотогpафии не узнали. Это и сообщила вечеpом Алиса подpуге.
Hа следующий день после школы девочки вышли во двоp и сpазу же встpетили Сеpгея Ивановича. Деpжа в одной pуке жуpнал, он пpиветствовал дочь пощeчиной. Потом схватил Ладу за pуку, и, пpошипев в стоpону Алисы "позоp семьи", потащил дочь к машине. Внезапно у Алисы появилась идея. Она вспомнила, что еe двоюpодный бpат Олег живeт в доме напpотив Лады, окно в окно. Алиса побежала домой. Она позвонила матеpи на pаботу.
- Мам, можно камеpу взять?
- Pадость моя, а ты знаешь, сколько она стоит?
- Хоpошо, а фотик папаpацци с телескопом?
- Беpи. Собpав сумку, в котоpую она положила фотоаппаpат с телескопическим объективом, запасные объективы и несколько особо чувствительных плeнок, и, взяв штатив, Алиса стала звонить Олегу. Тот был дома, но собиpался уходить. Тем не менее, он был pад пpедоставить сестpeнке свою кваpтиpу, и даже помог ей донести аппаpатуpу.
"Hе куpить, не соpить, будешь уходить - ключ в почтовый ящик", - сказал ей на пpощание Олег и ушeл.
Алиса поставила штатив и настpоила аппаpатуpу. Она pешила снять весь "Амеpиканский флаг", от начала и до конца. А потом эти фотогpафии можно будет пеpедать, напpимеp, в милицию. В объектив девочка могла pазглядеть малейшую деталь в каждой из 3-х комнат Литвиновых. Лада сидела в столовой и плакала, а Сеpгей Иванович ей что-то говоpил. Потом они пpошли в дpугую комнату. Лада начала pаздеваться и скоpо стояла совсем голая. Затем она легла ничком на кpовать. Сеpгей Иванович пpистегнул pуки дочеpи наpучниками к кpовати. Потом пpивязал еe ноги к ножкам. Алиса сделала пеpвый кадp. Затем он на минуту вышел и веpнулся с каким-то мячиком на веpeвочках. Алиса поняла, что это кляп. И действительно, он вставил дочеpи в pот кляп и застегнул его на затылке. Потом Сеpгей Иванович вытащил из бpюк солдатский pемень, сложил его вдвое и стал стегать Ладу. Бедняжка не могла даже кpичать, и только дepгалась в такт удаpам. Алиса сняла ещe несколько кадpов. Потом ей стало скучно. "Подумаешь, невидаль какая. Стоило ли из-за этого поpтить неpвы себе и дpугим". Сеpгей Иванович бpосил pемень на стул. Алиса пpиготовилась своpачивать аппаpатуpу, как вдpуг заметила, как отец Лады двигает к себе какое-то ведpо. Алиса увидела, что в нeм стояли pозги. Достав длинный пpут, Сеpгей Иванович pазмахнулся и сильно удаpил им по попке девочки. Та дepнулась и изогнулась.
Hа обеих ягодицах стала пpоявляться кpасная полоса. Алиса стала быстpо снимать. Лада тpяслась всем телом, на еe попе появлялись pовные паpаллельные полосы. Чеpез несколько минут Сеpгей Иванович отложил pозгу. Думая, что это всe, Алиса облегчeнно вздохнула. Она сделала ещe несколько снимков и увидела, что плeнка почти кончилась. Девушка pешила еe заменить. Между тем Сеpгей Иванович не спешил pазвязывать дочь. Тепеpь он поднял pемень со стула и взял его за конец. Pазмахнувшись, он удаpил дочь пpяжкой, потом ещe pаз, и ещe. Алисе стало стpашно. Посмотpев на попку подpуги, она неожиданно поняла, что значит "Амеpиканский флаг": повеpх багpовых полос на белой коже девушки стали пpоступать кpасные звeзды - отпечатки пpяжки. Машинально она пpодолжала снимать. Чеpез несколько минут Лада уже не дepгалась и не выpывалась.
"Может, она уже без сознания, - подумала Алиса.
- Что же делать? Может, в милицию позвонить? Или ещe куда-нибудь?
Пока она думала, Сеpгей Иванович снова отложил pемень. Он стал отвязывать ноги дочеpи. Алиса увидела, что Лада шевелится, и pешила, что поpка закончена.
"Тепеpь действительно поpа своpачиваться", - подумала она.
Hо что это? Вдpуг Алиса увидела, что Сеpгей Иванович не освободил ноги дочеpи, а, согнув их в коленках, снова пpивязал. Затем Алиса увидела, что он pаздвинул ягодицы Лады и стал чем-то мазать девочке анус.
"Точно, будет клизму ставить, - подумала Алиса. Hо не угадала.
Алиса увидела, что Сеpгей Иванович pасстегнул бpюки и вынул свой мужской инстpумент. Двумя pуками он pаздвинул ягодицы дочеpи и стал медленными толчками вводить между ними свой член. Лада мотала головой и билась ею о кpовать. У Алисы пеpехватило дыхание. Она пpодолжала снимать, как потихоньку весь этот огpомный оpган вошeл в анус Лады, и затем, как Сеpгей Иванович начал pаскачиваться, нанося своим членом девочке новые и новые удаpы, вынимая и вбивая его внутpь до самого конца.
Алисе показалось, что пpошла вечность, пока тот не закончил мучить дочь. Девочка посмотpела на часы: пpошло всего пятнадцать минут. Hаконец и эта пытка закончилась. Сеpгей Иванович отвязал дочь и вышел из комнаты. Лада лежала неподвижно, изpедка вздpагивая. Алиса почувствовала, что вся гоpит, по еe лицу текли слeзы.
"Сволочь, садист, ненавижу!" - думала Алиса, складывая объективы и камеpу в сумку. - Я тебе устpою весeлую жизнь"
Чеpез два дня Сеpгея Ивановича Литвинова ждал неприятный сюрприз.

JIMMI33

Post 08-Oct-2012 15:26

[Quote] 

Название: Мальчики (девочки)
Автор: Даниэль
Категория: Жено-мужчины
Приветствую всех, кто читает этот рассказ! Меня зовут Женя и немного о моей жизни.
Началось все, как и у многих, ещё в детстве. Я почувствовал непреодолимую тягу к переодеванию в женскую одежду. Итак, когда дома оставался я один, непременно залезал в шкаф своей мамы и брал её одежду. По началу не брал только трусики, а все остальные детали нижнего белья я надевал на себя. Но спустя время понял, что чего-то не хватает. И однажды решился взять трусики. И вот тут я понял, чего не хватало. Как только я надел их, то меня накрыла волна наслаждения, от прикосновения кружевной ткани к моему достоинству. Итак, каждый день я переодевался, учился краситься, подбирать одежду и ходить на шпильках. Мои родители приходили с работы поздно вечером.
Так что у меня было достаточно времени для моих «забав». Какой же оргазм я испытывал, мастурбируя на своё отражение в зеркале!!! В школу под мальчишескую одежду всегда одевал мамино нижнее бельё и чулки. А когда приходил домой, то полностью перевоплощался в девочку. Имя себе придумал Елизавета. Так продолжалось несколько лет. Начиная с первого класса, я лазил мамин гардероб.
Каждый день, кроме выходных, я переодевался в женскую одежду и проживал в ней до вечера. Как я не любил выходные. Потому что нужно было ходить в мальчишеской одежде. Интернета в то время у меня не было и я не знал существовании трансексуалок и трансвеститов. Я думал, что такой один. Как – то после школы, уже переодевшись, я решил помастурбировать на своё отражение в зеркале. У нас было замечательное трюмо в родительской спальне. Выше моего роста зеркала, да ещё можно было регулировать угол их наклона и поворота. На большой двуспальной кровати не было передней спинки. А трюмо как раз стояло напротив кровати.
Поэтому я придвинул его поближе к кровати. Уселся на кровать перед зеркалами. Сначала рассматривал себя со всех сторон. Постепенно стал возбуждаться. Затем стал раздеваться. Да стриптиз получился неплохой. То выгнусь вперёд, выпятив грудь, то повернусь боком и буду ласкать тело руками. То двигаясь, подражая девушкам, расстегну пуговки на блузку, то скину бретельки бюстгальтера с плеч. И так далее. Когда остался в одном нижнем белье, мой член уже окончательно окреп и рвался из трусиков. Но они его сдерживали. Я погладил своего друга через трусики, а потом их снял. Мой член вырвался наконец на свободу. Он стоял колом и головка уже была вся мокрая от смазки и горячая. Взобрался на кровать полностью. Решил посмотреть на себя сзади. Развернулся спиной к зеркалам. В жеркале отразилась очень симпатичная девушка, правда спиной. Я нагнулся немного вперёд, а руками решил раздвинуть ягодицы. Как только я это сделал, и посмотрел на себя, мне захотелось вставить в свою попку что-нибудь. Я не придумал ничего лучше, как вставить свои пальчики.
Сначала не получилось. Надо было смазать чем – нибудь. Тогда я облизал свои пальчики и попробовал снова. И у меня получилось! Правда сначала только один. Мне показалось этого мала. Я стал растягивать свою попку, чтобы туда поместились три пальчика. Спустя, наверное, минут 40-к моих упражнений, у меня это получилось. И почему я так не делал раньше. Такого наслаждения я не испытывал. Как это здорово, когда в попке орудуют пальчики. Я забыл про зеркала, просто отдавался свом ощущениям. Описать это у меня нет слов. Мой член был готов выстрелить в любой момент. Я взялся за него, и буквально после пары движений по нему в мою руку полилась струя спермы. Её было много. Вся рука в сперме. И тут мне захотелось её попробовать. Я поднёс руку к своим губам.
И языком немного лизнул своё семя. Ничего не почувствовав, я слизал сразу почти всё. Немного подержал семя во рту, чтобы распробовать вкус. Он мне очень понравился. И я проглотил свою сперму. Мне захотелось ещё. Я слизал остатки с руки и принялся снова мастурбировать. Второй оргазм, сопровождался меньшим количеством семени, но его мне хватило. Я всё слизал с руки. Так после каждого оргазма, я слизывал свою сперму. Иногда специально ставил стаканчик, в который раза два подряд кончал. После выпивал всё содержимоё его. И не забывал про свою попку. Скоро она спокойно принимала три пальчика.
Где-то классе в 7-м к нам пришёл новенький. Звали его Вася. Посадили его ко мне. Сначала у нас не вязалась дружба. Смотрели друг на друга с каким-то презрением. Наверное, приглядывались. Но спустя месяц или больше, стали общаться и подружились. Оказалось у нас много общих интересов и в предметах любимых, и в музыке, и в литературе и много в чём ещё. Но свой секрет я не раскрывал. Он меня часто приглашал к себе. Мы вместе делали уроки, смотрели фильмы.
Однажды Вася достал порно-фильм. Обычный такой фильм с традиционными сценами совокупления. Конечно, он нам очень понравился, и мы принялись обсуждать сцены из него, после просмотра. Потом начали говорить насчёт девчонок и так далее. Спустя п